3. Если что-то произойдет (1/2)

Владимир уже был дома, когда Сергей тем поздним вечером вошел в квартиру.

Избавившись от обуви и верхней одежды, Сергей устало привалился спиной к двери и прислушался: стояла спокойная тишина, только с кухни раздавался негромкий звон посуды, словно кто-то накрывал на стол. Через несколько секунд в коридор вышел Владимир, и Сергей, не дав ему ничего сказать, оттолкнулся от стены и вместо нее теперь привалился к диву, устало оплетая его руками. Тот негромко хмыкнул, но обнял в ответ, почти невесомо проводя ладонями по плечам.

— Поздно, — заметил негромко, вплетаясь пальцами в волосы Сергея и вырывая этим негромкий согласный полустон. Сергей прикрыл глаза и, кажется, собрался засыпать прямо в прихожей, обнявшись с Владимиром — а тот не торопился ему мешать.

— Дел скопилось намного больше, чем я думал. Долой больничные, — пробормотал Сергей негромко и, определенно не желая куда-то еще двигаться, устроил голову на плече Владимира удобнее, позволяя продолжить перебирать волосы. — А мама где?

— Я проводил Елену Николаевну в деревню. Она решила не дожидаться, пока ты вернешься, — перед последним словом Владимир едва заметно запнулся, на это же мгновение задержав руку над головой чуть дольше, но тут же вернулся к своему занятию.

Сергей чуть улыбнулся, благодарно касаясь губами шеи Владимира — уж куда дотянулся.

Ему нравилось, определенно, очень нравилось, что Владимир начинал привыкать к обращению «ты» и постепенно все свободнее им пользовался. Это словно значило, что он позволял себе больше довериться, больше расслабиться, больше открыться.

Это не могло не радовать.

— Спасибо, — негромко выдохнул Сергей в конце концов и, переместив руки по спине Владимира на лопатки, обнял удобнее. И замер, глубоко вздохнув.

И все это вдруг показалось Владимиру каким-то… вымученным. Неправильным. Не усталым вовсе — потерянным и разбитым. Словно что-то случилось, что-то совсем не радостное, но рассказывать Сергей не торопился. Не хотел? Не считал нужным? Не мог или не желал довериться? Ни одно из предположений Владимиру совсем не понравилось, но торопить он не стал. Только провел ладонями по плечам Сергея еще и, не решившись отстранить, едва уловимым движением потянул своего колдуна вглубь квартиры.

— Ужин? — предложил негромко.

Сергей, подумав мгновение, согласно что-то промычал, но так и не сдвинулся толком с места. Лишь крепче вцепился пальцами в плечи Владимира, словно удержаться пытаясь. На ногах устоять. Одному не остаться.

Не рассыпаться.

Эта мысль не порадовала Владимира еще больше предыдущих, и он, проведя кончиками пальцев вдоль позвоночника Сергея, чтобы привлечь его внимание, уточнил негромко:

— Что-то произошло?

— Нет, — не задумываясь ответил Сергей. Помолчал несколько секунд и все же добавил тише: — Просто поцапался с одним коллегой. Не сильно, но…

Он вздохнул и неопределенно махнул рукой. Владимир склонил голову к плечу.

— Точно ничего серьезного?

— Точно.

Сергей совсем стих и ткнулся носом в плечо Владимира, пальцами, кажется, еще крепче цепляясь за него. Владимир же медленно кивнул, крепче прижимая своего колдуна к себе и словно пытаясь спрятать от дурных мыслей. И у него это почти получилось: по крайней мере, плечи Сергея наконец расслабились, и он шумно, протяжно выдохнул, словно отпуская ситуацию.

— Не расскажешь? — на всякий случай спросил Владимир спустя еще минуту тишины и лишь кивнул, сдаваясь, когда Сергей проговорил почти неслышно:

— Это не так важно, как может показаться.

На правду это походило едва ли, но Владимир спорить не стал. Да и не дали ему этого: осторожно отстранившись, Сергей коротко поцеловал его в губы и чуть улыбнулся.

— Привет, кстати.

— Привет.

— Ужин, говоришь?

— На столе.

Сергей кивнул и, потянувшись, уже было отправился на кухню, но Владимир перехватил его за запястье. Сжал — не слишком крепко, но достаточно ощутимо, чтобы Сергей вновь развернулся к нему и недоуменно приподнял брови. Но Владимир заговорил не сразу. Несколько мгновений задумчиво изучал лицо Сергея и только потом произнес, склонив голову к плечу:

— Смею надеяться, ты расскажешь, если произойдет что-то, что будет беспокоить сильнее большого количества дел после больничного.

— Владимир… Правда, ничего страшного не произошло и подробности тебе ничего не дадут, — Сергей тяжело вздохнул и покачал головой устало. Перехватил ладонь Владимира и, осторожно разжав его пальцы, взял за руку. Кивнул. — Но да, я расскажу тебе, если что-то произойдет.

Интонация, с которой Сергей произнес эти слова, Владимиру не понравилась; он знал: с такой отчаянно врут в попытке скрыть нечто болезненное.

А, вполне возможно, ему эта интонация лишь послышалась в обычной усталости. Владимир слишком хотел верить в слова Сергея.

«Вот это точно последствия связи», — мелькнуло в голове недовольное, когда Владимир позволил Сергею увести себя на кухню и развивать эти мысли не стал, с теплым довольством где-то в районе сердца наблюдая за тем, как Сергей, прикрыв глаза, с любопытством принюхивается к запахам ужина.

***Совместные вечера в гостиной давно уже вошли в привычку. Только если раньше Сергей и Владимир коротали время, рассевшись по разным краям дивана, или кто-то и вовсе уходил на пол, поближе к горящем камину — особенно зимой и в начале весны, — то теперь о соблюдении дистанции не шло и речи. И хотя греться уже не было никакой необходимости, они все равно тянулись греться друг о друга.

Касания стали неотъемлемой частью их совместной жизни — они словно надышаться пытались перед тем, как Владимир будет вынужден вернуться в общежитие дивов на ближайший год. Надышаться перед тем, как подобные совместные вечера если и останутся, то будут такой же редкостью, как раньше — прикосновения. И никакой возможности от этого увильнуть.

Касания стали неотъемлемой частью их совместной жизни, и как-то иначе совместные вечера уже не представлялись.

Сначала было тяжело. Сергей касался Владимира нерешительно, очень осторожно, готовый в любой момент остановиться и отстраниться; Владимир не касался Сергея вовсе, не торопясь преодолевать этот барьер в принципе.

Проблему решили совместные ночи: впервые оставшись в одной постели в вечер выписки Сергея из больницы, разойтись по разным комнатам они уже не смогли. Не то чтобы кто-то из них вообще пытался; обнаружив себя на утро в объятиях оказавшегося до одури тактильным Сергея, Владимир понял, что не готов ни на что променять это непривычное, но такое удивительно правильное ощущение спокойствия, уюта и нужности — Сергей цеплялся за него во сне словно за самое важное, что есть в его жизни, и от одной этой мысли в груди у Владимира разливалось незнакомое до этого момента ощущение нежности.

Сергей остался его колдуном.

Как ни крути, а Сергей остался его колдуном, так же, как Владимир остался его дивом — даже после отвязки.

От этой мысли становилось одновременно и хорошо, словно от дорогого вина, и дурно. Когда Владимир успел так близко подпустить к себе этого человека? Почему позволил себе это? Что такого увидел в Сергее в момент, когда впервые решился подпустить его достаточно близко? Ответов на эти вопросы у Владимира не было, но он и искать их уже перестал, позволяя себе наедине с Сергеем безрассудно тонуть в ощущении нужности, правильности и защищенности.

Защищенности — странно это, конечно. Сергея самого не лишним было бы защищать, и Владимир должен был бы это делать, будь он привязан к Сергею как личный див. Сергей, однако, в защите вовсе не нуждался: он и сам прекрасно справится, если будет необходимо, даже несмотря на всю его поразительную мягкость и осторожность. И, возможно, в том числе поэтому Владимир чувствовал уверенность, что ему не причинят вреда и боли, уверенность, что ему помогут и поддержат, что не бросят, не предадут; уверенность — он и правда зачем-то нужен.

Возможно, как раз из-за этой уверенности, а не из-за наглости, Владимир постепенно все больше позволял себе рядом с Сергеем.

Хотя и из-за наглости тоже.

И, возможно, в том числе из-за этой уверенности Владимир после очередного не самого простого дня на службе с колдуном Дмитрием, уже дома, когда они с Сергеем переместились в гостиную, положил голову сидящему на диване Сергею на колени и, перевернувшись на бок, обнял за талию, прикрыв глаза.

— Интересное начало вечера, — негромко хмыкнул Сергей от неожиданности, но отпихивать Владимира не стал. Только чуть поерзал и вплелся в его волосы пальцами, осторожно поглаживая.

Владимир в ответ, судя по интонации, что-то проворчал, но настолько тихо, что Сергей почти ничего не разобрал. Не то чтобы Сергей в целом требовал хоть какого-то ответа: Владимир не выглядел желающим о чем-то говорить, а потому и смысла пытаться Сергей не видел никакого. Так что лишь глубоко вздохнул и, склонившись, клюнул Владимира в висок. На это див отреагировал все таким же негромким, но куда более довольным мычанием. Сергей невольно усмехнулся.

Ему определенно нравилось, что Владимир все больше расслаблялся рядом. И определенно нравилось, что то, что между ними происходит — постепенно все больше начинало напоминать обычные человеческие отношения. По крайней мере, Сергею так казалось.

А еще ему казалось, что что-то все-таки не так. Не между ними, но — в целом. Словно где-то война, о которой все знают, но Сергей почему-то не в курсе.