Часть 9 (1/2)

Проснулся Димка аккурат в 18 часов. Прислушался к себе, боли не было. Только какая-то сумасшедшая усталость и слабость. Странно, ведь он проспал много часов. Верно говорят, дневной сон ночной не заменит.

Дима налил себе крепкого чая и постарался настроиться на грядущую встречу. Нужно было с одной стороны постараться сгладить конфликт, с другой не уйти на дружеские ноты. Он тренер. Ее дело слушать и повторять, никак иначе. Он быстро покидал вещи в сумку и отправился на корты.

Едва припарковавшись увидел Катю, которая тоже выходила из машины. Они вместе стали спускаться к кортам.

- Я что думаю, Катерина, мы, конечно, сильно проработать технику не успеем, но попробуем выехать на ваших сильных сторонах. Вы неплохо гоняете по углам, не боитесь выйти к сетке- это не мало. Сегодня посмотрим подачу, и, наверное, поиграем на счет.

«Вау! Да тебя прям будто подменили»- подумала Катя. Но в слух сказала:

-Отлично.

Она тоже решила не переходить границ. Старалась, на сколько позволял текущий уровень. Молча слушала все замечания.

-Теперь подача.

Катя подала несколько раз.

-Неплохо -заключил Дима. -Даже очень прилично. Попробуйте сделать движение более хлестким. Ракетка не дубина, она ведь хлыст!

Дима сделал пару шагов в сторону и попытался выполнить подачу. В момент подброса в правом боку появилась резкая режущая боль. Буквально на морально-волевых он завершил движение. Мяч хоть и попал в квадрат, но скорее неуверенно плюхнулся туда, чем залетел.

-Мышцу свело -усмехнулся мужчина.

Катя же глянула на ладонь, прижатую к правому боку. Но в слух лишь произнесла: «Бывает».

-Давайте начнем на счет. Подачу потренируем прямо в игре. Подавайте!

Дима отправился на противоположную сторону корта. Боль в боку теперь можно было назвать острой, будто кто-то зацепил кишки рыболовным крючком, и что есть силы тянул на себя.

Он старался идти твердо, не подавать виду, сосредоточиться на мяче.

Подачу принял. Но далось не легко, на лбу выступила испарина. Боль блуждала, то занимала низ живота, то подступала под ребра, уходила в правый бок, отдавала в ногу. Дыхание сбивалось, было прерывистым , поверхностным, перед глазами то и дело прыгали мушки. Кое-как закончили сет.

- Сейчас можно попить, перевести дух!- сказал Дима. Хотя едва дышал тут именно он.

Катя медленно приблизилась к сетке, и почти утвердительно произнесла «Болит справа?»

-Что? -Дима опешил от этого вопроса-утверждения. Она будто видела его насквозь. Ну уж нет!

- Ерунда! Говорю же, мышцу свело. Вчера сыграл неаккуратно. Зря я так перед турниром-то! А вы молодец! Неплохо-неплохо.

Он, стараясь не делать лишних движений, направился к скамейке, присел на нее. Разогнуться было буквально невозможно. Мозг лихорадочно метался в поисках выхода. Становилось понятно, что само не пройдет. Это пугало. Что же делать? Мысли метались, пот холодной струйкой тек по спине, тошнило.

Катя тихо опустилась на скамейку. Не вплотную к Диме, а сохраняя небольшое расстояние. Вполоборота развернулась к нему.

-Дим, а где логика?

-Что? -он не мог понять о чем она

-Тебе очень больно. Ты стараешься скрыть, но скрыть уже невозможно. Если вызвать скорую, тебя отвезут в хирургию, в МОЮ хирургию. Но я уже здесь, Дим. Разреши мне осмотреть тебя. И если это свело мышцу, в чем я сомневаюсь, я сама отвезу тебя домой и выдам таблетку обезболивающего.

Она говорила спокойно и твердо. Дима чувствовал себя загнанным животным. Кажется, даже сейчас от нее веяло медицинскими запахами.

-Посмотри, мы не в больнице, на мне нет халата, у меня нет никаких инструментов, только руки. Я просто поглажу твой живот. Ты разрешишь мне?

Этот вопрос подкупал, давал ощущение хоть какого-то контроля. Она будет делать только то, что он позволит. Он бы никогда не позволил ей себя осматривать, но сейчас было так больно! Он коротко кивнул.

Катя медленно встала и подошла ближе. Она будто работала сейчас с раненым животным, когда каждое неловкое движение может привести к его побегу или стоить тебе же жизни.

-Хорошо. Можешь лечь на скамейку на спину?

Это было непросто. Придерживая бок ладонью мужчина медленно закинул ноги на скамейку и лег.

- Давай поднимем футболку, вот так. Катя старалась нащупать хрупкий баланс: с одной стороны не напугать, ведь здесь на лицо был панический ужас, а с другой не слишком сюсюкать, дабы не задеть его достоинство.

Она осторожно надавила на живот справа. Он вздрогнул всем телом. Боль вспыхнула, как ножом.

— Отпустите… — выдохнул он, хватая её за руку.

— Спокойно, — мягко сказала она и убрала ладонь. — Вот это и есть главный симптом.

Затем попросила:

— Поднимите правую ногу. Только медленно.

Он попробовал и тут же скривился.

Она видела всё без слов: напряжение мышц, дрожь, как лицо исказилось.

И ещё — повернула его слегка вбок, проверяя реакцию. В ответ он зашипел сквозь зубы и выругался.

Она выдохнула, теперь уже без мягкости. В её глазах было холодное знание хирурга.

— Я думаю, ты и сам уже все понимаешь. Это скорее всего аппендицит. Она хотела добавить, что для точной постановки диагноза нужно бы сделать УЗИ, но не успела.

— Нет! — он вскочил, едва не потеряв равновесие. — Я не поеду в больницу. Я знаю, чем это кончится!

Он говорил быстро, обрывками, в голосе дрожала паника. Словно мальчишка, которого тащат силой туда, где он не может ни убежать, ни спрятаться. В груди тесно, дыхание сбилось, руки дрожат.

Она встала и положила ладони ему на плечи, заставив снова сесть. Теперь её голос был твёрдым, почти резким:

— Послушайте меня. Сейчас у вас есть выбор. Через пару часов выбора не будет — будет перитонит и реанимация. Там будет уже вопрос — выживете или нет.

Она то обращалась к нему на «ты», то на «вы», сама это замечала, но не знала как лучше.

Он попытался что-то сказать, но слова не вышли. В глазах стояли слёзы — от боли или от страха, он сам не понимал.

Она наклонилась ближе, тихо, но безапелляционно:

— Я вас не отпущу. Мы едем вместе. Хотите — кричите, ругайтесь, цепляйтесь за скамейку. Но вы поедете.

И впервые он понял, что проиграл не на корте — проиграл этой твёрдой интонации, за которой стояла жизнь. Его жизнь.

- Я вызову машину. - Она достала телефон и отошла в сторону.

Он вздрогнул, всхлипнул, а затем спрятал лицо в ладони. Почему так больно? Почему я такой беспомощный? — мысли мелькали хаотично. Он почувствовал, как его тяжесть, сила, крепкость — всё растворилось в этом мгновении. Он больше не мужчина на корте, он ребёнок, который доверяется взрослому, который знает, что делает.

Уже через 10 минут его погрузили в машину.

Он лежал на носилках, сжимая колени, дыхание сбилось. Каждый толчок машины отдавался ножом в животе, и сердце билось дикой дробью. Руки дрожали, ладони мокрые, весь мир вокруг казался чужим и враждебным.

— Спокойно, — сказала она, слегка наклонившись к нему. — Всё будет хорошо.

Он чуть дёрнулся, едва не вскрикнув:

— Нет… не трогайте… я… я не могу…

— Никого не трогаем, пока не нужно, — мягко сказала она. — Сейчас немного обезболим. Всё, больше ничего страшного.

Фельдшер подготовил шприц с обезболивающим. Его взгляд упал на иглу. Внутри него взорвалась паника: не сейчас, не здесь… не я….

— Нет! — он вскрикнул, пытаясь сжать кулаки. — Не… не буду!

— Дима, Ди-ма - тщательно по слогам проговорила она - пожалуйста, не пугай сам себя. Давай мыслить трезво, боль от этой иголочки и близко не сравнится с той, что ты уже терпишь. Я немного приспущу твои брюки, не переживай, ничего нового я там не увижу. Старайся дышать ровно. Мы хотим только помочь. Давай вдох- выдох, закрой глаза.