12. Напряжённые (2/2)

— Ну? — Реагирую холодно. Я уже знаю, что если разговор и состоится, то будет паршивый. Да и… Стоит ли говорить, если… Блять! Я все ещё на что-то надеюсь.

Что у нас с ним вообще? Отношения? Нет. Любовь? Какая, на хуй, любовь? Да я его знать не знаю. И все, что он о себе рассказывал — что из этого правда, а что нет?

Пиздец, какой же я идиот!

Все это время, пока я по нему типа страдал, я будто плавал в другой реальности. Ну что у меня может быть с пацаном? Да и ещё и с таким молодым? Нет, все-таки то, что он пацан — безумнее, чем его возраст.

— Я ничего такого не сделал. — У него несмело прорезается голос.

— Если бы ты ничего такого не сделал, мы бы сейчас так не напрягались. — И зачем я продолжаю с ним разговаривать? Вижу, он не хочет прекращать, но и нет никакой конкретики.

Я не знаю, что у него происходит. И наивно надеюсь, что сейчас все решится в хорошую сторону. Вдыхаю и откидываюсь на спинку. Протягиваю обе руки вперёд и берусь за руль.

— Если хочешь, говори. Если нет, то пошли ко всем. — Голос у меня резко садится, а настроение стремительно падает.

— Я хуйню сделал. — Это я уже и так понял. Звучит угрюмо и виновато. Он мог бы сказать конкретно, но начинает издалека.

Я не могу и не хочу вытаскивать из него по одному слову. Хорош.

— Понятно. — Открываю дверь со своей стороны, чтоб выйти. — Пошли.

— Нет! Стой! — Касается моего плеча в попытке остановить. Смотрю на него, и он резко выпаливает на выдохе, — Я вчера гулял с парнем. Я тебе о нем говорил. Мы про́сто гуляли.

Я мог охуеть, а это признание могло стать громом среди ясного неба, но я уже был готов к какой-то херне. Я был готов даже к чему-то худшему.

Снова откидываюсь на спинку. Опускаю глаза и зависаю. Я не знаю, что думать, и в голове крутится только один вопрос:

— Ка́к вчера? В какое время? — Мы же вчера были в пути, а потом здесь.

— Ну… Днем.

Пиздец. Я усмехаюсь. Ну да. Вполне очевидно.

— Это тот, что из другого города?

— Стас, у нас ничего не было, правда. — Тараторит, заикаясь, в такой спешке, как будто у него ограничено время. — Я только с тобой хочу. Я сам хотел тебе про это сказать, но побоялся. Это глупость была. Я тупанул. Не надо было. Прости.

— Я позвонил тебе около трех часов дня и предложил тебе поехать сюда со мной вечером. — Вспоминаю вслух и, кажется, понимаю, в чем подвох. — Ты был с ним в этот момент?

— Да. — Он говорит правду, потому что уже начал ее говорить. Но видит, что где-то проебует, только не может сообразить в каком именно месте.

— Выходит, ты вчера, до моего звонка думал, что у тебя свободный вечер. Значит, вы планировали что-то ещё? — Медленно подвожу итог и ухмыляюсь.

Вопрос оказался для него неожиданным. И все последующие будут такими же. И он это видит. Он понимает, что сейчас не сможет ничего просчитать наперёд.

— Стас… Я же с тобой поехал. — Я слышу, что он почти плачет, но продолжать не хочу. И я злюсь. Пиздец, как же я злюсь. — Всё не так. Дай мне объяснить. Пожалуйста.

— Ты с ним встретился по какому-то делу? Или как друзья?

— Уточняю с издевкой и только для того, чтоб ускорить бестолковый разговор.

— Нет. Просто… Мы с ним договаривались на прошлой неделе, что он приедет в эту пятницу и мы увидимся… Просто это было раньше, чем ты предложил попробовать встречаться и я… — Он сбивается от моего раздраженного вздоха. Он в отчаянии. — Я не хотел, Стас. Просто по-тупому получилось.

Было неудобно отказать, что ли? Или так, про запас? Коллекционер хренов, блять. Нет, это не лезет ни в какие ворота.

— Выходи из машины! — У меня больше не получается держать равновесие. Мной полноценно управляет ярость. Я её осознаю, но не могу заглушить.

— Стас…

— Выходи, пока я тебе не втулил!

Блять! Нужно остыть. Я не хочу сейчас пытаться его понять. Да и что понимать? Что он и правда тупанул? Что он сделал глупость не специально? Да. Разумеется, не специально. Но даже самая маленькая глупость не совместима с по-настоящему серьёзным. Значит, я для него – так...

Долбоеб, блять! Пылинки еще сдуваю с него.

Дышу. Откидываю голову на спинку и закрываю глаза, чтоб не видеть, как он выходит. Только слышу шуршание, звук замка и хлопок дверью.

Ситуация, сука. Ни мне, ни ему некому об этом рассказать. Каждый будет переживать в одиночку. И по-другому никак.

Прикольно выходит. То у него не было никого. А потом сразу двое. Хотя хрен его знает. Может и был. И как ему верить, если я узнаю о нем правду, только когда он случайно палится.

То, что они вчера виделись, это ещё полбеды. А вот то, что он сегодня закидывает его сообщениями… Это как понимать? Значит, между ними что-то есть? Или тот пацан так думает? Или Денис ещё не определился?

Он ему ничего не сказал.

Хочется газануть, завестись и лететь по трассе на превышенной скорости, бухать за рулем, а потом врезаться в столб. Хочется свалить отсюда куда подальше, молча, никого не предупреждая. Только Сашка… Он не поймет. Хотя моя рожа подходит скорее к рекламе уксуса, чем к праздничному дню.

Не знаю, куда деться.

Ненавижу его!

А себя ещё больше!

Блять, какой же я кретин!

Выхожу из тачки. Хочется въехать дверью изо всей силы, но, сука, жалко. Да и как кусок железа меня успокоит?

Проношусь через двор. Залетаю в дом и сразу в ванну. Сейчас два варианта. Либо свалить отсюда, либо как-то успокоиться.

Склоняюсь над раковиной. Глаза горят, и я плотно сжимаю веки. Внутри по задней стенке носа сползает тёплая влага до самого горла и во рту появляется соленый привкус. Не хочется их открывать.

Звонит телефон. Не хочу смотреть. Если он, то хуй отвечу. Но это может быть кто угодно. Даже с работы. Приходится посмотреть.

Сашка.

— Да.

— Ты где пропал? — Его голос звучит на фоне других голосов, как будто он на базаре. — Хотел, чтоб ты мне с мангалом помог.

— Я в доме. — С трудом удаётся ответить спокойно, только он все равно замечает:

— Стас, ты в порядке?

— Слушай, Сань, — вздыхаю, — Есть покурить?

— В смысле?

— В смысле, трава.

— Ну… — Медлит. Теряется и похоже, понимает, что я ни хуя не в порядке. Он ведь знает, что я не любитель. — Найдём, если надо… Случилось что-то?

— Да… — Не вижу смысла врать. Скрыть не получится. А просьбой о траве я и так себя выдал. Причем намеренно. Идиот! — Но там такое… Мелочи. Никто не умер.

— Понял. Расскажешь?

— Нет.

— Ладно. Ну… Выходи тогда. Я во дворе.

— Сейчас иду.