Часть I (1/2)

Рейвен стояла на мостике пустотного корабля, облокотившись на поручень и наблюдая, как мимо огромных панорамных окон проплывает любимая и одновременно ненавистная Терра. Её серо-коричневые цвета навевали уныние не меньше, чем бесконечные лабиринты городов-ульев, нижние уровни которых никогда не видели солнечного света. Покидать планету в этот раз было даже приятно. По крайней мере сейчас Рейвен нечего терять: двадцать лет служения в Инквизиции избавили от старых связей, а новые… Новые были разбросаны по всему Империуму, и кто знает, на каком из миров можно встретить теперь соратника, а на каком врага.

— Подходим к Элизийским вратам, — констатировал дознаватель Филипп фон Хардинг.

Его бесшумные шаги и внезапные появления пугали многих аколитов. Испугали они и Рейвен, отчего она повернулась к нему резче, чем было необходимо.

— Волнуешься?

Высокий темноволосый мужчина лет тридцати, одетый в нечто среднее между офицерским мундиром и дублетом аристократа — отголоски высокого происхождения и гвардейского прошлого — глядел на неё спокойным, ничего не выражающим взглядом. Лишь только в уголках карих глаз ощущалось сопереживание.

Рейвен пожала плечами, внутренне радуясь, что дознаватель не принял её нервозность на свой счет.

— Как и любой, кто собирается прыгнуть в варп.

— Но не каждый при этом выходит на мостик, — усмехнулся он.

— Надоело прятаться и закидываться снотворным… — она снова развернулась к окну и устремила взор на удаляющийся шар Сола. — Новый мир, новая жизнь… Было бы странно брать с собой старые страхи.

— Ты решила больше не возвращаться?

Рейвен кивнула и перевела тему, не желая копаться в том беспорядке, что творился на душе.

— Знаешь, я думала, что желающих снять мою комнатушку не найдётся, всё-таки Томас оставил там яркое эхо, — Филипп кивнул, как никто другой понимая, какой ужас вызывают у жителей империума псайкеры и остатки их колдовства, — но знаешь, нет, оказывается, за честь лицезреть в окно мизинец левой ноги статуи Бога нашего Императора люди готовы продавать целые планеты — не меньше.

Филипп усмехнулся.

— Некоторые посчитали бы твои речи близкими к еретическим. Я сделаю вид, что не слышал.

— Его Светлость Фридрих Грюнвальд тоже всегда так говорит.

— Тогда понятно, как ты с подобными речами так долго продержалась в аколитах.

— Можно подумать, среди нашего брата я такая одна, — отмахнулась Рейвен.

— Не одна, — он кивнул, — но на Ризе к нам присоединится пара сороритас из ордена Пресвятой Девы Мученицы, а они дамы впечатлительные.

— Буду иметь в виду.

Воздух пронзил жуткий вой сирены, по всей палубе засияли красные люмены, бронированные затворки медленно поползли на окна.

— Ну, началось, — выдохнула Рейвен, закрывая глаза и крепче цепляясь за перила.

Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы успокоить бешеный ритм сердца. Ничто в работе инквизитора так не пугало, как перспектива столкнуться с порождениями хаоса.

— Ничего, главное — не забывай дышать.

Голос фон Хардинга прозвучал совершенно неожиданно. Рейвен была уверена, что он, как большинство старших офицеров, ушёл к капитанскому трону.