Глава 10. Осенний круг (2/2)
Феликс кивнул, но перед тем как уйти, остановился.
— А ты?
— Я подожду здесь, — Хёнджин улыбнулся. — Чтобы ты знал, что всегда можешь вернуться.
***
На поляне запахло пирогами — не сладкими, а солёными, с добавлением душистого корня, который рос только в этом лесу. Сынмин и Чонин перебирали ягоды, отбирая самые спелые для виноградного вина, которое пили только в этот день.
— Это не просто вино, — Сынмин протянул Феликсу кубок. — Это кровь земли. Она помнит тех, кто вспахивал её.
Феликс пригубил. Вкус был горьким, но тёплым, как объятия тех, кого нет.
— Мы не забыли вас, — прошептал он, обращаясь не к людям, а к тем, чьи имена теперь светились под его кожей. — Вы собирали урожай. Вы помогли нам выжить.
Где-то в лесу зашептали листья.
Не от ветра.
От голосов, которые теперь не боялись молчать.
Ли-а подбежала к нему, её ладонь легла на его руку.
— Они здесь, — сказала она.
— Да, — Феликс коснулся метки на шее. Она не болела. Она пела. — Они празднуют с нами.
***
Позже, когда огни костров стали тусклее, а звезды зажглись ярче, Феликс вернулся к тому месту, где оставил Хёнджина.
Он сидел на земле, его пальцы чертили руны в песке — не для защиты, а для памяти.
— Ты рассказал мне о своих родителях, — Феликс опустился рядом. — А что было до этого?
Хёнджин усмехнулся.
— До этого я был пустым местом. Как те, кого стёрли. Но ты... — он коснулся его шеи. — Ты наполнил меня.
Феликс не ответил. Просто прижался к нему, чувствуя, как пульсируют метки, как бьются сердца в унисон.
***
На рассвете начался праздник.
Не с речами.
С танцем.
Все вышли на поляну:
— Дети с венками из рябины.
— Старейшины с корзинами плодов.
— Жители деревень, которые раньше боялись стаю, а теперь держали их за руки.
Феликс стоял в центре Круга, его ладонь касалась земли. Не для защиты. Для связи.
Рядом с ним встал Хёнджин.
Он посмотрел ему в глаза, и в его взгляде не было защиты, тревоги или должного уважения.
Только тепло.
Только уверенность, что всё будет хорошо.
И он улыбнулся — не как воин, не как защитник.
Как тот, кто нашёл дом.
Тишина длилась одно сердцебиение.
Потом все, кто был в Круге, встали в круг плотнее.
Кто-то взял Феликса за руку.
Кто-то коснулся плеча Хёнджина.
И первый голос запел — низкий, дрожащий от возраста, но ясный, как утренний све.
Это была старинная песня, которую пели только раз в году, когда земля отдавала плоды, а небо дарило звёзды.
Песня не просила.
Она благодарила.
За тех, кто посеял.
За тех, кто собрал.
За тех, кто помнил.
За тех, кто вернулся.
Голоса сливались, как река с дождём.
Высокие и низкие, молодые и старые, человеческие и волчьи — все стали одним.
Феликс закрыл глаза.
Под кожей запели руны.
На шее теплели метки.
А где-то в глубине груди —
пульсировала связь,
которую никто не мог стереть.