Критический удар (1/2)
Запоздалое предупреждение от автора.
Далее нас ждет камаз стекла.
Для особенных мазохистов в качестве музыкального сопровождения In Flames - Stay with Me.
♔ ♛ ♔
Если после токийских врат у мира еще были какие-то сомнения насчет Сон Джин-Ву, то после бойни на окраине Нью-Йорка все они развеялись. Логика элементарна: Томас Андре — сильнейший, а тот, кто способен раскатать его до больничной койки, — еще сильнее. Местные газетчики замяли историю с похищением охотника Ю Джин-Хо и ловко обошли гибель Хван Дон-Су, оставив шокированным читателям только безумную историю о поединке мастеров корейской и американской Гильдий.
Сон Джин-Ву благосклонно сохранил Голиафу жизнь, а теневые солдаты не нанесли «падальщикам» ни одной опасной травмы. Единственным, кто погиб на том складе, стал Хван Дон-Су.
— И трое его подпевал, — заметил Джин-Ву, заглядывая в отчет, который Джин-Чоль быстро набирал в ноутбуке. — Про них ты забыл.
— Я про них не забыл, — устало потер переносицу Ву Джин-Чоль. — Ведь их убил я. Эти смерти пойдут в другой отчет. В отчет о моих действиях. Бюро не предъявит мне обвинений. Как и в твоем случае, это сочли необходимой самообороной… Но…
— Ты спасал Джин-Хо, — Джин-Ву кивнул на больничную койку, в которой лежал так и не пришедший в себя заместитель главы гильдии «Аджин». — Если тебе будет проще, запиши их на мой счет.
Джин-Чоль только покачал головой:
— Я их убил, Джин-Ву. Этого не изменить.
— А ты мог обезвредить их, не убивая? — неожиданно прищурился Сон Джин-Ву.
Джин-Чоль перенесся в полумрак своей квартиры, где несколько недель назад звучал тот же вопрос. Джин-Ву был тогда предельно прям и честен, несмотря на все риски. Джин-Ву всегда был храбрым. Та откровенность едва не стоила им отношений, и теперь Джин-Чоль напряженно думал, какую цену придется заплатить за новую.
— Мог, — кивнул он, шумно выдыхая. — Мог, Джин-Ву.
Джин-Ву не повел и бровью — только сел на корточки перед Джин-Чолем и аккуратно закрыл ноутбук, заглядывая в глаза. Его собственные могли говорить «Великий моралист Ву Джин-Чоль замазался по самые локти. И что же мне с ним теперь делать?». Но во взгляде Джин-Ву не было ни осуждения ни насмешки — лишь печаль и какая-то особенная, свойственная только ему одному горечь.
— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти… — прошептал он, бережно проводя ладонью по щеке Джин-Чоля. — Как я могу помочь?
Джин-Чоль смотрел на него и не мог подобрать подходящих слов. Что следует говорить в таких случаях? На языке вертелось только одна фраза, но он затолкал ее как можно глубже.
— Позволь мне дописать отчет для председателя, — Джин-Чоль глубоко вдохнул и накрыл пальцы Джин-Ву своими.
Джин-Ву коротко кивнул и поднялся, по пути оставляя на лбу Джин-Чоля легкий поцелуй. Ву Джин-Чоль не придумал ничего лучше, чем зарыться в документы: альтернативой были собственные мысли, не сулящие ничего хорошего. Через полчаса Джин-Ву принес кофе и, недовольно косясь на все еще спящего под слоем бинтов Джин-Хо, заявил, что полностью разочаровался в американской медицине.
— Я поменяюсь с Бером. Он поставит Джин-Хо на ноги, — вздохнул он. — Заодно проведаю и успокою маму и Джин-А. Вернусь через пару часов. У меня же есть время?
— Разумно, — слабо улыбнулся Джин-Чоль, крутя в пальцах бумажный стаканчик. — Время есть. Я останусь с Джин-Хо.
— Спасибо, — Джин-Ву прикрыл глаза, готовясь к обмену, но неожиданно нахмурился. — Пока меня не будет, не вздумай включать телеканал с корейскими дорамами. Даже если он будет слезно молить. Никаких дорам.
— Теневой муравей любит корейские сериалы? — брови Джин-Чоля поползли вверх. — Ты шутишь.
— Если бы, — вздохнул Джин-Ву, ероша волосы. — Он помешался на них, пока приглядывал за Джин-А. И это не пошло ему на пользу… Пришлось даже менять его с Игрисом.
— Понял, — Джин-Чоль ничего не понял, но решил, что будет разбираться по ситуации. — Никаких дорам.
— И еще… — щеки Джин-Ву неожиданно порозовели. — Если он вдруг назовет тебя Королевой… Или как-то еще… Не обращай внимания.
— Понял… — повторил в конец опешивший Джин-Чоль.
До этого он никогда не встречался с Бером и сейчас впервые лицезрел сильнейшего солдата теневой армии в живую. Но если Игрис и Палладин вызывали искреннее восхищение, то Бер — неподдельный ужас. Он прекрасно помнил его по трансляции с Чеджудо, и даже десятки забавных фотографий, сделанных Джин-Ву, не могли перекрыть те кадры.
— Приветствую Короле… Друга короля, — слышать голос муравья: низкий, чуть скрипучий, пропитанный мощью, было странно. Пугающе странно.
— Добрый вечер, — Джин-Чоль нервно сглотнул, когда оживший кошмар низко поклонился. — Полагаю, Сон Джин-Ву передал указания?
— Король повелел исцелить Ю Джин-Хо и во всем слушать своего… друга, — Бер еще раз поклонился и встал у постели Джин-Хо. — Господин может быть спокоен. Я быстро закончу…
Джин-Чоль смотрел, как теневое чудовище активирует целительную магию. Ту самую, что вырвал из Мин Бьен-Гу вместе с сердцем. Бэк Юн-Хо зря простил Джин-Чоля — он не понимал этого, пока не увидел Бера своими глазами. Единственным желанием было как можно скорее покинуть палату, но он не мог малодушно спрятаться от тени прошлого — он пообещал Сон Джин-Ву остаться. Джин-Чоль опустился в кресло и, нашарив ноутбук, скрылся за экраном. Бер же занялся делом — залечивал глубокие раны на теле Джин-Хо, лишь изредка косясь на темный больничный телевизор.
— Господин Ву Джин-Чоль очень дорог моему Королю… — неожиданно проскрипел муравей, не прерывая процесс. — Значит, господин Ву Джин-Чоль дорог и мне… Что мне сделать для… друга Короля?
Джин-Чоль, успевший погрузиться в данные по последним открывшимся в Корее вратам, невольно вздрогнул. Признаться, он надеялся, что Бер молча вылечит Джин-Хо и скроется в какой-нибудь тени, но у муравья, очевидно, были другие планы.
— Позаботься о мистере Ю Джин-Хо, — Джин-Чоль продолжил упрямо всматриваться в цифры и графики. — И о Сон Джин-Ву. Этого будет вполне достаточно.
— Король рассказывал, что до перерождения я убил друга господина Ву… — немного подумав, проговорил муравей. — Господин поэтому не желает давать мне иные поручения?
«Да. Мне даже смотреть на тебя тяжело», — подумал Джин-Чоль, но только покачал головой:
— Главное сейчас — здоровье мистера Ю, — пробормотал он. — Но я очень ценю твое желание… помочь мне.
— Вы — сердце Короля… — Бер вновь склонил голову. — Я сделаю для вас все.
Джин-Чоль медленно поднялся с кресла, осторожно положил ноутбук и ровным шагом вышел из палаты. Одна, вторая, третья, четвертая: он считал двери, постепенно ускоряясь. В уборную в дальнем конце коридора Джин-Чоль влетел уже на бегу. Хлопнула дверь, пальцы впились в белый кафель умывальника, глаза лихорадочно сфокусировались на отражении. Джин-Чоль пытался дышать и расслышать что-то кроме муравьиного голоса. Джин-Чоль давно понял, насколько крепка связь между Джин-Ву и тенями: Палладин, например, даже взял от хозяина привычку ерошить волосы на затылке. Ерошить облаченному в броню теневому солдату было нечего, но жест нет-нет, да проскальзывал. А теперь Бер, который мог не только чувствовать своего командира, но и беседовать напрямую, говорил такое. «Сердце». Джин-Чоль не понаслышке знал, что такое ответственность, но с подобным уровнем столкнулся впервые. Каково это — быть сердцем сильнейшего охотника в мире? Чертовски страшно. Джин-Чолю было чертовски страшно.
Когда постаревший на пару лет Джин-Чоль вернулся в палату, Бер нетерпеливо щелкал пультом. Огромный теневой муравей, монстр, каких поискать, чудовище, способное в одиночку уничтожить босса из подземелья «А»-ранга, недовольно ворчал на телевизор, параллельно поглаживая лохматую голову спящего Джин-Хо. Эта абсурдная картина окончательно выбила почву из-под ног: мир давно сошел с ума, но к такому он был не готов. Джин-Чоль осел в кресло и покопался в телефоне.
— Тебе нужен двести двадцать пятый канал, — устало пробормотал он. — Сейчас там идет какая-то драма про перемещения во времени и мужчину, попавшего из двадцать первого века в Чосон.
— Какая серия? — Бер едва не раздавил пульт в мощной лапе и, кажется, даже подпрыгнул.
— Если телепрограмма не врет, то двенадцатая… — Джин-Чоль прикрыл глаза, окончательно примиряясь с новой реальностью, в которой спокойно говорит с огромным теневым муравьем.
— Ее я еще не видел! — если бы Бер мог плакать от счастья, наверняка бы расплакался.
Следующий час Джин-Чоль цедил кофе, наблюдая то за мониторами медицинских аппаратов, то за невероятными приключениями дерзкого повара, оказавшегося в теле молодой королевы. Бер довольно хрустел купленными в больничном автомате чипсами, обстоятельно объяснял, что показывали в сериале до этого, и раздраженно скрежетал, когда на экране появлялся главный злодей.
— И что мне с вами делать?
Джин-Чоль и Бер, костерившие на чем свет подлого чиновника, бросившего королеву в темницу, синхронно подскочили. Сон Джин-Ву подпирал плечом дверной проем и недовольно качал головой.
— Ты наказан, — цокнув языком, Джин-Ву отправил печального Бера в тень и переключился на Джин-Чоля. — Ты тоже. Я пока еще не придумал, что сделаю, но начинай бояться уже сейчас.
Джин-Ву говорил с самым серьезным выражением, но Джин-Чоль прекрасно видел затаившуюся в ярких глазах смешинку. Они молча смотрели друг на друга добрую минуту, а потом одновременно прыснули, не переходя на полноценный хохот только из уважения к Ю Джин-Хо.
— Как он? — Джин-Ву по-кошачьи забрался в кресло к Джин-Чолю и кивнул на Джин-Хо.
— Бер отлично справился. Недавно заходил врач, все будет в порядке… — Джин-Чоль зарылся носом в темные волосы: Джин-Ву пах соленым ветром и канчжоном.
Джин-Чоль вдыхал этот аромат и переносился из чужого Нью-Йорка в родной Сеул, в свою квартиру со старой кофеваркой на кухне и небольшим шкафом в спальне — половина ящиков была завалена вещами Джин-Ву. Он не сразу заметил, когда именно его дом стал их общим. Сон Джин-Ву был мастером незаметно просачиваться сквозь стены, под кожу, в самое сердце. Подобно своим теням, заполнял пространство, приносил запах моря и сладостей, согревал мягким теплом. И Джин-Чоль уже не мог представить мир без стопки темных футболок на полке и смешной зубной щетки с головой дракона в ванной.
— Через два часа тебе нужно быть на общей конференции, — прошептал Джин-Чоль, прикрывая глаза — еще немного, и они уснут в неудобном больничном кресле. — Поезжай в отель, я останусь, пока Джин-Хо не придет в себя.
— Не хочу, — недовольно буркнул Джин-Ву. — Хочу сидеть тут. С тобой.
— Через два часа Бюро расскажет всем охотникам про неизвестного из подземелья. Они попытаются скрыть твою связь с ним, но избежать вопросов не получится. Ты должен быть там. И ты это знаешь, — поджал губы Джин-Чоль. — В конце концов, ради этого ты сюда и приехал.
— Знаю, — Джин-Ву неохотно поднялся. — Но потом мы пойдем за пиццей, договорились?
— Договорились, — Джин-Чоль вернулся к ноутбуку и указал на выход. — Постарайся никого не поколотить, и я куплю тебе любую пиццу, какую захочешь.
Вечером Джин-Чоль горько пожалел о своем обещании, потому что Джин-Ву протащил его по трем пиццериям и заставил попробовать почти все виды традиционной американской еды. В отель Джин-Чоль возвращался объевшимся и сонным, по пути прикидывая, сколько часов придется провести в спортзале после откровенно варварского набега на нью-йоркские кафе. Джин-Ву только довольно булькал сладкой газировкой, беспечно рассказывал о встрече с Томасом Андре и мечтал о новом кинжале. Джин-Чоль лишь устало качал головой и легонько бил по наглым длинным пальцам, когда те тянулись нажать все кнопки в лифте.
— Я рассказывал тебе, зачем члены Бюро увезли меня сразу из аэропорта? — после душа Джин-Ву залез под одеяло и уронил еще мокрую голову на плечо Джин-Чолю.
Джин-Чоль отложил телефон. Цифры и графики не шли ни в какое сравнение с уютным, невероятно нежным и мягким Джин-Ву. Вода смывала с холодного и отстраненного охотника Сона всю каменную броню, и ему срочно требовалась защита теплых рук.
— Нет. И я с удовольствием послушаю.
— Я нашел Камиша, — в голосе Джин-Ву послышалось восхищение. — То, что от него осталось. И я смог, представляешь, смог поднять его тень. Видел бы ты лица американцев. — Он тихонько рассмеялся. — Едва не обделались.
— Ты смог заполучить Камиша в свою теневую армию? — пораженно прошептал Джин-Чоль.
— Нет, — проворчал Джин-Ву, зевая. — Он слишком долго пролежал там. Но мне удалось перекинуться с ним парой слов. Было… познавательно.
— И что же ты узнал? — Джин-Чоль тоже невольно зевнул, но разговор был слишком интересен, чтобы поддаваться сну. — Что тебе поведало Великое Бедствие?
— Нечто очень важное, — пробормотал Джин-Ву. — Картинка начинает понемногу складываться. Думаю, вскоре я разберусь.
— Быть может… — протянул Джин-Чоль. — Вместе разобраться будет проще?
— Я знаю, что ты хочешь узнать о Двойном подземелье, — Джин-Ву отстранился и внимательно посмотрел на Джин-Чоля своим фирменным нечитаемым взглядом. — И об остальном. Но я не могу рассказать. Не сейчас. Не тебе.
— Ты мне не доверяешь? — нахмурился Джин-Чоль: остатки сна как рукой сняло.
— Как только я расскажу… — Джин-Ву нервно усмехнулся. — Все изменится. Станет реальным. А я не готов. Пока не готов.
Джин-Чоль приподнялся на локтях: Джин-Ву впервые на его памяти выглядел настолько уязвимым. Любое неосторожное слово или прикосновение — и он исчезнет. Замкнется и больше никогда не приоткроет эту дверь.
— Все настолько серьезно? — прошептал Джин-Чоль.
«Да», одними глазами ответил Джин-Ву.
Сон Джин-Ву долго молчал, и когда Джин-Чолю показалось, что охотник решился и готов рассказать нечто важное, тот внезапно изменился. Взгляд стал напряженным, жестким.
— В Сеуле что-то не так, — коротко бросил Джин-Ву, мгновенно перемещаясь к шкафу и одним движением натягивая брюки.
Джин-Чоль даже не успел ничего ответить: в следующую секунду перед ним стоял неизвестный теневой муравей, растерянно разводя лапами. Осталось только натянуть одеяло и нашарить телефон: важных новостей из Кореи не было. Мир подарил Джин-Чолю ровно пять минут тишины, а после — оглушил.
Порвал на лоскуты и размазал. Выпотрошил и раздавил.
Следующие дни Ву Джин-Чоль запомнил плохо. Помнил полный горечи взгляд, тихий голос и слова, звучавшие приговором. Помнил медленные, будто заторможенные движения Сон Джин-Ву: охотник складывал костюмы в чемодан, пока вызванный из тени Палладин аккуратно застегивал на застывшем Джин-Чоле рубашку. Помнил сдавленный плач госпожи Ко в трубку, три пропущенных и одно смс от Бэк Юн-Хо:
«Белый тигр» и «Охотники» окажут Ассоциации любую помощь. Просто скажи, что нам сделать».
Джин-Чоль оглядывался по сторонам, но видел только пустоту, и та скалилась острыми клыками.
«Мы все делаем выбор. И все платим за это», — насмехалась тишина. — «Неужели ты думал, что отделаешься так легко, шеф Ву?».
Джин-Чоль ничего не ответил.
Джин-Чоль не помнил, как Джин-Ву крепко держал его за плечи, произнося свое волшебное «Обмен». «На самом деле это врата», — мелькнула на периферии сознания безучастная мысль, когда он ступил на парковку перед зданием корейской Ассоциации. — «Охотник Сон Джин-Ву способен создавать врата...». Окрытие было откровенно бессмысленным — делиться наблюдениями теперь не с кем.
Из памяти исчез лифт и три поворота по родным коридорам — к руинам. Он не помнил, как вытащил из-под завалов табличку и бережно отряхнул каменную пыль с надписи «Председатель Ко Гон-Хи». Не помнил, как отдавал распоряжения ревущему шефу Паку и остальным — таким же потерянным и разбитым; как звонил растерянным министрам; давал короткие спокойные комментарии без устали звонящим репортерам. Не помнил, как стоял перед зеркалом в ванной, пока Сон Джин-Ву осторожно сбривал с его щек щетину.
— Что мне для тебя сделать? — спросил тогда Джин-Ву, но Джин-Чоль ничего не ответил. Только отвернулся, надеясь, что тот не увидит собравшиеся в уголках глаз слезы.
Ву Джин-Чоль не помнил, как корейский флаг скрылся под слоем земли в идеально ровной могиле. Из памяти быстро исчезали десятки, сотни соболезнований и столько же рукопожатий — крепких, слабых, сухих и влажных.
На самом деле все было не так. Джин-Чоль помнил каждую секунду с тех пор, как истекли те пять минут тишины. Помнил и проживал заново, раз за разом. И эти чудовищные мгновения наслаивались одно на другое. И когда стало столько, что не счесть, все они смешались, раздулись гигантским темным пузырем и с треском лопнули, окатывая холодным осенним дождем.