XII. Круг (1/2)

Бобёр обернулся.

— Мужики… Порош… Порошки-то пригодились… Порошки-то… — лицо паличника было рассечено поперёк. Он, уклонившись от когтей, спас зрение, но взамен получил порез аккурат под глазами.

— Живы? А Сухорёбрый где? — Поднимал он Брегана с земли за здоровую руку.

— Тут я… — Зубрав пытался подняться с четверенек, ощупывая землю вокруг себя.

Упав на одно колено, командир приводил в чувство Мордастого.

— Где Круве? — спросил он.

— Я думал, Кухарь с вами, — растеряно поглядел в ответ паличник.

— Вы с ним рядом… С одного берегу выплыли… — бормотал Зубрав.

— Да ладно… Да не.

— Ну, нам-то с супротивной стороны видней…

— Особенно тебе. Без глаза, — нахмурился паличник, пытаясь оценить состояние товарища.

— Бобёёёр! — отхаркнув кровь, Славко поднимался с колен. — Где Кухарь?

— Да не знаю я, чтоб вас! Воды хлебни… — отвлёкся паличник на Зубрава, вертикальное положение которого старался поддерживать. — Всё обыскал. Весь сраный берег. Звал — тишина.

— Конец Кухарю та шо ли? Конец, а, командир? — горестно запричитал Мордастый. — Косточки-то его, сталыть?.. Его?..

— Костьми весь тот берег засыпан, — посмотрел на командира Бобёр. — У воды много. Будто псы голодные объедали кого. Догнали и драли. Как вы все нашлись-то, мужики?.. Я уж подумал, всё, утопли. Паскуда… Это что ж случилось с нами?.. С этим озером?..

— Порошки где взял?

— У становища нашего. Шагов сто от воды отошёл, там всё и было. Всё наше добро. Я-то ещё обождал, но вас-то всё нет и нет. Порошки Кухарские там, а его самого — тю-тю! Я вон прихватил, что побросали, и вкруг озера пошёл.

Большая часть арсенала была отдана водам Киртыша в обмен на спасение. Бреган поглядел на мечи, что паличник прихватил со стоянки. Один принадлежал Круве, другой же был его собственный, по доброте, впрочем, сильно уступавший утопленнику. Среди оружия имелся также топор. Самосделанный мужиком, превращён он был в своё время в боевое оружие за пару часов. Лезвие, что имелось, оттянули ему вниз и насадили на длинную рукоять. Мастер, правда, напортачил с весом, за что и был по итогу умерщвлён недовольным его работой Мордастым. Оный, впрочем, ныне распознав своё оружие, кинулся к нему и, словно найдя в себе тепло к нелюбимому чаду, принялся его баюкать.

Бреган радости соратника не разделил. Мечей, похоже, Боровой не боялся.

— … толку вышло. Я ж вас увидал, подбегаю, командир, и ну ему в бочину. Вошло, как лом в говно, а толку? Смотрю, а острие-то назад и вылезло.

— А про специю сам, что ль, догадался? — поднял голову Зубрав.

— Нет, куст малиновый подсказал. Сам, ясен хрен. У меня ж глаза-то на месте.

— Где ж они были-то, твои глаза, раньше?..

— Уходим, — проговорил Бреган, решивший разобраться в случившимся позже. — Собирайте всё и за мной, — отхлебнул он воды из козьего бурдюка, протянутого Бобром.

— К озеру?

— Нет. До него не поспеем.

— А куда тогда?

— Прогалину выглядывайте. Место, чтоб пошире.

— Бреган. Он нас везде достанет…

— Нет.

— Это ж его лес…

— За мной иди, — потянул командир Зубрава.

Остальные, похватав поклажу, заторопились следом.

— Да ходчей давайте, — поторапливал их Бреган. — Успеть бы нам...

— Чего успеть?.. — хрипел Зубрав.

— Лес, сталыть, его, верно говоришь? — обернулся к нему на ходу командир.

— Да.

— И вкруг Комаринского хутора тоже?

— А как же.

— Ну и чего же он тогда, Зуба, к войту на порог не вломится да не повыдергает всех комаринских с их постелей, а?

— Так он ж Леееший есть. В лесу и живёт. А то — деревня, — досадливо растолковывал командиру Зубрав очевидное.

— Но деревня-то тоже в лесу, на его землях, почитай, — развернулся к нему лицом Бреган.

Зубрав остановился. Словно для того, чтобы новость улеглась у него в голове, требовалось прекратить ходьбу.

— Ну так и что?

— Земля это вся его. Видал, каков он? Такого никакие вахлаки с вилами не остановят. Так почему не зайдёт в деревню? — вернулся командир к началу, вновь потянув за собою Зубрава.

— Дак… — растерялся соратник. — Дак то деревня же. А то лес… — тоже неуверенно проследовал к началу Зубрав.

— А как же появилась-то она там, деревня эта?

— Да как все другие появляются. Обнесли забором пять хат — вот и готов хутор.

— И название дали, — добавил Бреган.

— Да. И назвали. Куда ж без названия-то.

— Забор тот для него — совсем не помеха, а комаринские все в безопасности. Забавно выходит…

— Ты нас до Комарина решил повесть? Так мы раньше издохнем, — не позабавился Зубрав.

— Место высматривай и не морозь, — оглядывался по сторонам Бреган.

— Да на кой? Скажешь, нет?..

Усталость, схватив за шею, тянула вниз. Она заставляла командира запинаться о свои же ноги. Теперь, когда битва осталась позади, Брегана догнала боль во всём теле, и более всего в плече и переломанной кисти. Та мучительно резала, но всё же позволила командиру двигаться вперёд, как только тот обездвижил пальцы.

Дружинники высвободили на схватку всю ту немногую силу, что имели. И теперь рассыпали её остатки по лесу, бредя вперёд и выискивая клочок земли, похожий на тот, что затребовал командир.

В лесу они наделали такого шуму, что даже нечуткий Бобёр без труда нашёл их. Худо было то, что Круве будто в лету канул. А обстоятельство того, что Кухарь не появился у становища, чтобы воссоединиться со своими специями, давало и вовсе тревожный прогноз.

Темнело. Оставить глаза на ветках никто не желал, и дружинники заторопились.

— Жаль перцу нету больше… — услышал командир разговор за спиной.

— Всё, что нёс, сыпанул.

— Оставить надо было, — досадовал Зубрав.

— А не хватило если б? Что тогда? Стонал бы, что мало всыпал? — отвечал паличник.

— Чё он убёг-то? А? — прогнусавил сквозь сломанный нос Славко.

— Помнишь, ты порошков просыпал? — принялся объяснять Бобёр. — Кухарь на тебя напрыгнул, а командир его щеблом в землю.

— Ну?

— Сынок-то мельничий этот весь в осину вжался, аж дыханье у него спёрло, понял?

— Побурел весь, посинел, — поддакнул Зубрав.

— Мы тогда думали, он Кухаря забоялся. Или командира. Или их вместе. Да только вот, на самом деле, он порошков-то тех и забоялся. Они как в воздух — так он и обмер… Видать, такого здесь не знал никогда.

— Ходу, ходу, — подгонял командир своих. Он знал, что чудовище в скором времени оправится и стряхнёт с себя мускат, которым Бобёр его припорошил. Оно кинется за ними в погоню, и в этот раз вряд ли станет долго играть со своей едой, как то было в яме.

Сосняк перемешивался с лиственным деревом по всей длине, но в некоторых местах совсем без охоты. И вскоре наёмники нашли, что искали.