Хрупкая помощь (2/2)
— Идём, — Дима ведёт девушку к своему столу.
Ксюша садится, молча наблюдая, как полицейский всматривается в компьютер, время от времени бросая на неё взгляд. Он открывает базу данных, проверяет карточку, хмурится.
— Ксения Андреевна, — начинает он официально. — Ксюша, — поправляется, — скажу честно: дело не продвинется далеко. Он ваш муж, и…
— Вы приедете, когда он убьёт меня?! — взрывается девушка, вскакивая со стула. — Так у нас полиция работает?
— Я вас понимаю… прошу, сядьте, — Дима мягко опускает руки на ладонь девушки — Я приму заявление, но всё, что могу сделать — провести профилактическую беседу.
Девушка смотрит на него, начинает тихо шмыгать носом.
— Прошу, успокойся. Я сделаю все, что в моих силах он тебя больше не тронет, но я прошу сделать две вещи.
Девушка поднимает глаза, смотрит на свою руку, но не убирает.
— Какие?
— Я вижу, что вы…ты уже забирала заявление. Так вот, в этот раз ты не должна покрывать его — это во‑первых. А во‑вторых, уходи и подавай на развод.
Дима едва улыбается, пытается достучаться до запуганной женщины.
— Он не изменится. Даже после того как я поговорю — не изменится. Он недостоин тебя.
Дима подбирает слова, старается заглянуть в глаза девушки. Достучаться.
— Есть куда идти?
— Могу пожить у подруги, если она примет, — девушка стыдливо отводит глаза, нижняя губа трясется.
— У меня есть телефон центра помощи женщинам. Найду контакты, если нужно.
— Спасибо, — девушка нервно сжимает пальцами подол платья.
— Обещаете, что выполните два этих условия?
— Обещаю.
***
Зелёные, тусклые, склизкие стены давят, растягивают пространство и душат. Полицейский медленно поднимается по лестнице на четвёртый этаж: знакомый лифт не работает. Духота кружит голову, и капли пота стекают по вискам. Обыденная процедура, Дубин и не должен был этим заниматься — это работа участкового.
Дверь открывают почти сразу.
— Здрасьте.
Худощавый мужчина, чуть выше Дубина, стоит в дверном проёме и прищуривается.
— Кравцов Илья Анатольевич?
— Да, — мужчина меняется в лице и улыбается скрипуче, — чем обязан?
— Добрый вечер. Старший лейтенант Дубин. Поступило заявление о факте домашнего насилия. Можем поговорить?
— Проходите, раз положено, — пожимает плечами мужчина и отходит в сторону, пропуская гостя.
Квартира чистая и светлая: на кухне всё блестит, в коридоре — пара кроссовок и сланцев, на крючке висят куртки.
— Жена дома?
— Нет. Ушла.
— Куда?
— Без понятия.
Илья пристально смотрит в зеркало, чешет едва заметную вечернюю щетину. С виду спокойный, адекватный мужчина, не девиант, и квартира прибрана.
Диме нужно соблюсти формальности, он проговаривает заученные фразу, просит паспорт. Кравцов подаёт документ неохотно, но без возражений.
— А давно у нас герои разборками между мужем и женой занимаются? — вдруг говорит мужчина.
Узнал.
— Что поделать, работа, — говорит полицейский, переписывая данные и тщательно игнорируя сверлящий взгляд.
— Вы — герой, небось поклонниц много имеете? — усмехается мужчина.
— Не до поклонниц. Работы много.
— Особенно замужние, такие добрые и милые, — продолжал свой монолог мужчина, — а вы такой правильный: под юбку только к тем, кого спасли?
— Я пришёл по вызову, — спокойно отвечает Дубин.
— Конечно, дружище, — Кравцов хлопает по плечу, Дима не реагирует на провокацию, сжимает кулаки.
В тишине слышится тихий скрип двери. За косяком выглядывает мальчик лет шести, футболка с собакой почти скрывает синюю змею-подтек на предплечье. Мальчик молчит, испуганно глядя исподлобья.
Дубин застывает. В груди всё сжимается. Мальчик, точно он же видел пометку о ребенке в паспорте, почему не обратил внимания? Хольт одурманил? Нет, сам виноват, надо разделять.
— Иди в комнату, — командует отец и мальчик пропадает, дверь захлопнется и по ту сторону начинает доноситься звук детской передачи, не привычно громко, слишком громко.
— Что у него на руке? — Дима чувствует, ярость, он скрипит зубами, старается держаться.
— Не ваше дело.
— Нет, мое.
— Слушай, давай по-хорошему решим, — меняется в лице Кравцов, — ебешь мою жену, хорошо, но не надо из себя героя строить. А если эта шлюха…
Кравцев не успевает закончить поток оскорблений. Дима заламывает руку мужчины за спину и с силой придавливает лицом к стене, выкручивая локоть до физиологического максимума мужчины.
— Больно, блять, — шипит Илья в стену, пачкая краску слюнями.
— Еще раз, — холодно начинает Дима, — еще раз я увижу твою жену с синяками или в слезах, — полицейский давит сильнее, заставляя мужчину вскрикнуть, — даже в плохом настроении: я тебе обещаю, ты сядешь. Сядешь надолго.
— Да что ты мне…
— Поверь, я найду за что, и я сделаю все, чтобы ты чувствовал себя хуже, чем беззащитная женщина и ребенок. Сядешь по такой статье, что смерть будет для тебя подарком. Понял?
— Понял.
— Молодец, дружище, — Дима отпускает мужчину и хлопает его по плечу.
— Ну, я пойду. Думаю, беседа пойдет вам на пользу, Илья Анатольевич.
— Кирюш, попрощайся с дядей полицейским, — кричит мужчина поворачиваясь в сторону двери, за которой пару минут назад был мальчик.
Кирюша выглядывает испуганно.
— До свидания.
— Пока, Кирюша, — махнув рукой на прощание, Дима выходит за дверь.
На лестнице Дубин останавливается, делает глубокий вдох — будто что-то горит внутри. Он сжимает кулаки не от злости, а чтобы держать себя в руках. Блеф, конечно, блеф, он бы не сделал так. Да ведь? Илья урод, но так Дима не лучше преступника. Идёт вниз. Шаг за шагом. Молча. Дыхание сбивается, в груди тяжелеет. Полицейский выходит из подъезда и садится на скамейку, внутри сжимается и болит, кажется легкие сейчас сгорят и он задохнется.
***
— Я не стану! Свои фетиши практикуйте с кем-нибудь другим!
— Я хочу с тобой.
— Я отказываюсь! Без твоей помощи найдем Волкова.
***
Август предоставил контакты специалистов, более того, они согласились сотрудничать на безвозмездной основе, Дубин осознавал, что Хольт оплатил их услуги в обход, но решил просто радоваться, что теперь есть шанс поймать Волкова вновь. Через два дня после сделки Волков был найден на границе с Польшей. Завязалась потасовка, преступник был ранен и сбежал в лесопосадку на границе, позже нашли его разорванную одежду. Куда мог пропасть голый раненый мужчина — никто не знал, но факт был такой: Волков пропал. Дима был в ярости, но понимал, что сделал все, что мог. Хотел в это верить.
— Знаете, Дмитрий, я даже не подозревал, как сильно скучал по свежему воздуху.
Полумраке экзоскелет синим инеем полз под черной рубашкой мужчины, подсвечивал его силуэт. Дима отчетливо видел, как Хольт смотрит на него, плохо скрывая жадный взгляд.
— Рад, что вы довольны нашим уговором, — улыбнулся Дима, — Как вам ресторанчик за углом?
— Неплох, хотя с вами было бы лучше, — Хольт чуть наклонил голову вбок, — Жаль, что не все условия были выполнены.
Дима нахмурился, по бёдрам побежали мурашки от воспоминания о просьбе.
— Знаете, многих такое возбуждает, — продолжил монолог Хольт.
— Вот с ними и практикуете, — огрызнулся Дима, скрывая смущение. Смотреть в глаза было тяжело.
Миллиардер хмыкнул и разгладил складку на белой скатерти. Дима испуганно дернул ногой, когда почувствовал касание к штанине. Глухой стук столешницы и звон посуды раздался по комнате.
— Черт, — полицейский зашипел, потирая ушибленное о столешницу колено.
— Вы какой-то нервный, что-то случилось? — спросил серьёзно Хольт.
— Нет, просто…
— Вас так смутила моя просьба?
— Да, можно и так сказать.
— Не переживайте, я не буду заставлять вас, всё-таки, свою часть условия я выполнил бы в любом случае, — мужчина сделал глоток из бокала.
— Почему?
— Вы и так даёте мне достаточно…
Черные лакированные туфли вновь потянулись к ноге гостя, Дима сдержался, чтобы вновь не отшатнуться. Носок туфли прошёлся по кроссовку, задевая потасканные шнурки, подцепил край штанины, нырнул под нее, и, вдруг остановился на уровне щиколотки, нащупав непривычную для мужской ноги ткань.
Дима покраснел, спускаясь на стуле.
— Вы всё-таки держите свое слово, офицер, — улыбается Хольт, введя костяшкой ноги по нейлону вверх.
— Долго планировали скрывать? — нога выскользнула из-под брюк, поднимаясь верках по штанине.
— Надеялся, что не заметите, — Дима уставился в пустую тарелку, ноги горели, ширинка начинает неудобно впиваться в кожу
— Зачем надели? — Хольта поднялся ногой выше, к колену.
— Потому что обещал выполнить желание.
— И как бы я узнал об этом?
Ботинок надавил на пах, Дима дернулся и перехватил ногу миллиардера, отдаляясь. Дышать становилось тяжелее, по телу разносился жар.
— Я…
— Раздевайтесь, Дмитрий, — голос сорвался.
— Август, я не обещал вам секс.
Стул царапнул дубовый паркет, миллиардер подошел близко, дёрнул спинку стула, поворачивая гостя к себе лицом.
— Вы, — прохрипел Август, наклонившись к лицу, — ты знал, что я так отреагирую и ты хотел, чтобы я их заметил. Признайся, тебя это возбуждает.
Хольт опустился на колени между ног, осторожно погладил хрупкую, блестящую ткань, проминал, поднялся выше насколько позволила штанина. Прикрыл глаза, выдохнул.
— Знаете, до этого меня возбуждали только женщины в капроне, но, похоже, вы открыли для меня какой-то особый фетиш.
Август положит руку на ширинку штанов, расстегнул пуговицу, потянул собачку вниз.
Дима молчит, наблюдает за обманчиво спокойными движениями.
— А вы еще больший извращенец, чем я, — хмыкает Хольта, стягивая штаны, и кидает их в сторону.
Гладит рукой вставший член полицейского через колготки. Диму бросает в жар от прикосновений, от ощущения, что его хотят. Это ощущается в движениях, в словах, но в особенности во взгляде. Дима всегда смеялся с описания потемневших глаз в романах, но сейчас он увидел это на самом деле. Потемневшие от похоти глаза сводили с ума. Это заводило сильнее всех ласк.
— Давай хотя бы дождёмся ужина, — попытался он убрать руки Хольта.
— Я не голоден, — Август сжал бедро под нейлоном.
— Сейчас официант придет, — Дима старался сохранить хоть немного рассудка.
— Не придет.
Хольт поцеловал колено, опустился, прикусил выпирающую косточку на ноге, пятку, подушечки пальцев ног. Слабый разряд бил по коже. Дима выдыхает, прикрывал руками сочившийся смазкой член. Старался дышать и вступает в игру. Свободной от ласк ногу кладёт на бугорок брюк миллиардера, прижимает сильнее, ближе.
— Сними, — командует Дима.
Хольт повинуется. Встает на ноги, скидывает брюки, расстёгивает рубашку.
— Ближе, — холодно говорит Дима.
Миллиардер сглатывает ком, подходит к вытянутой ноге. Дима неуклюже стягивает ногами белье миллиардера, Август помогает, выкидывает остатки одежды в сторону брюк. Дима рисует пальцами узоры на бёдрах, надавливает на головку. Хольт смотрит, ругается, хватает за лодыжку, сжимает, чувствуя нити подушечками пальцев, смыкает стопы вокруг члена и двигает ими вверх-вниз. Быстро. Август настолько возбуждён, что не нужен тюбик со смазкой. Нейлон темнеет и липнет к пальцам.
— К кровати, идем к кровати, — выдыхает Хольт.
Отпускает ноги и хватает за руку, тащит Диму за собой, кидает на кровать. Полицейский почти слетает с постели. Август стоит над ним, поднимает ногу Димы к своему лицу, кусает нейлон. Садится между ног, рвет ткань в области паха, целует лобок, зубы оставляет следы на коже внутренней стороны бедра. Дима кладёт руки на голову партнеру — Август понимает без слов, лижет головку, нанизывается до яичек, держит у основания, смотрит.
— Молодец, — выдыхает Дима.
Хольт насаживается, прикрывает глаза. Дима стонет, скулит.
— Все, подожди, — Дубин отдаляется, — Ты готовился?
— Да.
— Молодец, — Дима гладит по голове Хольта, — повернись, встань на колени, прогнись в спине, — командует.
Мужчина повинуется, упирается лицом в подушку. Дима стягивает аксессуар с ног, сжимает в кулаке.
— Держи, пока не разрешу выпустить, — приказывает полицейский и засовывает в рот нейлон, наблюдая как послушно Август берет из рук мокрые от смазки колготки.
Дима уже знает, где смазка и презервативы. Он копошиться на краю кровати, кидает взгляд на Август, который послушно стоит в унизительной позе и ждет. Дубин возвращается к Хольту, бьет по ягодице. Миллиардер вздрагивает, но не поднимает голову, просто ждет. Черный браслет на лодыжке мигает красным. Это дурманит. Будто Август прикован к кровати и под полном контролем полицейского. Обманчивое чувство.
Дима входит медленно, останавливается, прислушивается, и после довольного вздоха начинает двигаться, ускоряет темп. Опирается в спину Хольту, вдавливая того в кровать. Чувствует, как стенки сжимают головку сильнее. Слышит как довольно мычит Август, когда Дима двигается резче. Видит, как сильно промокла ткань и как дорожка слюны пачкает постельное белье. Дима хватает за волосы, вжимает голову в матрас, наваливается, ускоряет темпа, получает легкие разряды от тела. Хольт стонет, кричит на непонятном языке, возможно, матерится, Дима не разбирает слов через ткань, это был не русский, даже не был английский, но было ясно одно — Августу нравится, и Диме тоже.
После нескольких рывков, миллиардер кончает на живот. Диму пронзает разряд, будто искры от костра, падающие на кожу. Это заводит сильнее. Колени подкашиваются, Хольт падает на живот, пачкается собственной спермой. Еще несколько движений, удары по ягодице, Дима выходит и кончает.
Вынимает из-за рта Август импровизированный кляп, убирает со лба мокрые волосы. Хольт улыбается, прикрывает глаза и, кашляет. Дергается в припадке кашля. Дима дает маску и включает ингаляцию, он делает эту процедуру не первый раз, и уже не пугается крови из носа, искр от экзоскелета, и вечных перебоев со светом.
— Похоже, свои фетиши я все-таки буду практиковать на тебе, — улыбается Август, и снова вдыхает лекарство.