«До и после» (1/2)

Тэхён открыл глаза — комната залита дневным светом. Он резко сел на кровати, взгляд метнулся к часам на прикроватной тумбочке. Час дня.

— Чёрт… — выдох сорвался сам собой.

Он вскочил, схватил телефон. Дисплей мигал десятками пропущенных вызовов. Все — от профессора. В висках ударила кровь, пальцы дрогнули, когда он нажал на кнопку вызова.

— Что случилось? — выдохнул он в трубку, почти не дождавшись ответа. — Скажите, что произошло?

На том конце сразу отозвался знакомый голос:

— Господин Ким, не волнуйтесь. С Чонгуком всё в порядке, он стабилен.

Тэхён закрыл глаза, но сердце билось так, что едва не выскакивало из груди.

— Тогда почему вы звонили столько раз? — его голос дрогнул, но он заставил себя говорить ровно. — Что произошло?

Пауза. Потом профессор сказал то, от чего у Тэхёна подкосились ноги:

— Мы нашли донора.

Тэхён сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. В груди будто разлился кипяток — облегчение, страх, радость, неверие. Он опустился обратно на край кровати, глухо выдохнул и стиснул зубы, не позволяя себе сорваться.

— Повторите, — тихо, почти шёпотом.

— Донор найден. Все показатели подходят. Мы можем начинать подготовку.

Тэхён уткнулся рукой в лицо. Горло жгло, дыхание сбивалось, но он заставил себя говорить спокойно:

— Спасибо… — коротко, будто боялся, что одно лишнее слово разрушит хрупкую реальность.

Он отключил звонок. Некоторое время просто сидел в тишине, сжимая телефон в ладони, не двигаясь. И только потом позволил себе выдохнуть — резкий, рваный, будто заново научился дышать.

Он двигался, словно в тумане. Всё делалось само собой — умыться, переодеться, наспех перехватить завтрак. Ни вкуса, ни запаха — ничего. Только стук собственного сердца и звонкая мысль в голове: донор найден.

Уже сидя в машине, Тэхён дрожащими пальцами набрал Юнги. Тот ответил почти сразу.

— Нашли донора, — коротко сказал Тэхён, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Профессор пока не сказал, кто он, но… донор есть.

На том конце повисла пауза, потом Юнги тихо выдохнул:

— Ну… вот и всё, значит. Всё наладится, Тэхён.

Тэхён закрыл глаза, опустил голову к спинке сиденья.

— Послушай, в ближайшее время меня в офисе вообще не будет. Совсем. Ты сам понимаешь.

— Не беспокойся, — уверенно ответил Юнги. — Я справлюсь. Ты только держись там.

Тэхён кивнул, хотя Юнги этого не видел.

— Спасибо.

Он отключил звонок и на мгновение замер, глядя в окно машины. Мир вокруг казался всё тем же — люди спешили по своим делам, машины сигналили на перекрёстках, солнце било в стекло. Только у него всё изменилось.

Тэхён вошёл в палату, и сердце сразу сжалось — Чонгук был всё так же бледен, слаб, но в его глазах горел новый свет, тот самый, которого Тэхён так ждал.

— Тэ… привет, — голос Чонгука дрогнул, но в нём звенела надежда. — Ты слышал? Ты знаешь, что донора мне нашли?

Тэхён подошёл ближе, наклонился и обнял его осторожно, как что-то хрупкое, бесценное. На глаза сами наворачивались слёзы. И в какой-то момент они уже плакали вместе, прижимаясь друг к другу.

— Знаю, — выдохнул Тэхён. — Представляешь, меня так вырубило, что я даже не услышал, как профессор звонил.

Чонгук тихо усмехнулся сквозь слёзы и, не отпуская его, прошептал:

— Ты имеешь полное право отдыхать, слышишь?

Он чуть приподнял голову, посмотрел прямо в глаза Тэхёну и, будто заклинал:

— Я поправлюсь. Я буду жить.

Тэхён провёл ладонью по его щеке и покачал головой, всхлипывая.

— Я всегда тебе говорил, что ты будешь жить, милый. Всегда.

Дверь тихо отворилась, и в палату вошёл профессор. Он был сосредоточен, но в его взгляде сквозила та самая уверенность, которой всем так не хватало.

— Ну что ж, — начал он, поправляя очки. — Теперь наша главная задача — подготовка к пересадке. В ближайшие дни Чонгуку предстоят дополнительные обследования, чтобы убедиться, что организм готов. Затем будет сама операция. Это серьёзно, но мы сделаем всё, чтобы всё прошло успешно. После пересадки потребуется строгий режим: контрольные анализы, специальные препараты, чтобы организм принял донорский костный мозг, наблюдение круглосуточно. Реабилитация займёт время, но она необходима.

Тэхён слушал каждое слово, боясь упустить хоть что-то. Потом поднял взгляд и, почти не дыша, спросил:

— Профессор… а кто донор?

На секунду воцарилась тишина. Профессор посмотрел на них внимательно и мягко ответил:

— Донор попросил не раскрывать его имени.

Чонгук нахмурился, перевёл взгляд на Тэхёна — в его глазах мелькнуло подозрение, даже тень тревоги.

— Это… не ты?

Тэхён покачал головой и сразу сжал его руку.

— Нет, малыш. Я правда не знаю, кто это.

Профессор улыбнулся едва заметно и сказал тихо, но твёрдо:

— По-моему, это сейчас не имеет никакого значения. Главное, что донор есть.

Тэхён кивнул.

— Вы правы, профессор. Абсолютно правы.

Профессор продолжил, обращаясь больше к Тэхёну, но так, чтобы и Чонгук всё слышал:

— Первое, что мы сделаем, — начнём так называемую предтрансплантационную подготовку. Это химиотерапия. Она нужна, чтобы полностью «очистить» костный мозг Чонгука, чтобы организм был готов принять донорский. Лекарства сильные, могут быть побочные эффекты: слабость, тошнота, выпадение волос, возможно, будут язвы во рту. Но мы справимся, мы будем контролировать каждый шаг.

Тэхён сжал руку Чонгука, словно хотел передать ему часть своей силы. Чонгук кивнул, стараясь держаться, хотя его губы предательски дрогнули.

— Сколько это займёт? — глухо спросил Тэхён.

— Обычно около недели, — профессор поправил папку с бумагами. — После этого — сама пересадка. Технически операция выглядит так: донору под наркозом возьмут костный мозг из подвздошной кости. Процедура абсолютно безопасна, донор быстро восстановится. Сам материал введут Чонгуку через капельницу — как обычное переливание крови. Без разрезов, без скальпеля.

— А потом? — едва слышно произнёс Чонгук.

Профессор посмотрел на него внимательно, будто хотел, чтобы каждое слово врезалось в память:

— Потом начнётся самое важное — приживление. Первые дни будут критическими: нужно, чтобы клетки донора начали работать в твоём организме. Это может занять от двух до четырёх недель. В это время мы будем держать тебя в стерильном боксе, под полным наблюдением. Иммунитет будет на нуле, поэтому нужно будет исключить малейший риск инфекции.

Тэхён глубоко вдохнул, будто сам ощутил этот холодный вакуум слов.

— А если… если не приживётся? — его голос дрогнул.

Профессор спокойно, но твёрдо ответил:

— Мы сделаем всё, чтобы этого не произошло. Шансы хорошие. Донор идеально подошёл.

Эти слова ударили по Чонгуку сильнее, чем любое объяснение. Идеально подошёл. Он снова посмотрел на Тэхёна, в глазах мелькнула тревога и надежда одновременно.

Профессор сделал шаг назад, подытоживая:

— Сейчас главное — верить и держаться. Всё остальное мы возьмём на себя.

Тэхён кивнул, и его ладонь крепче сжала руку Чонгука.

— Слышал, малыш? — тихо сказал он, склонившись ближе. — Ты справишься. А я никуда не уйду.

Чонгук улыбнулся слабой, но искренней улыбкой и шепнул:

— Тогда я точно справлюсь.

Первые дни будто слились для Чонгука и Тэхёна в одно бесконечное «вчера».

День первый.

Утро началось с того, что медсестра принесла стерильный пакет с одеждой для Чонгука: мягкая хлопковая пижама, тапочки, шапочка. Всё — без посторонних запахов, без ткани, которая могла бы вызвать аллергию. Она объяснила:

— Отныне всё должно быть максимально чисто. Даже воздух вокруг тебя.

В палате убрали почти всё личное. Остался только маленький столик у кровати, да фотография в рамке, которую Тэхён упрямо поставил рядом с капельницей.

Потом начались капельницы. Сначала — препараты, подавляющие его костный мозг. Вены горели, тело ломило, и уже к вечеру Чонгука мутило. Тэхён сидел рядом, поддерживая голову, когда накатывала тошнота, и тихо шептал:

— Дыши, малыш. Всё это нужно, чтобы ты потом жил.

День третий.

Волосы начали оставаться на подушке. Чонгук смотрел на них и молчал. Но вечером он попросил:

— Побрей меня, пожалуйста. Я не хочу ждать, пока всё само выпадет.

Тэхён дрожащими руками взял машинку. Каждое движение отзывалось у него в груди болью. Когда последние пряди упали на простынь, Чонгук посмотрел на него и улыбнулся сквозь слёзы:

— Теперь я похож на тебя после армии, помнишь ты мне фото показывал и говорил какой ты красивый?

И они оба впервые за несколько дней рассмеялись.

День пятый.

Началась сильная слабость. Чонгук почти не вставал. Тело будто не принадлежало ему: всё время хотелось спать, мышцы дрожали, каждый шаг давался с трудом. Он почти ничего не ел — еда вызывала отвращение. Медсёстры приносили питательные смеси через капельницы, контролировали температуру каждые пару часов.

Тэхён не отходил. Иногда просто сидел рядом, сжимая холодную руку Чонгука, иногда читал ему тихим голосом что-то из телефона. Он старался не показывать страха, но ночью, когда Чонгук засыпал, его собственные глаза были красными от слёз.

День седьмой.

Профессор зашёл в палату. Его лицо было серьёзным, но спокойным.

— Мы закончили подготовку. Завтра — пересадка. Сегодня последний день.

Эти слова будто разделили мир на «до» и «после».

Чонгук, бледный и измождённый, но всё ещё с искоркой упрямства в глазах, повернулся к Тэхёну:

— Завтра я снова получу шанс, да?

Тэхён опустился на край кровати, поцеловал его в руку и прошептал:

— Завтра мы начнём жить заново.

И в ту ночь он не сомкнул глаз — просто сидел рядом, слушая дыхание Чонгука и молясь, чтобы оно никогда не оборвалось.