4 (2/2)
«Неплохо» — Саймон шумно сглатывает слюну.
— Ты не хочешь протестировать? — МакТавиш мягко проводит взглядом по изгибу черного корпуса.
«Ты не оставляешь мне выбора» — Райли не замечает, как его собственная рука уже скользит по его шее — жар окатывает его с ног до головы от одного только взгляда Джонни. — «Но ты не хочешь отдохнуть немного после предыдущего привата?»
— Опять хочешь потратить кучу своего времени на то, чтобы посмотреть, как я болтаюсь в кресле? — Джонни звучит, кажется, недовольно — Саймон видит, что Джонни слегка возбужден.
В голове носятся от косточки к косточке мысли, что Джонни совершенно не хватило того, что было в предыдущем привате. Саймон, настроившийся сегодня на милый разговор, падает куда-то в вулкан, повинуясь его чарам — рука уже лежит на бедре, ткань штанов на промежности шевелится. Райли сглатывает и представляет — что Джонни приходится делать очередное эстетически красивое шоу с блестками и молоком, в то время как ему самому хочется взобраться на кровать с ногами, упереться ступнями в одеяло и оседлать увесистую игрушку с изгибом, корчась и теряя лицо перед оргазмом, который он достигнет без рук. С обновкой, которая так заманчиво стоит на столе Джона, не придется даже напрягаться — просто разлечься на одеяле, выгибая спину и складывая из своего тела прекрасную античную скульптуру.
«Одно из моих любимых зрелищ, если честно» — Саймону нравится писать безобидные милости и трогать себя одновременно.
Пальцы скользят под резинку штанов и натыкаются на горячую сухую плоть. Райли прикусывает губу — кожа бархатистая, нежная, ощущается шелковым полотном под грубыми пальцами.
— Ты смущаешь меня, — Джонни нежно улыбается, роняя взгляд в стол, и Саймон теряет связь с реальностью.
Джонни дьявольски многогранен. Ему нравится доминировать — он может несколькими колкими словечками заставить Саймона не трогать себя, пока Райли не услышит заветное «можно»; ему нравится подчиняться — выполнять слегка унизительные, но развратные приказы; он может держать повышенный градус — вертеть бедрами, подкидывать их вверх толчок за толчком, прикусывая губы и ероша волосы; а может, как сейчас — смущенно смотреть по сторонам, избегая круглого черного объектива камеры, словно за ним были чьи-то пронзительные глаза, а не бездушная линза. Саймон пробует все вкусы этого десерта и уверен — каждый из них потрясающий по своему.
«Не ставил перед собой такую цель, но мне правда нравится просто наблюдать за тобой» — Саймон гладит основание члена и печатает одновременно. — «Особенно когда ты улыбчивый, веселый и не обремененный ничем. Чистое удовольствие»
— Нечасто с таким сталкиваюсь, — признается Джонни, и смущенная улыбка перерастает в полноценную — черт возьми, Саймон заставляет его искренне улыбаться, и для этого ему не требуются чаевые.
«С чем именно?» — Саймон чувствует совершенно непреодолимое желание вылизать Джонни с ног до головы, особенно между ног — так сильно его подстегивает образ смущенного мальчишки.
— С уважением, наверное, — но после этих слов Райли понимает, что едва ли это образ, а Джон — правда смущен его словами и ни капли не играет, — немного неловко.
Кончик языка пересыхает, когда Саймон ведет им по своим губам. МакТавиш все смотрит на секс-машину — осталось только прикрепить к ней дилдо по размеру и можно начинать шоу, но Джон здесь не принимает окончательное решение — оно остается именно за Саймоном.
«Что сказать, я джентльмен» — очень по-джентльменски дрочить себе в штанах, но Саймон улыбается сам себе.
— Похоже на то, — Джонни мягко двигает бровями.
«Румянец на твоих щеках — это нечто» — Райли может только представлять, какая же все-таки на вкус ухоженная кожа Джонни.
— О нет, Саймон, — МакТавиш прячет за смехом густое смущение — откидывается на кресло и прикрывает широкую улыбку ладонью.
«Что такое?» — Саймон же не до конца понимает, что именно имеет ввиду Джон.
— Ты не можешь делать комплименты моим щекам, пока я собираю секс-машину, которую ты мне купил, — выдыхает Джон, переводя взгляд куда-то в потолок — челюсть слегка напряжена, словно ему действительно неловко, но Саймону не с чем сравнивать.
«Почему нет? Ты красивый» — Райли прикусывает губу. — «Мне нравятся твои глаза. Волосы. Улыбка. Нравятся твои движения, жесты, нравится голос, интонация»
— Саймон, — почти умоляюще говорит МакТавиш.
«Я не понимаю» — Саймон действительно теряет какую-то нить повествования и на мгновение даже перестает гладить себя. — «Ты слышишь эти слова каждый день — в твоем чате они в каждом втором сообщении»
— Это не «мне нравится твоя улыбка» или «твои глаза». Это «классная задница», «я бы тебя трахнул», — Джонни заметно напрягает плечи.
Рука окончательно выскальзывает из штанов Саймона — как будто в глазах Джонни пробегает что-то, что он там уже видел. Райли чувствует — со всем своим жизненным опытом он так глуп, что не может прочитать в человеке ничего, кроме правдивости его слов или искренности его намерений. Если он смотрел бы на Джонни не так, как сейчас — снова отделенный от него сотнями километров, а сидел напротив него за столом, то подумал бы, что для Джонни действительно что-то значат его слова. Саймон никогда не обращает внимания на чат Джонни — пока тот не зачитает его; и, может, МакТавишу действительно давно не говорили, что у него красивые глаза.
Саймон усмехается сам себе. Глупая интернет-влюбленность заставляет его делать необдуманные вещи и думать о несделанных вещах. Он до безумия хочет снова оказаться в Глазго и все-таки совершить эту ужасающую ошибку.
«Ну, я не буду отрицать, что мне не близки и эти слова» — конечно Саймон не скажет ему это. — «Но разве это не очевидно? Сегодня я чувствую, что мне стоит сказать эти слова» — он пытается быть максимально осторожным и размытым в своих словах.
— Окей, джентльмен, — МакТавиш звучит грозно, почти возмущенно, — мне нужно сказать тебе кое-что.
«И что же?» — Саймон прикусывает губу.
— Я никому не говорил, что у меня проблемы со студией, — Джонни разваливается в кресле, цепляя со стола электронную сигарету — и голубые глаза, кокетливо бегающие от него все время, теперь впиваются в радужную линзу камеры, — и тем более никому не говорил, что они не вернули мне мой фотоаппарат.
Саймона в SAS на тренировках неоднократно учили, как выворачиваться из ситуаций, когда его поймали за хвост — и Саймон отлично усваивает эти уроки раз за разом; но сейчас ему правда нечего ответить. Он не то что не думал, что может произойти что-то подобное — его мозг всегда думает дальше, чем Саймон успевает — но ситуация была однозначной — действовать или не действовать, и Саймон предпочел первый вариант. И совершенно не сожалеет о своем решении. Джонни выглядит задумчивым — словно пытается сложить все кусочки картинки.
«Я не понимаю» — стандартный ответ любого оперативника для того, чтобы прощупать почву.
— Что ты не понимаешь? — раздражение парня сваливается за плинтус, на лице отпечатан интерес. — Мало кто из моих знакомых в принципе знает, где я работаю — и уж тем более никто не знал таких мелочей, как шантаж, камера, — он разводит руками, и Саймон знает эту фишку: начать отнекиваться — признать свою причастность. — И после того, как я сказал это тебе, только тебе — мою бывшую студию закрыли, так как у владелицы там нашли оружие, — Джонни вскидывает брови — понимает, что все выглядит как сюжет слегка нереалистичного блокбастера.
«Ты не думаешь, что она действительно могла хранить там оружие?» — на самом деле, вскрыть все карты перед Джонни — это не самый сильный страх Саймона; в глубине души он желает, чтобы его геройский поступок не был безликим в глазах Джона, чтобы награда нашла своего героя — но шансы на успех пополам с полным провалом.
— Только сам дьявол знает, что в голове этой женщины, — Джонни закатывает глаза — МакТавиш не выглядит испуганным или взволнованным, хотя там, где рука Саймона касается закрытия студии Джонни, там же копается в его личных данных — вернее, уже в бумажках по самый локоть; и Саймон уверен, что Джонни понимает это — но Джонни это не пугает. — Но почему мне вернули камеру?
«Может, это все просто дурацкое стечение обстоятельств» — Саймон кладет вторую руку на клавиатуру. — «Но я рад, что твоя проблема разрешилась»
— У меня нет никаких доказательств, но я уверен, что это благодаря тебе, — Джонни болтает ногой, сложив ладони на груди. — Это очень важно для меня. Если это как-то испортит жизнь моим предкам — я просто не представляю, что они со мной сделают. Спасибо тебе, — МакТавиш чуть наклоняет голову.
«Не за что»
Саймон сдается, любовно разглядывая Джонни. Это все сюр, бардак и полное нарушение каких-либо клятв, которые он давал ведомству — но чуть подрагивающие в бело-желтом свете завитые темные реснички вокруг глаз цвета целого бушующего моря вперемешку с лазурным небом над ним переливаются — и спокойствие в этих глазах стоит для Саймона очень дорого — нет такой вещи, что он не отдал бы за это. Он полный придурок — он помнит это, он знает это, он уверен в этом; но однажды он уже отдавал многое за то, чтобы быть с близким ему человеком, и это кончилось для него разбитым сердцем, так почему бы не попробовать снова?
Его не отталкивают. Не кричат, что он сумасшедший маньяк-преследователь. Не психуют, не кидают в «черный список», не угрожают, не обрывают общение; все, чего хочет Саймон — это разобраться почему. Из-за денег? Пусть так, он отдаст ему все, лишь бы побыть с ним подольше рядом хотя бы так.
— Драматично, да? — Джонни делает затяжку и выпускает в светлый потолок струю пара, которая тут же рассасывается завитками перед камерой.
«Совсем немного» — Саймон краснеет, как подросток — давно опавшее возбуждение его уже не волнует, он поджимает под себя ногу и подкатывается на стуле поближе к столу, чтобы упереться кистями в его край и не висеть над клавиатурой.
— Я не знаю, как заканчивать такие разговоры, — Джонни машет рукой перед лицом, чтобы разогнать испарение сигареты.
«Обычно поцелуем» — Райли прикусывает губу — у них с Джонни было много разных разговоров, но такого романтично-глупого — еще никогда.
— Как жаль, что у нас только этот плохой парень, — усмехается МакТавиш, хлопая рукой по корпусу секс-машины. — Но, в принципе, наше знакомство началось не самым невинным образом, поэтому, — он кладет локоть на стол и упирает в него подбородок, — не вижу ничего страшного.
«Так ты типаж парней, которые дают на первом свидании?» — кокетничает Гоуст — это разговор неизбежно катится туда, куда катились все их разговоры.
— Зависит от парня, с которым я иду на свидание, — Джонни пожимает плечами, — а ты?
«Я никогда не ходил на свидания» — признается Саймон.
— Почему? — МакТавиш вскидывает бровь.
«Слишком много работы. Отпуск бывает очень редко, я не трачу его на свидания» — Райли впервые чувствует себя в условиях переписки с потенциальной дыркой для слива спермы из «Грайндера», но все какое-то мягкое, осмысленное — несет в себе другие эмоции. — «Могу довольствоваться только чем-то быстрым»
— Звучит не очень романтично, — Джон снова кидает короткий взгляд на корпус секс-машины. — Но я понимаю тебя, сейчас сложновато найти действительно интересного и привлекательного человека для того, чтобы хорошо провести время с ним. А иногда обстоятельства ставят тебя в… интересное положение, когда ты просто не можешь расслабиться и получать удовольствие.
«Тебя все еще беспокоит вся эта ситуация с шантажом?» — Райли водит рукой по ткани домашней майки на груди.
— Нет, — твердо отвечает Джонни, и его губы тянутся, чтобы обнять мундштук электронки. — Немного другие обстоятельства.
«И какие же?» — Саймон подтягивает клавиатуру к груди.
— Я в таких еще не бывал, — МакТавиш откладывает сигарету. — Может, частенько оказывался на грани этой ситуации, но никогда не был в ней так с головой. Чтобы постоянно думать об этом, перечитывать переписки, надеяться на что-то.
«На что же ты надеешься, Джонни?» — у Саймона пересыхает рот.
— Я прозвучу глупо. Но я надеюсь на то, что вместо всей этой бесполезной болтовни ты скажешь мне раздеться, дать тебе код в приложении от секс-машины и трахнешь меня ею, — голос Джона укатывается в опасный плотный туман, который ватой забивает уши Саймона — в одно мгновение кровь приливает к низу живота, оттекая от головы и даря ей ебанутое ощущение легкости, как при кровопотери. — Вот, на что я надеюсь.
Пальцы Джонни ведут по исчерченному венами стволу толстой игрушки. Изгиб чем-то похож на легкий изгиб члена Саймона, головка немного больше, чем у него, но цвет — почти идеально совпадает.
«Кто я такой, чтобы тебе отказывать в этом?» — по сухим губам течет слюна.
— Вот именно, кто ты такой, чтобы отказывать мне, — Джонни блаженно закатывает глаза, словно это сообщение приносит ему физическое удовольствие. — В этом и проблема. Все, что ты делаешь — я хочу этого. И все, что хочу я — ты делаешь. Все, что возбуждает меня до чертиков. Если я скажу тебе включить камеру для меня — ты ведь сделаешь это, да? — Саймон знает этот взгляд, загорающийся где-то на пике их приватов или в процессе интенсивной работы игрушки — переполненный похотью и желанием.
«Я могу это сделать?» — Райли наводит мышку на кнопку «включить камеру».
— Да. Да, черт возьми, ты должен это сделать, — поджигается МакТавиш.
У Саймона не остается мыслей в голове — он чувствует, как что-то ржавое с хрустом двигается в груди, болью и пульсацией отдает внизу живота. Он судорожно роется в ящике, вытаскивая простенькую припрятанную вебку, а пока Logitech загружает для нее драйверы на компьютер, он несется в прихожую, чтобы взять первую попавшуюся балаклаву. Саймон действует быстро, точечно, возвращаясь, плюхается в кресло и видит Джона с обтянутыми вокруг корпуса сигареты губами — блестящий пьяный взгляд дикий, требовательный.
«Дай мне минуту»
Ткань балаклавы скользит по волосам, лбу, щекам, Саймон поправляет ткань на носу и выдыхает, щелкая левой кнопкой мышки по экрану. В выскочившем черном окошке в углу экрана, прежде чем увидеть себя, он на протяжении нескольких секунд наблюдает крутящийся кружок загрузки. Камера в десятки раз хуже, чем у Джонни, в тусклом свете едва что-то можно разглядеть, но все же можно — очертание фигуры, раскат плеч, сильный торс под футболкой. Дожидаясь хоть каких-то слов от Джонни, Сай прикрывает глаза.