Глава 31. Государь и его генерал (1/2)
С того дня, как сыновья Фэн У вернулись с рассказами о странном заклинателе в белом прошло уже несколько лет, и князь даже успел позабыть об этом. Мало ли на свете бродячих заклинателей и стоит ли обо всех переживать? В конце концов, не каждый из них несёт угрозу и никто не виноват, что в силу своего тёмного прошлого у южного князя подозрительное отношение вообще ко всем выбивающим из колеи новостям. Но, возможно, не придав значения именно этому событию, Фэн У действительно просчитался.
Север — самый бедный из всех регионов, но даже там есть товары, которые можно предложить другим — травы, что невозможно вырастить в других условиях, кроме сурового холода, большие запасы древесины. Добираться, конечно, непросто, но редкие торговцы иногда захаживают и среда их полнится слухами. Люди там настолько отчаялись, что любая протянутая рука помощи, несомненно, в состоянии произвести фурор. Фэн У считал себя неплохим правителем, и было лишь вопросом времени, когда эти слухи дойдут и до него.
Среди северян только и разговоров было об этом странном, неизвестно откуда взявшемся, Шуан-цзюне. Всё-то у него получается, и красив, и учтив, словно сам небожитель. И что хуже всего — слухи и людская молва ползли вьюновым растением, возгорались пожаром и даже южане уже говорили о нём с каким-то странным благоговением. Это выводило Фэн У из себя. Народ следует за тем, кого любит и почитает и этим человеком многие годы был Фэн Хуан — южане гордились, что в их правителе течёт его кровь. Не могло быть ничего хуже появления какого-то безродного бродяжки, волшебным образом способного пошатнуть вековые устои.
Фэн У покрутил в пальцах шпильку, принесённую Фэн Ся. Простой обломок ивовой ветви, тёмный и кривоватый. Могла ли Цин Юань ошибаться в своих пророчествах? Дерево хрустнуло, сжатое со злостью, и два неровных обломка упали к княжеским ногам.
────༺༻────
Появление князя не только в гареме всегда вызывало фурор. Посещение им тренировочного поля также оказывало на солдат неизгладимое впечатление. Фэн У делал это нечасто, безоговорочно доверяя своему генералу, держащему всё под своим неусыпным контролем. Обычно визиты князя ограничивались быстрым обходом и короткими показательными тренировками, неизменно приводящими его в хорошее расположение духа. Солдаты южного войска всегда отличались завидной дисциплиной и прекрасной подготовкой и обычно Фэн У посещал их лишь тогда, когда ему требовалось поднять себе настроение.
Едва заприметив издалека приближающуюся фигуру в чёрном, Ю Линг поспешил выйти навстречу. Уже по походке можно было понять, что настроение у князя крайне скверное. Пыль клубами вихрилась под его тяжёлыми шагами, полы одежд развевались на ветру — выглядел он не хуже разъярённого демона.
— Ваше Высочество, — сказал он, приветственно поклонившись. Репутация Ю Линга перед князем была безупречна. И хотя происходил он из очень низкого рода, Фэн У никогда не смотрел на него свысока, напротив, то, что он смог добиться таких высот упорным трудом, вызывало уважение.
Фэн У прервал его взмахом руки.
— Мои несносные сыновья. Где они?
Ю Линг напрягся. Обычно, когда князь проявлял повышенный интерес к собственным детям — это не сулило ничего хорошего. Как правило Фэн У мог прийти в ярость, в основном, от очередной выходящей за все рамки выходки Фэн Су. Мысленно прокрутив в памяти события последней недели, Ю Линг так и не смог припомнить чего-то подозрительного.
— Прямо сейчас должны быть на поле. Полчаса назад я отправил их тренироваться.
— И лучше бы им действительно это делать.
Обычно тренировки не проводились в часы особенного зноя, но правило это не распространялось на княжеских сыновей. По личному приказу Фэн У им, напротив, было велено особенно активно использовать именно это время для лучшей закалки выносливости. Нельзя, однако, сказать, что так они и поступали. Находясь на тренировочном поле, братья чаще прохлаждались в тени растущего совсем рядом персикового дерева до момента, пока генерал лично не всыпет им по первое число. Уже на подходе к полю, ожидаемо не замечая на нём никаких признаков бурной деятельности, Ю Линг понял, что это провал. Будучи человеком довольно мягкого характера, каким бы парадоксальным это ни было, он часто жалел молодых господ, закрывая глаза на многое. Рано или поздно должно было прийти время за это поплатиться.
Фэн У, и без того пребывая в ярости, вскипел окончательно. Долгие годы он тренировал собственную выдержку и терпение — не пристало правителю срываться и кричать у всех на виду по любому поводу, а потому гнев его был тихим — резкие движения, плотно сжатые челюсти и тяжёлый взгляд, без труда способный выжечь душу.
Заприметив приближающегося князя, Фэн Ся больно толкнул локтем задремавшего брата и резко подскочил, заранее склоняясь в почтительном поклоне. Фэн Ся не испытывал большой любви к отцу, его чувства едва ли вообще можно было назвать тёплыми, но благоговейное поведение тянулось корнями с самого детства. Будучи ребёнком, Фэн Ся не всегда понимал грубость отца в свою сторону и наивно полагал, что тот изменит своё отношение, если увидит, насколько хорошим он может быть — почтительным сыном, умелым воином, заботливым братом. Всю свою жизнь Фэн Ся стремился заполучить отцовское расположение, но годы шли и вместе с ними как песок сквозь пальцы утекала и надежда. Фэн У оставался холоден и непреклонен, а Фэн Ся, повзрослев, так и не смог избавиться от детской привычки заискивать перед ним.
Фэн Су же, напротив, всеми силами стремился вывести отца из себя в надежде, что тот, устав от его выходок, переключит внимание на кого-то другого. Находясь под гнётом безумного пророчества, он был бы даже рад быть изгнанным, опозоренным, каким угодно, лишь бы в будущем ему не пришлось становиться жертвой каких-то нелепых предсказаний. Показательно медленно поднявшись на ноги, Фэн Су даже не потрудился склонить голову хотя бы в подобии поклона. Улыбка на его лице горела ехидством, Фэн Су надеялся, что обжигала она не хуже самой унизительной оплеухи.
Фэн У окинул их двоих долгим, вязким как расклённая смола, взглядом. Фэн У не был наивен — объективно, он не был хорошим отцом, но хотя бы его правление нельзя было назвать плохим. Он совершил много ошибок, принёс ещё больше жертв, но сейчас страна под его началом не испытывала ни трудностей, ни лишений. В глубине души ему бы хотелось быть лучше — в конце концов, какой родитель не желает любви и уважения от собственных детей. Но юноши перед ним давно выросли, мягкость к ним едва ли уже была своевременна.
— Ю Линг, — позвал он после долгих переглядываний с Фэн Су, — сколько здесь растёт это дерево?
Ю Линг окинул взглядом изящный ствол — кора, сухая и чуть сероватая, потрескалась от жары, раскидистая крона шелестела под налетевшим пустынным ветром, кое-где жёлтая от палящего солнца. Вспомнились времена, когда Ю Линг, будучи совсем зелёным солдатом, срывал с него розовые плоды — пушистые и мягкие, они всегда были сочными и до приторности сладкими. Много воды утекло с тех пор — Ю Линг принял командование, а дерево давно не даёт плоды.
— Думаю, около тридцати лет, Ваше Высочество.
— Сруби.
Казалось, уже в одном этом слове слышался взмах топора. Сжав кулаки, Фэн Су злобно посмотрел на отца. Он мог сколько угодно играть на княжеских нервах, но переиграть Фэн У едва ли был способен.
— Мне заняться этим сейчас? — Спросил Ю Линг, бросив печальный взгляд на раскидистую крону, в которой так ярко искрились солнечные зайчики.
Фэн У хмыкнул, сжав рукоять меча.
— Нет. Для начала хочу посмотреть, на что способны эти двое, раз они так беспечно позволяют себе прохлаждаться.
────༺༻────
Фэн У никогда прежде не оценивал боевые навыки своих сыновей лично — в этом не было большой необходимости, а Ю Линг регулярно докладывал, что молодые господа вполне успешно справляются. Однако, появление загадочного бродячего заклинателя странным образом выводило Фэн У из себя. Он был силён, если судить по рассказам и слухам, и невозможно было понять, обернётся ли югу эта сила во вред. Больше всего на свете Фэн У не терпел чувства неопределённости — возможно, сказались события прошлого, но по мнению князя, они непременно должны были быть готовы к любому исходу. И что-то подсказывало ему, что в этот самый момент они не были.
— Фэн Ся, — остановившись в центре тренировочного поля, Фэн У бросил испытующий взгляд на своего старшего сына. Рука легла на горящую на солнце золотую рукоять меча в форме остроклювой головы феникса, — какова задача солдата?
Фэн Ся проследил его движение, споткнувшись взглядом об искрящиеся рубины — глаза феникса — две застывшие капли крови.
— Подчиняться приказам своего генерала и беспрекословно их выполнять.
Фэн У хмыкнул и уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Меч с шелестом покинул ножны и стальные блики рассыпались по земле как крошево жемчужного перламутра. Вид этого меча всегда вызывал в Фэн Ся странные чувства. Сюэ дин[1]. Изящный цзянь[2], пронзивший сердце его матери.