Финальный раунд (2/2)
Джин-Чоль бережно смахнул принесенные недавним дождем листья и веточки с гранита и глубоко вдохнул. Признаться честно, он и сам не понимал, что делает: безумный мир все же нашел способ поглотить и его. Скажи кто несколько месяцев назад, что он будет проводить последние часы на кладбище в отчаянной, откровенно чудовищной попытке сохранить хотя бы крохи своей жизни… Но Джин-Чоль действительно стоял перед лицами родителей, надеясь вернуть самое важное хотя бы на миг — чтобы успеть попрощаться.
— Отец, однажды ты пошутил, что в мире не найдется женщины, которая сможет вытерпеть мой характер. Ты оказался прав… — Джин-Чоль не сводил взгляд с фотографий семьи, но чувствовал, как рядом заклубилась напряженная мана.
Он был готов ко всему, но потерять Джин-Ву: человека или чудовище, неважно — на это пойти он не мог.
— Это Сон Джин-Ву… — он все-таки нашел в себе силы повернуть голову и слабо улыбнуться застывшему Джин-Ву: — Знакомься, это мои родители. Мне жаль, что я не могу представить вас друг другу как полагается… Но знай, тогда ты был прав. Я бы вас познакомил.
Джин-Ву закусил губу и опустил голову. И на миг, всего на миг, перед Джин-Чолем появился он: растерянный юноша, поджимающий ноги на больничной койке, робко касающийся дрожащими пальцами портативной сферы. Даже тогда, без сильных рук, безупречного рельефа и пронзающего насквозь взгляда Сон Джин-Ву был чудесен. Джин-Чоль не знал, кто выбрал Сон Джин-Ву и положил на те, еще хрупкие плечи груз всего мира, но догадывался, почему.
— Спасибо, — прошептал Джин-Ву и сжал пальцы Джин-Чоля. — Кстати… Я встретил того неизвестного из американского подземелья. В Бюро ошиблись. Он действительно был моим отцом.
— Был? — осторожно переспросил Джин-Чоль.
— Да. Он умер.
Больше Джин-Ву не проронил ни слова. Они возвращались к машине в полной тишине, но Ву Джин-Чолю показалось, что свинцовый кокон, под которым он находился последние часы, исчез: дышать стало легче, а шаги давались проще. Он знал, куда идет, но теперь перспектива уже не пугала.
— Я потеряю тебя в любом случае, — Джин-Ву потянулся было к ремню безопасности, но опустил руку. — Не хочу, но потеряю. Так что… — Глубоко вздохнув, он прямо посмотрел на Джин-Чоля: в его глазах била решимость и горькая, почти осязаемая тоска. Если в них еще и остались звезды, то сейчас они гасли, одна за другой. — Ты мне доверяешь?
— Полностью, — Джин-Чоль хотел добавить что-то еще, но Джин-Ву резко подался вперед и впился в его губы своими. Джин-Чоль не видел логики в этом жесте. Ровно до тех пор, пока его не накрыла волна воспоминаний.
И тяжелый свинцовый кокон, под которым он жил последние часы, показался легким, нежным, приятным, ведь то, что он чувствовал сейчас, можно было сравнить разве что с цунами. Джин-Чоля накрывала удушающая чернота, в которой то и дело вспыхивали воспоминания. Картины из прошлого ослепляли, звуки, не принадлежащие этому миру, оглушали. Джин-Чоль впивался пальцами в руль, задыхался, погибал и восставал. Чтобы вновь умереть.
— Как такое возможно? — прохрипел он спустя несколько минут или часов. — Как?
Джин-Ву только протянул бутылку с водой и осторожно смахнул волосы с его вспотевшего лба.
— Все куда серьезнее, — наконец вздохнул он. — Как видишь…
— Ты бессмертен, — Джин-Чоль должен был ответить, что дела действительно плохи, и им срочно нужно оповестить об угрозе все мировые Ассоциации, выстроить линию обороны и организовать эвакуацию из других крупных городов. Но он произнес другое: — Ты не можешь умереть.
— Не могу. Так что даже если планета сгорит… Я останусь. На руинах. Навечно, — невесело усмехнулся Джин-Ву. — Поэтому я и сказал, что потеряю тебя в любом случае. Это, наверное, очень по-детски… Мир вот-вот развалится, а я переживаю, что мы не сможем купить дом в Пусане и состариться там вместе. Извини.
— Юн-Хо и Джон-Ин купили квартиру, — задумчиво протянул Джин-Чоль, мысленно прощаясь с остаткам разума. — В Каннамгу.
— От Каннамгу мало что осталось, — прищурился Джин-Ву. — К тому же, я не хочу жить в городе. Шумно.
— Я вырос в доме. Было здорово. А где в Пусане ты бы хотел жить?
— Не знаю, — Сон Джин-Ву взъерошил волосы. — Где-нибудь на берегу, поближе к морю.
— Значит, купим, — серьезно кивнул Джин-Чоль. — Когда все это закончится, первым делом купим. Думаю, цены на недвижимость будут не очень высокими…
— У меня, вообще-то, достаточно денег, — подхватил Джин-Ву. — Джин-А, конечно, порядком обнаглела в последнее время, но на дом хватит точно.
— Я бы хотел войти в долю. Я не рассказывал, но родители оставили мне приличное наследство, а работа на «Жнецов» в свое время приносила весомый доход. Так что разделим пополам.
— Ладно, — рассмеялся Джин-Ву. — А ты еще более скрытный, чем я думал. Все это время, пока я покупал мороженое, ты сидел на куче денег и молчал. Хитрый Ву Джин-Чоль.
— Хорошо, — Джин-Чоль не смог удержаться и тоже рассмеялся: — С этого дня мороженое буду покупать я.
Он не помнил, о чем они говорили по пути в Ассоциацию, но, кажется, это были какие-то пустяки. Они спорили, кого лучше завести — кошку или собаку, представляли, как Юн-Хо будет недовольно морщиться, заявляя, что от моря несет рыбой, а Джин-А — носиться по песку, расставив руки. Они говорили о будущем, которое не случится, но сегодня, в последние часы мира, это было неважно. Они верили, и этого было достаточно. На светофоре Джин-Ву крепко сжал его руку, и Джин-Чоль закряхтел.
— Прости. Ночью обещаю быть осторожнее, — охнул Джин-Ву и подул на покрасневшие пальцы. Джин-Чоль вспыхнул.
Джин-Ву определенно уже не был человеком, но его прикосновения остались нежны, кожа горяча, а стоны до безумия мелодичны. И, очерчивая пальцем его позвонки, Джин-Чоль больше не боялся.
Наутро не выспавшийся, но сосредоточенный, как никогда, председатель Ву вернулся к работе: руководил размещением сотен иностранных охотников, прибывших на помощь Корее, со всем уважением отмахивался от Томаса Андре, предлагавшего устроить общие посиделки, и недобро косился на Лю Чжигана, то и дело стрелявшего глазами в сторону Сон Джин-Ву.
— Господа охотники, по нашим подсчетам врата откроются через сорок пять минут. Прошу Мастеров Гильдий собрать своих людей и занять позиции согласно плану.
План был составлен еще несколько дней назад, и отнял у Джин-Чоля не одну ночь. Он мог бы сказать, что почти гордится своей работой. Но гордился он не этим: впервые на его памяти все сильнейшие собрались вместе не на конференции или банкете. Впервые мир действительно объединился, и не где-нибудь, а в Корее. Безудержная, невероятная мощь, от которой волосы вставали дыбом, была сосредоточена в одном месте — здании корейской Ассоциации. Председатель Ву взглянул на небольшую фотографию в углу стола. «Вам бы это понравилось», — подумал он и, сверившись с часами, поднялся на ноги.
Кабинет стремительно опустел. Последними за дверью скрылись Чхве Джон-Ин и Бэк Юн-Хо: первый отсалютовал на армейский манер, другой махнул рукой.
— Я никак не могу тебя переубедить? — Джин-Ву свесил ноги с кожаного дивана и потянулся.
— Нет, Джин-Ву, — Джин-Чоль в два шага пересек комнату и запустил пальцы в темные шелковые волосы, чуть ероша их. — Я больше не могу отсиживаться. Не имею права и не хочу.
— Жаль, — поджал губы Джин-Ву. — Ну что, идем?
Через сорок пять минут председатель Ву Джин-Чоль поправлял ремешки доспехов, отливавших сиреневым под светом гигантских врат. В голове было пусто и спокойно. Он сделал все, что мог, и теперь просто смотрел на клубящуюся ману над головой, готовый ко всему.
Джин-Чоль как обычно поторопился. Он был готов к полчищам монстров и славной, пускай и быстрой смерти. Но к Теневой армии, пришедшей на подмогу Сон Джин-Ву, готов не был. Сам Джин-Ву, впрочем, тоже был весьма удивлен. И все следующие дни проводил на каком-то островке вместе со своими новыми солдатами. Возвращаясь незадолго до полуночи, растягивался на кровати и рассказывал сонному Джин-Чолю истории о своем предшественнике. Ву Джин-Чоль только зевал и невесомо поглаживал темную макушку. Безумный мир подарил им еще несколько дней, и Джин-Чоль не собирался упускать это время.
— Я бы хотел посмотреть на замок, который для тебя построили муравьи, — тихо смеялся он, пропуская мягкие волосы сквозь пальцы. — Особенно на флаг, Ваше Величество.
— Да ну тебя, — ворчал Джин-Ву, зевая.
Безумный мир подарил им ровно четыре дня. А потом небо пошло дырами, и на всех континентах появились Врата. Председатель Ву не слезал с телефона, убеждая другие Ассоциации держаться подальше. Особенно мнительные и глупые думали, что и из новых появится армия охотника Сона — чтобы начать полномасштабную войну против всех. Ву Джин-Чоль порядком устал повторять одно и то же, но не переставал это делать. Джин-Ву, вновь прописавшийся на ночевки в его кабинете, только раздраженно вздыхал и закатывал глаза.
— Мне это не нравится, — поморщился Джин-Чоль, не сводя напряженного взгляда с монитора: до открытия врат оставались считанные часы.
— Что именно? — зевнул Джин-Ву с дивана.
— Пока не понял, — пробормотал председатель.
По-хорошему, ему не нравилось все: наличие мира Хаоса буквально за стеной; армия монстров, готовая ступить на порог его дома. Ему не нравился отстраненный сильнее обычного Джин-Ву — первое время Джин-Чоль списывал все на волнение перед финальным боем. Но когда Сон Джин-Ву исчез на несколько часов и вернулся с горячей американской пиццей и коробкой свежих пончиков, ситуация стала совсем странной. Джин-Чоль смотрел на своего Джин-Ву и не мог понять, почему глаза, еще недавно искрившие космосом, вновь потухли.
— То, как поставлены эти врата… — Джин-Чоль прикусил губу, возвращаясь к другим, не менее тяжелым мыслям. — Здесь что-то не так. Мы считаем, что они откроются одновременно, и враг нападет сразу из нескольких точек… Но…
— Ты бы поступил иначе? — подхватил Джин-Ву, быстро поднимаясь с дивана. — Как?
— Я бы поставил на эффект неожиданности, — Джин-Чоль поманил Джин-Ву пальцем и указал на экран. — Зашел с самого неочевидного места, куда тебе вместе с другими охотниками будет сложнее всего добраться. Одна мощная атака, всеми силами сразу.
— Канада? — изогнул бровь Джин-Ву. — Там неподалеку Томас Андре… Он наконец-то свалил домой, я говорил?
— Там нет тебя, — нахмурился Джин-Чоль. — Я знаю, что первым делом ты отправишься в Китай: это логично, защищать то, что ближе. И что-то мне подсказывает, что твой враг тоже это понимает.
— Что ты предлагаешь?
Они разрабатывали план до самого утра. Джин-Ву вызвал Беллиона и Игриса, и они долго совещались, рассматривая мониторы и распечатки.
— Монарх Разрушения очень хитер и подл, — пробасил главнокомандующий. — Бить исподтишка и в спину: такое решение вполне в его духе.
Джин-Чоль, изрядно вымотанный за последние дни, только слабо кивнул и залил в себя остывший кофе. Они с Джин-Ву мечтали провести последние часы вместе — поужинать с госпожой Пак и Джин-А, полетать на Кайсел и заночевать в каком-нибудь лесу. Но это были лишь фантазии. Теперь, глядя на своего Джин-Ву, склонившегося над бумагами на пару с Игрисом, Ву Джин-Чоль отчетливо понимал, насколько эфемерен построенный вокруг мир.
— Решено, — за два часа до предполагаемого открытия врат тихо сказал Джин-Ву, поднимаясь с пола, заваленного картами и распечатками. — Рискнем.
— Рискнем… — эхом повторил Джин-Чоль, косясь на свои доспехи. — Мы успеем?
— Я — успею, — кивнул Сон Джин-Ву, а потом в два шага подошел ближе и поцеловал Джин-Чоля.
Он целовал его долго и глубоко, как целуют в последний раз, и сердце Джин-Чоля замирало, но не от восторга и счастья. Сердце Джин-Чоля сжималось от необъяснимой печали. Джин-Ву не был мастером описывать свои эмоции словами, но прекрасно доносил чувства жестами: банкой мороженого; новой толстовкой с безумным принтом, которую Джин-Чоль согласился надеть только на прогулку по безлюдному парку; теплым прикосновением в ночи. И сейчас Джин-Ву транслировал Джин-Чолю невыносимую тоску и боль.
— Обмен, — прошептал Джин-Ву, быстро отстраняясь.
И Джин-Чоль остался один. Сон Джин-Ву успеет в Канаду, он — нет. Потому что у Сон Джин-Ву был свой план. Там, за космической завесой под длинными пушистыми ресницами, было что-то еще. Потому что всегда есть что-то еще…
Джин-Чоль опустился в кресло и включил трансляцию канадской Ассоциации на одном мониторе и Бюро — на другом. Он смотрел на схлестнувшиеся армии Хаоса и своего Сон Джин-Ву, настоящего Владыки. Смотрел до тех пор, пока эфир не прервался под вопли умирающих операторов.
И он просто смотрел в никуда. Сидел в тишине пустого кабинета ровно до тех пор, пока на столе не запищал телефон. Дрожащие пальцы коснулись экрана, и из динамика донесся хорошо знакомый голос.
— Владыка драконов мертв, — спокойно и ровно доложил Джин-Ву.
Джин-Чоль лишь молчал в трубку, осознавая, что это не все. И сейчас, как никогда в жизни, ему хотелось ошибиться в своих догадках. Но он не ошибся.
— Скоро все закончится, — тихо добавил Джин-Ву. — Я обещаю, скоро все будет в порядке.
— О чем ты? — еле слышно спросил Джин-Чоль. — Все уже в порядке.
— Нет, — голос на другом конце провода дрогнул. — Не в порядке. Мы потеряли слишком много. Многих. Я действительно это понимаю. Но я это исправлю, даю слово. Мин Бьен-Гу, Ко Гон-Хи… Мой отец… Твои родители. Я все исправлю.
— Джин-Ву, — прохрипел Джин-Чоль. — Чтобы ты ни задумал, не делай этого. Я тебе запрещаю.
— Я говорил, что у меня целых два сердца? Смертное и бессмертное. Слабое и сильное, — в голосе Джин-Ву послышалась горькая улыбка. — Они разные, иногда даже бьются не в такт… Но у них есть кое-что общее. Знаешь что? Оба бьются для тебя. Всегда будут.
— Не смей, — прошептал Джин-Чоль, чувствуя, как его собственное замирает. — Не смей…
— Ты станешь отличным следователем, шеф Ву.