Часть V (1/2)
Рейвен долго смотрела на свое отражение в прохладной воде умывальника. Сколько ей сейчас было? Ах, да, тридцать четыре. Хотя, порой, казалось, намного больше. Непозволительный долгожитель по меркам рядового терранского работяги, но ещё совсем молодая для Инквизиции. И лицо… Да, пожалуй, у неё действительно было доброе лицо. Редкость для аколита. Хотя, вероятно, появление следов холодного отчуждения — лишь вопрос времени.
Она подняла взгляд, тот уперся в зеркало.
До смерти Льюиса Рейвен не задумывалась, как сильно изменила её работа в Инквизиции. Хотя нет. Нет, изменения начались раньше. Она коснулась глубокого шрама на щеке, что тянулся от переносицы к скуле. Напоминание о простой истине, что так любил повторять Его Светлость Фридрих Грюнвальд: к тем, кого коснулась скверна Архиврага, жалость неприемлема.
Ей было шесть, когда старуха Азуя — удивительно сердобольная для учительницы — пригрела под своим крылом внука-мутанта. Тилли, так его звали. Что именно случилось с мальчиком, и как его коснулись силы Архиврага — неизвестно, однако он спокойно разгуливал среди детей, посещал занятия и не привлекал к себе внимания. Рейвен ходила с ним в один класс. Мутацию она заметила случайно — длинные, отдаленно похожие на рыбьи жабры отметины на плечах. Как добропорядочная имперка, она сразу отправилась к старшим.
— Это очень серьезное обвинение, — резко осадил её учитель.
Наверное, то была его ошибка — собрать едва ли не всех учеников и преподавателей во внутреннем дворе интерната, чтобы прилюдно разоблачить мутанта. Насмерть перепуганный Тилли начал меняться. Рейвен до сих пор помнит его крик, хруст суставов, запах крови, залившей лицо, острую боль в щеке от застрявшего там крыла аквилы, что мгновение назад сияла на груди Тилли. Никогда в жизни она больше не испытывала такого страха, как тогда, когда огромное чудовище, состоящее из узлов и наростов рвало на части пытавшихся сбежать детей. А потом схватило её за ногу и поволокло в разверзшийся на теле огромный рот.
Томас Дальмайер появился буквально из неоткуда. Двенадцатилетний мальчишка кинулся на мутанта с ножом и сражался, пока не подоспела подмога.
В тот день Инквизиция впервые обратила внимание на их семью. На Томаса как на потенциального аколита, а на Рейвен как на свидетеля.
Первый допрос, первое копошение в голове — все это было слишком для шестилетнего ребенка. Под конец она плакала и молила отпустить её домой. Мать тогда впервые назвала Рейвен позором семьи.
Дальнейшая жизнь только добавляла поводов для цинизма.
Она плеснула в лицо холодной водой, отгоняя неприятные воспоминания. Нет, они давно уже не были болезненными, но каждый раз искушали начать задавать вопросы «а что было бы, если бы…»
— История не терпит сослагательного наклонения, — тихо произнесла она своему отражению.
Удобно устроившись в кресле, Рейвен нащупала на затылке разъем и привычным движением воткнула кабель, соединяя имплант у себя в голове с планшетом. Три быстрых моргания, и открылся сетчатковый интерфейс.
Пора браться за работу.
Сотни протоколов замелькали перед глазами. Допросы, слухи, разговоры, переговоры экипажа, записи с камер — все это сменяло друг друга с такой скоростью, что справиться мог только подготовленный и улучшенный разум.
Здоровяк По — личность примечательная. Плотный, невысокий, круглолицый. Глаза темные миндалевидные, волосы черные, вечно растрепанные. Отличительный признак — ожирение второй степени. Слухи позволили составить точный портрет, разум отрисовал его и высветил на периферии зрения. Видео с камер. На нижних палубах их не так много, но рано или поздно каждый матрос должен попасться. Придётся отсмотреть очень много за очень короткое время. Рейвен отдала приказ.Тело на автомате вкололо лежащий под рукой нейростимулятор. Почувствовав пьянящую лёгкость, она даже не заметила, как правая рука начала непроизвольно дергаться. Ничего, не большая плата за удвоенную продуктивность.
Снова замелькали тексты, слова, видео. Вот и наш Здоровяк По. Клан мусорщиков. Штурмовикам уже были направлены портреты тех, кто с ним взаимодействовал, и примерные координаты нахождения. Приказ брать живыми. Попутно они проверяли места, которые Рейвен вычисляла по прямым или косвенным показаниям.
Сложно сказать, сколько прошло времени. Не меньше шести часов, если сверяться с протоколами. И у нее было точное местоположение Здоровяка.
Однако что-то было не так.
Тишина. А потом резко пропало две камеры. Не прошло и пары мгновений, как исчез поток от одного из соглядатаев. Рейвен тут же доложила об этом. Её механический голос прозвучал из десятков вокс-передатчиков старших офицеров и штурмовиков.
Еще одна камера исчезала. Люди с оружием бросились на охранников. Перестрелка. Исчез еще один соглядатай.