Глава 11. Одиночество не зависит от количества людей вокруг (1/2)

Ил была в ярости. Очень редко Ария выводила её так сильно, но вот сегодня… Да, жизнь с сестрой становилась просто невыносимой. С сёстрами вообще редко бывает легко, но вот с сёстрами, которые решают, что ты ведёшь себя совершенно неправильно при том, что сами пытаются затащить в койку парня, у которого есть девушка… Ил этого не понимала. Она уже смирилась с тем, что Ария втюрилась в душного Эйдена — пусть это останется на её совести. Но вот то, что она смела хоть как-то осуждать её саму, — нет, решительно, Ил отказывалась воспринимать это чем-то адекватным.

Она бросила велосипед возле калитки и рванула к парадному входу. Хорошо бы этого урода Александра не оказалось дома. Если Ария и конченая дура, которая не в состоянии понять: мать крутит с этим высоким европейцем, Ил — не такая. И как вообще можно обвинять в чём-то Ил после того, что происходит у них под носом?

Ил заметила, что окно в гостиной приоткрыто — в доме Нильсенов вечный сквозняк. Вероятно, именно ради сквозняка Алекс навтыкал эти жуткие огромные окна по всему дому. Девушка распахнула створку ещё сильнее и осторожно влезла в гостиную. Тишина. Ил поднялась на второй этаж, будто бы грабитель, и постаралась вспомнить, за какой дверью скрывается мастерская Сэма. Неловко будет столкнуться с Алексом.

Наугад Ил толкнула дверь. Она была в этом доме только однажды, но надеялась на свою прекрасную память. А на что ей ещё было рассчитывать?

За дверью была лестница на чердак — всё именно так, как помнила Ил. Она поднялась по белёным ступеням. Наверху её встретило огромное распахнутое настежь окно, и, будто бы в мелодраме, на ветру колыхалась тонкая тюлевая занавеска. Ил поёжилась. В их штате в начале октября погодка тёплая, при большом желании можно даже искупаться, но этот ужасный сквозняк…

— Ил? — из-за мольберта выглянул Сэм.

Он выглядел как самый настоящий художник. В белой футболке, перепачканной красками, весь такой взлохмаченный. Ил удивлённо смотрела на него несколько секунд. Даже себе девушка не могла объяснить, что именно её так удивило. Просто она увидела Сэма — и как-то стало спокойнее.

— Что-то случилось?

— Я вошла через окно, — с деланным вызовом сообщила она. К чему всё это позёрство?

— Очень мило с твоей стороны… — Сэм бросил кисть в стаканчик с водой и принялся вытирать руки.

Рисование для Сэма — процесс интимный. Да, делать скетчи он может где угодно, но вот работа за мольбертом…

— Так у тебя что-то случилось? — повторил он вопрос.

— Я поссорилась с сестрой и не хотела видеть мать. Выбирала между тем, чтобы залезть в какой-нибудь заброшенный дом или наведаться к тебе.

Ил обхватила себя двумя руками. Странное чувство трепета. Илона ведь никогда не трепетала перед парнями. Или нет?

— А ты ещё не бывала в местных заброшках? — удивился Сэм. Ему, признаться, польстило, что она подумала о нём.

— А ты? — хмыкнула Ил.

— Разумеется.

Сэм об этом говорил как о само собой разумеющемся, будто бы все должны непременно лазать по заброшкам.

— Они что, открыты? — вновь приподняла бровь Ил.

— Ну да, а зачем их закрывать? У нас здесь нет бездомных и преступности. Ритерфол — город настолько скучный, что за полвека запустения никто даже не подумал обнести Саммер-стрит.

Сэм наконец-то пришёл в себя и решил не удивляться вторжению Ил. Он приблизился к ней и обнял. Сэм испытал какое-то странное чувство. Но объяснить его не смог. Просто внезапно он не почувствовал желания, которое обычно возникало у него при встрече с Ил.

— Так хочешь наведаться в какой-нибудь особняк? — Сэму не хотелось, чтобы Ил задерживалась в мастерской, пока он работает над новой картиной.

Ил поколебалась и кивнула. Какая разница, куда идти — главное, не домой. Они вышли через главный вход и побрели по пустой улице.

— Из-за чего ты поссорилась с миссис Флэйтен? — уточнил Сэм, почувствовав, как Ил прижимается к его плечу.

— Ну… Совокупность факторов… — Ил явно не горела желанием откровенничать.

— А с Арией? Тоже совокупность факторов?

— Как ты думаешь, они спят? — не стала отвечать на его вопрос Ил.

— Кто? — растерялся Сэм.

— Мама и твой… Алекс?

Сэм нахмурился. Ему хотелось сказать, будто он уверен, что между ними ничего нет. Но не мог. Его эти мысли тоже мучили.

— Она такая тварь… — протянула Ил, сворачивая к одному из домов.

Сэм решил не уточнять. Ил — из тех, кто расскажет куда больше, если не задавать дурацких вопросов.

— Ты знаешь, что её последнему любовнику было двадцать пять?

— Ну, Александру уж за тридцать. Он для неё выходит староват… — попытался пошутить Сэм.

— Знаешь, что меня в ней бесит больше всего? — Ил отворила скрипучую калитку одного из домов с видом на лес. — Она обещала, что этого больше не повторится. И что мы видим?

Девушка издала какой-то сдавленный звук, похожий на рык или попросту стон отчаяния. Да, вернее — второе. Так страдают люди, которые дорожат теми, кто раз за разом предаёт их доверие.

Ил поднялась на крыльцо. Обернулась на Сэма. Тот лишь елейно улыбнулся:

— Неужели боишься привидений?

— Может быть, даю тебе последний шанс сбежать?

Ил дёрнула двустворчатую дверь. Она с шумом распахнулась.

***Илона никогда не ладила с матерью. Более того, она искренне презирала Люси за то, как та живёт. С отцом дела обстояли иначе. Они буквально не были знакомы. Дерека Флэйтена вечно не было дома. Если Ария искренне тянулась к отцу, старалась проводить каждую минуту, когда тот оказывался в поле её зрения, то Ил сознательно решила его полностью игнорировать.

Люси старалась с пониманием относиться к чувствам дочери, но даже её ангельское терпение время от времени давало сбой. Самый жуткий период для всех — прошлый год. Когда Илона выяснила, что мать снова начала изменять отцу.

Иногда Ария пыталась вспомнить, почему вся эта история так сильно вывела Ил из колеи, но никак не могла. Сколько бы ни пыталась, она не понимала, в чём была суть проблемы. Доктор Ли говорила, что это нормальная защитная реакция — вытеснение всего негатива. Разумеется, Ария не рассказывала доктору об интрижках матери, но в целом, девушка чувствовала, что часть её воспоминаний, связанных с сестрой, стёрлись. Наверное, лучше спросить напрямую у Ил, но разве та расскажет.

В тот день Ария вновь задумалась над тем, чтобы перечитать дневники. Она редко осмеливалась сталкиваться с реальностью, но, кажется, пора…

Внизу Ил ругалась с мамой. Ария пыталась не слушать, но не могла. В какой-то момент она плюнула и пошла на лестницу. Лучше уж знать, что случилось… Или нет.

В холле Ил загораживала маме выход. Люси устало повторяла, что так она опоздает на самолёт. Мама снова уезжает… Ария не хотела оставаться дома одна. Не хотела чувствовать себя брошенным ребёнком. Ей так нравилась идея переехать в новый дом. Так нравилась возможность начать всё с чистого листа. И всё снова повторяется. Будто бы в страшном сне, в кошмаре, из которого не выбраться.

Ари подошла к перилам. Ил ведь сейчас снова разобьёт…

— Опять уезжаешь?! — вопила Ил.

— Солнышко, я не понимаю, что случилось… — устало простонала мама.

— Не понимаешь?! У тебя снова какая-то интрижка? С Алексом? Или с Сэмом? А, мам! Почему ты вечно пытаешься всё отобрать у своих детей? Почему? — её голос внезапно дрогнул.

У Илоны никогда не дрожал голос. Кажется, никогда…

— Котёнок, я не понимаю…

— И почему ты уезжаешь?!

Кажется, ссорились они достаточно долго, потому что Ил будто бы уже в сотый раз повторяла одно и то же.

— Прости, но мне очень нужно в Лос-Анджелес… Ты же знаешь, студия… Прости…

Мама не извинялась. Наверное, в определённый момент у человека просто не остаётся сил горевать. В прошлом году Люси выплакала все слёзы, которые были ей отведены. Больше она не могла.

— Неважно! — Ил стукнула по косяку и устремилась наверх. Как в тот раз. — Проваливай. Убирайся!

Ария отпрянула, пропуская сестру. Она вновь посмотрела вниз. Мама по-прежнему стояла в центре холла, не понимая, что делать. Ария вздохнула и пошла вниз. Она подошла к своей несчастной матери и крепко её обняла. Люси вздрогнула.

— Мне так жаль, мама, — пробормотала Ария, утыкаясь ей в грудь.