Часть 2 (2/2)

Суетливый бармен вертелся как уж на сковородке, тряся шейкером и разливая полученную жижу сидячим за высокими стульями гостям. Получалось это у него, мягко говоря, неумело — но после пятого бокала крепкого коктейля людям было явно все равно.

Все равно было и Таносу. Он стоял, уперевшись одной рукой на столешницу и подперев ею щеку. В другой руке медленно покручивал прозрачный граненый стакан, внимательно рассматривая содержимое. Его неоновая желтая футболка с широкими рукавами и растрепанные фиолетовые волосы в этот момент делали его похожим на экзотическую аквариумную рыбку.

Черным накрашенным ногтем с облупленным лаком Танос старательно отковыривал присохший на край стекла лист мяты. На дне оставалась немного янтарного виски, и рэпер, заметив приближающегося промоутера, наскоро опустошил его.

— Wow, bro, you came quite fast!<span class="footnote" id="fn_40421359_3"></span> А я все махал и думал, может этот парень вдобавок ко всему еще и слепой. Но я вижу, ты вполне быстро реагируешь на клиентов и их запросы.

Издав какой-то странный смешок на последней фразе Танос исподлобья уставился на Намгю.

— Что вы хотели? — сохраняя в голосе вежливость, Намгю, собрал все оставшиеся силы в яйца, поднял глаза, решив в отместку поизучать наглого гостя.

Тот скучающе потянулся, как черный кот, и протяжно зевнул.

— Намсу, выпей со мной, а? По-дружески. Let’s be friends<span class="footnote" id="fn_40421359_4"></span>.

Мысли в голове Намгю, и так не вполне соображающей, окончательно перепутались в непонятную кашу. Что ему надо? Выпить? И все? Бесплатно по-дружески? А зачем? Неужели ему не хочется это сделать с какой-нибудь напившейся девчонкой?

Намгю было открыл рот, но слова вдруг куда-то улетели. Попробовал что-то ответить, но горло словно сжало в болезненном спазме. Может, он и правда стал немым?

Не успев переварить это предложение, Намгю почувствовал запах знакомых духов. Ворвавшаяся из ниоткуда Соен что-то затараторила про рэпера Таноса и красивых девочек, которые сидят в углу напротив. Как будто из глубокой трубы доносился эхом ее писклявый голос. Она говорила что-то про то, какие они замечательные и талантливые, и безумно ему подходят, и как незабываемо скрасят всевозможными способами ему этот вечер.

Намгю вдруг резко захотелось взять и придушить ее толстую шею голыми руками, наблюдая как ее писк становится все и тише и тише, пока не исчезнет совсем. Хотя, если подумать, было бы даже куда лучше схватить со стола бармена нож для резки лайма и воткнуть его сначала в артерию, а потом, не переставая, продырявить все тело. Как надутый воздушный шар. Как убойную свинью.

Ее, а потом и тех девчонок в углу, и всех остальных в этой комнате. Чтобы впредь не прерывали Намгю своими голосами, громкой музыкой и не вмешивались туда, где их, блять, никто не спрашивал.

Соен было схватила Намгю за руку, чтобы проводить гостя, но тот, ощутив на себе ее горячие вспотевшие пальцы, резко дернулся, шагнув в сторону.

Это липкое, гадливое ощущение, на которое он старался не обращать внимания. Просто игнорировать, запрятав как можно глубже, и не доставать до конца жизни. Пусть трогают, пусть делают, что хотят. Главное самому снова не чувствовать себя жалким и немощным.

Но такое бывает, случается. Иногда все же внезапно прорывается откуда-то изнутри.

Как сейчас, например.

***

Намгю всегда знал, что женскому полу нужно только одно. Только одно: деньги или секс. Однако, бывало, что и то и другое, в зависимости от ситуации.

Денег у Намгю не было, но было тело. Было. Давно. Юное. Красивое, гладкое и подтянутое, с белоснежной кожей.

«Не бойся, никто не узнает», — как из ядовитого тумана откуда-то раздавалось эхо, когда кто-либо к нему, бывало, прикасался. Случайно, или нет.

И в голове, выплывая из дальних скрытых закоулков памяти, смутно обрисовывались черты упрятанной много лез назад картины.

Ему только исполнилось 13 лет. Странный возраст, когда внутри бушуют нелепые чувства, а тело порой само по себе реагирует на все окружающее вокруг. Снились бредовые сны, после которых на утро просыпаешься с мокрой тяжестью в трусах. Что ж, не надо было смотреть на ночь порнуху.

Мать говорила, у всех мужиков на роду написано быть нищими тупыми козлами. Мол, потому что они думают не головой, и не в состоянии сдерживаться и терпеть, когда надо.

В тот фантомный период жизни жили они с матерью вдвоем, в крошечной квартире на окраине Сеула. Отца не было рядом с рождения, кажется, он сторчался и помер где-то под мостом. В абсолютной бедности и всеми забытый. Упал в пропасть, потеряв сознание и связь с реальностью.

Оставшаяся одна мать, работала уборщицей весь день в дешевом кафе, и вечерами частенько выпивала.

Много.

Иногда она приводила для компании своих подруг или коллег по работе, и хорошенько набравшись, они засыпали на разложенных на полу простынях среди горы стеклянных бутылок.

В тот день мать опять вернулась поздно, уже за полночь. Не одна, а со знакомой, которая работала в соседнем кафе и нередко заходила в гости. Внешность у нее была не примечательная — совершенно обыкновенное лицо было невозможно запомнить.

Она всегда восхищалась Намгю, и улыбаясь, хвалила его за прилежность и помощь матери, замечая каждый раз, каким хорошеньким мальчиком он растет.

Глаза слипались, тело не слушалось, и уставший после долгого учебного дня Намгю встретил их приготовленной дешевой лапшой, и извинившись, отправился спать.

Сквозь сон были слышны смешки и негромкие возгласы с кухни. Они пили. Потом все стихло.

Заснули.

Голова практически отключилась, но погруженное в полудрему тело ощутило сквозь сон слабые прикосновения. Теплые пальцы гладили его и сжимали в самых разных местах. Хотелось кричать, но как в кошмаре, рот не открывался, пересохшее горло свело, а руки и ноги напряженно застыли.

«Не бойся, никто не узнает».

***

Сны бывают очень разные. Странные и жутко реалистичные. Тот сон Намгю не смог забыть, хотя и пытался это сделать целых 15 лет.