Глава 13 - О бегстве и трусости (1/2)
Ханако с напряжением смотрела на главных героев арены. Стояли все как на подбор — уверенные, яркие, словно нарочно красовались перед толпой. По рядам всё громче разносились крики сборщиков ставок, зазывавших сделать «уж хоть одну ставочку». Барабаны забили, и атмосфера мгновенно наполнилась приторной, липкой радостью — настолько неестественной, что у Ханако заболели зубы и загудела голова. Всё это казалось ей отвратительным.
Наруто влетел на арену почти вихрем, не обращая ни малейшего внимания на публику.
Ниндзя, так или иначе связанные с выступающими, сидели в отдельной ложе. Ханако туда не пустили — даже несмотря на то, что она была сестрой Учихи. Впрочем, ей и так достались хорошие билеты — три штуки, не больше. Родители же остались в лавке: работа не прекращалась даже в такие дни, сколь бы важными они ни были.
Рэн скупал какие-то безделушки, а Йоко ворчала на него за бессмысленное транжирство. Он тащил в руки гуделки, хлопушки, сладкие напитки и флажки — весь этот яркий мусор, что через полгода покроется пылью на полке, а потом окажется в мусорном ведре. Но Рэн, казалось, не думал об этом и хватал всё, на что только падал взгляд, будто сам хотел стать частью шумной толпы.
Ханако же сидела неподвижно, впившись пальцами в подлокотники кресла. Она ждала только одного — боя Саске против Гаары.
Трибуны всё громче выражали недовольство: Саске не появлялся, и раздражённый гул рос, как грозовая туча. В толпе уже зашептались о дисквалификации, пока наконец по решению каге их поединок не перенесли на самый последний момент.
В итоге первым сражением ожидался бой Наруто против Неджи.
В Узумаки никто толком и не верил. Ханако и сама, если честно, сомневалась в его победе — и уж чего тогда ждать от посторонних зрителей?
После объявления боя мальчишки застыли, упорно сверля друг друга взглядами. Казалось, каждый пытался задавить соперника одной лишь силой воли, доказать уверенность, выбить из равновесия. Но ни один не уступил: каждый был до безумия убеждён в собственных силах, так искренне, что вера противника выглядела нелепой и даже смешной.
Они рванулись вперёд почти одновременно. Неджи — с холодной уверенностью и бьякуганом, Наруто — с привычным отчаянным азартом и целой армией клонов. Сражение получилось зрелищным, как ни крути. Толпа ревела от восторга, когда Хьюга снова и снова методично разметал клона за клоном, словно смахивал с дороги пустой мусор, не стоящий и секунды внимания. Для публики это выглядело как предрешённая победа, красивая демонстрация превосходства — и только для Наруто всё было ещё далеко не закончено.
Мальчишки то замирали, то вновь бросались в атаку, и в короткие паузы переговаривались между собой — слова их терялись в шуме трибун. Рэн в такие моменты громко фыркал и почти выл от досады: «Да покажите же уже драку, а не эти пустые разговоры!»
Техники клана Хьюга действительно завораживали. Неджи двигался с поразительной точностью — каждый шаг был частью танца, каждая атака выглядела идеальной, отточенной до автоматизма. На его фоне Наруто с его хаотичной армией клонов казался растерянным мальчишкой, метающимся по арене без толку.
Ханако почти ничего не знала о Хьюге. Ни как о человеке, ни как о ниндзя. Но она знала Наруто — пусть и чуть-чуть. Милый, шумный, с безрассудной энергией и волей, которую, казалось, невозможно сломать. Славный ребёнок, хоть и разгильдяй, так и не научившийся толком учиться. И именно поэтому разрыв сил был для неё очевиден. Чёткие, выверенные движения Неджи, безупречные удары — каждый «правильный». Исход боя казался предрешённым. Настолько естественным, что девочка даже не вздохнула, когда Неджи лишил Наруто чакры.
Ставка Ханако на Узумаки была почти символической — так, ради коэффициента и ради будущей возможности поддеть мальчишку: мол, видишь, я в тебя верила! А вот Рэн, рискнувший и вложивший крупную сумму в победу Неджи, ликовал. Он буквально подпрыгивал на месте, и если бы Йоко не вцепилась в его рукав, то уже бы сорвался и побежал к букмекерам за выигрышем.
Но Наруто поднялся. Медленно, пошатываясь, следуя своей привычке никогда не сдаваться. Он глянул на соперника — и в этом взгляде было что-то дикое. Настолько дикое, что даже Йоко, сидевшая далеко от арены, вздрогнула. Ханако заметила, как её подругу прошибло мелкой дрожью, и нахмурилась.
Наруто сложил печать тигра. Жест — на первый взгляд бессмысленный, отчаянный. Но в тот же миг из него начала струиться красная чакра. Она клубилась, густая и тяжелая, как дым от пожара. Его глаза изменились — звериные, полные злобы, нечеловеческие. Йоко побледнела до белизны и съёжилась в кресле, словно надеясь исчезнуть.
И Ханако стало страшно тоже. От этого потока ярости, от жажды крови, что плескалась в мальчишке, у неё кольнуло сердце. Слишком похоже — почти до боли — на ту тьму, которую она однажды ощутила в квартале Учиха пять лет назад. И лишь то, что эти глаза, налитые злобным светом, не смотрели прямо на неё, спасло её от того, чтобы не сорваться в панику.
Всё случилось быстро. Наруто, этот упрямый и, как оказалось, хитрый мальчишка, сумел обмануть Неджи и вышел победителем.
Толпа взорвалась восторгом, а Ханако лишь ощутила во рту горечь. Смешно: её крошечная ставка принесла куда больше, чем она рассчитывала, и вроде бы надо радоваться. Но радости не было. Только странное, липкое чувство несправедливости, словно мир вдруг сыграл с ней злую шутку.
Наруто всегда казался ей искренне хорошим мальчишкой. Да, надоедливым, да, простоватым и порой глупым — но в нём было то редкое, чистое: доброта и неподдельная искренность. И всё же эта победа…
Лис внутри него перечеркнул всё. Все тренировки Неджи, его дисциплину, боль, кровь и усилия — всё оказалось сметено одним рывком чужой силы полученной с рождения. Ханако смотрела на радостного Наруто, бегавшего по арене, принимающего овации толпы.
Она почти насильно отвела от него взгляд и уцепилась за другую картину: Рэн, громко подвывающий от разочарования. Он поставил на Неджи почти все свои карманные деньги за месяц, надеясь, что хоть одна из ставок оправдает себя. По примеру Ханако он рискнул и с Шикамару, а потом ещё и с Шино и Саске.
Но бой Шино с Канкуро даже не состоялся. Парень из Песка просто встал и прокричал с трибун:
— Сдаюсь!
Толпа взревела — но не восторгом, а гулом недовольства.
— Да что за ерунда! — возмутился Рэн, хватаясь за перила и чуть не переваливаясь через них. — Ханако, ниндзя всегда такие? Учиха, твой брат, вечно опаздывает. Этот вообще без боя сдаётся! Я ожидал большего…
Он скривился, когда увидел, как Наруто одним движением отправил Шикамару на землю.
— А этот? Вставать даже не хочет. Скукотища!
— Ну, Саске обычно пунктуальный, а Шикамару… — девочка замолчала на секунду, подбирая слова, — Шикамару всегда предпочитает… беречь силы.
Почему-то не хотелось при них говорить, что Нара ещё с академии был известен своей ленью и разгильдяйством. В Конохе ниндзя имели особый статус, и, за редкими исключениями, никто не осмеливался публично сказать о них что-то лишнее.
— Ой, а девчонка-то бойкая, — оживилась вдруг Йоко, когда соперница Шикамару, Темари, рванула в атаку ещё до официального сигнала к началу боя. — Жаль, тот парень уж больно юркий. Хотелось бы посмотреть на прямое столкновение.
Ханако скривилась, ничуть не удивлённая: ребятам было интересно исключительно зрелище. Для них, пожалуй, даже пьяная потасовка показалась бы веселее этих боёв. Но Шикамару никогда не относился к тем, кто устраивал показуху. Он всегда действовал умом. Ещё в академии Нара либо укладывал соперника за два шага, либо сдавался до начала поединка. Он заранее знал, кто ему не по зубам, с кем схватка будет муторной, а кого проще одолеть без лишней траты сил.
Сейчас Шикамару прятался за деревьями и, на первый взгляд, бездействовал. На самом же деле он усердно думал. И когда наконец решился атаковать, всё произошло стремительно: Ханако заметила, как он метнул кунай с курткой, а затем ловко втянул Темари в свою теневую ловушку. Она не до конца поняла, как именно сработала техника, зато Йоко с Рэном выглядели окончательно разочарованными — для них всё прошло слишком быстро и невнятно.
— Ну бли-ин, выиграть-то он выиграл, но ничего ж не понятно! — Рэн с досадой повис на перилах, фыркнув. — Скорее бы Учиха вышел. Хоть что-то интересное будет…
Но договорить он толком не успел: Шикамару сам объявил о сдаче. На лице Рэна застыло выражение глубочайшего ужаса — очередная ставка полетела псу под хвост, и мальчишке оставалось лишь ныть дальше.
Ханако тоже почувствовала лёгкое разочарование. В итоге она ушла в ноль: выигрыш на Наруто ровно покрыл то, что было поставлено на Шикамару. Денег не потеряла, но и радости никакой. Оставалось утешать себя хотя бы этим.
— А я говорила: не надо ставить, — Йоко торжествующе вскинула подбородок. Она не рискнула вложить ни одного рё и теперь отчитывала друга с откровенным превосходством в голосе. — Копил же на что-то, а теперь остался без копейки!
— Да может на Учихе отыграюсь… — буркнул Рэн.
Учиха. Это имя звучало отовсюду: от Рэна, от случайных зрителей вокруг, с улиц, с буклетов. Слово стало липким, навязчивым. Ханако становилось тошно. Для всех он был «Последним Учихой», не больше. Не Саске, которого знала она. Нет — лишь красные глаза, вызывавшие у девочки неприятный холод в животе и лёгкую тошноту.
— Я отойду…
Девочка поспешно направилась в туалет, но, едва распахнув дверь, чуть не вылетела обратно: внутри воняло так отвратительно, что у неё скрутило живот. Резкий запах только усилил тошноту, застрявшую в горле.
— Ну, как думаешь, этот Учиха-то появится? — тучный мужчина рядом с перилами курил что-то ментоловое. Голос его будто впился в уши, и Ханако от этих слов стало ещё хуже. Но, сама не понимая зачем, она подошла ближе — и вдохнула густой, холодковатый дым. Почему-то он действовал на неё почти успокаивающе, по-родному.
— Вот черт с ним знает! Хозяин бесится, что его нет, он же крупную сумму поставил.
— М-да… беда, — первый тяжело кивнул, делая ещё одну затяжку. От этого движения у Ханако даже ноги затряслись: казалось, именно этого — табака, дыма, горечи во рту — ей всю жизнь не хватало. — Слышал, он своим головорезам приказал быть наготове. Не нравится мне это…
Второй только мрачно согласился. Они затушили сигареты о каменный бортик, и Ханако решила быстро исчезнуть, пока кто-то из них не обратил на неё внимание.
«Крупные ставки на Саске? Ой-ой… если он проиграет, всё может обернуться против него…» Девочка нервно бродила кругами у длинной очереди к туалету, пытаясь хоть как-то разобраться в мыслях и просчитать последствия.
И вдруг арена взорвалась визгом толпы. Ханако вздрогнула, почти подпрыгнув, и рванула к бортику. Сердце колотилось, ноги подкашивались, но она успела увидеть: Саске вместе с Какаши стояли на арене. Жив! Цел!
От облегчения её чуть не повело — и Ханако хваталась за ограждение, чтобы не осесть прямо там.
Все, кто только что толпился, поспешили рассесться по местам. Девочка же осталась стоять, не отрывая взгляда от брата.
Он выглядел изменившимся: чуть обросший, со стрижкой, которая теперь смотрелась неряшливо и чуждо. Но главное — цел. Ни единой раны, ни малейшего намёка на боль. Это осознание, будто тёплой волной, накрыло её, и только тогда Ханако торопливо вернулась на своё место.
Рэн рядом едва сдерживал себя, почти подпрыгивал от восторга.
— Ханако! Ты видела? Учиха пришёл! — выдохнул он. Его глаза сияли такой неподдельной радостью, словно на арену вышел его собственный брат.
Девочка кивнула и опустилась на своё место. После короткой переброски фраз между Наруто и Саске последовала короткая пауза — и битва началась.
Учиха оказался на удивление быстрым. Куда быстрее, чем прежде. Он носился вокруг Гаары, словно дразня его, а не атакуя всерьёз. Пока вдруг его не начало обволакивать песком… Саске же зачем-то залез почти на край арены, как вдруг — из его руки заблестела молния.
Они втроем почти подскочили, Йоко отреагировала первая:
— Дуга?!<span class="footnote" id="fn_40376555_0"></span> У него что, дуга из руки? — ребята посмотрели на Ханако, но она тоже непонимающе смотрела на руку Саске.
И тут — среди криков толпы — до её слуха донеслось тонкое потрескивание, похожее на птичий щебет. «Чириканье электричества» — так это определила бы Йоко. И именно в этот момент Ханако неожиданно вспомнила свой недавний разговор с Какаши.
— Какаши-сенсей!.. — запыхавшись, позвала она, едва закончив очередную порцию отжиманий. По привычке он позволил ей немного перевести дух. — А вы когда-нибудь читали про теорию алфавитизации техник?
Мужчина чуть приподнял бровь, отложил книгу и на миг задумался.
— Ты про ту статью, где какой-то чудак решил, будто можно понять, какую роль каждая печать играет в каждой стихии? — уточнил Хатаке.
Ханако оживлённо кивнула.
— Слышал. Но, по-моему, это полный бред.