Глава VIII (1/2)

Июль, 2023 г., Майами

После командировок обычно хочется вернуться домой. Ближе к семье, любимым людям, привычным вещам. Хочется пару дней провести спокойно и в тишине, желательно, чтобы никто не беспокоил по пустякам. Но Чонгука не радует такая перспектива. Его тяготит одна только мысль о том, что предстоит вернуться в просторный светлый дом.

Автомобиль бизнес-класса ловко ускользает от препятствий на дороге, с комфортом пытаясь доставить клиента до офиса. И пока Чонгук сидит внутри, его охватывает необоснованное чувство паники и плохое предчувствие.

Рабочий день, должно быть, в самом разгаре, и никто не ждет его возвращения. Но если выбирать между домом и работой, то Чонгук определенно выбирает второе. И это совсем не из-за того, что он трудоголик. Просто у него действительно нет выбора.

Машина тормозит у парадного входа в офисное здание небольшого бизнес-центра. Чонгук оглядывается по сторонам и уверенно заходит внутрь. Обычно, когда самолёт успешно приземляется, люди первым делом звонят своим близким. У Чона руки чешутся, чтобы набрать выученный номер, но он всё ждет, словно тренирует своё терпение.

На этаже его добродушно приветствует охрана и секретарь с ресепшена — молодая девушка, к которой первое время настороженно относился Тэхён. Чонгук проходит по холлу, мельком бросая косые взгляды на сотрудников. Сейчас совершенно нет настроения для того, чтобы проводить беседу или улыбаться каждому встречному. Поэтому он старается как можно быстрее завернуть за угол, открыть свой кабинет и спрятаться там. Желательно, до глубокой ночи. А ещё лучше — до утра, и без зазрения совести сказать после Тэхёну, что появилось слишком много работы, и накопилось бесконечное множество бумаг.

Чонгук открывает дверь и замирает на пороге, активно моргая несколько раз. Возможно, жара так действует на разум, или смена поясов, или перелёт. Галлюцинации вполне могут быть и у нормальных людей. Но ведь не такие.

Его супруг, его милый Тэхён стоит к нему спиной в своем роскошном красном костюме и хлещет чем-то по обнаженной спине другого мужчину. И кого?

— Тэ-хён, — сухо произносит Чонгук, цепляясь за дверную ручку. Тот реагирует мгновенно. Замирает с поднятой рукой и зажатым в ней до посинения жгутом. Он поворачивает голову, и Чонгук ловит его испуганный и одновременно разъяренный взгляд.

Ох, Тэ, что же такого сделал этот мужчина? Чем он так провинился, что вызвал такую сильную ненависть?

— Что здесь происходит? — Чонгук заходит внутрь, захлопывая дверь. Его сотрудники в поте лица трудятся за стенкой и даже не подозревают, что за кровавая расправа сейчас происходит под их носами.

Чон косится на мужчину и узнает в нём нового сотрудника — Мин Хёна.

— Твою же мать… — шипит Чонгук, нервно дергая пальцами галстук и ослабляя его. Лучше бы и вовсе не возвращался. Прилетел «домой».

Как же его тошнит.

Тошнит от этой страны. От этой бесконечной жары, стоит только выйти из дома. Тошнит от постоянной слежки мистера Кима, от его уродливой натянутой улыбки. Тошнит от собственного красивого, сексуального мужа по имени Тэхён. Тошнит от всех воспоминаний, связанных с ним.

Это как сироп, который ежедневно добавляешь в любимый кофе. Если пить его слишком часто и много, можно перенасытиться. Всегда нужно вовремя остановиться. Но если этот сироп льется не по твоему желанию? Что делать тогда?

Слишком приторно. Так, что даже одно маленькое воспоминание, уже способно вызвать рвоту. Чонгук прикладывает сжатый кулак к губам, делая глубокий вдох носом.

Нужно взять себя в руки.

Чонгук откидывает свою сумку на диванчик и подходит ближе к Хёну. Он протягивает ему руку и помогает подняться с колен. Усаживает на стул и наливает стакан воды.

Изредка косясь на сотрудника, который более-менее успокаивается, но по-прежнему молчит, трясясь и отхлебывая воду, Чонгук набирает номер охраны, прося к себе в кабинет именно Чохэ и Джиро. Эти двое давно работают на семью Ким, и крови видели, наверное, побольше, чем сейчас видит Чонгук на светлом ковре кабинета.

Сотрудники охраны быстро оказываются в помещении и моментально ориентируются в сложившейся ситуации. Разумеется, им не привыкать. Подхватывают Мина под руки и выводят его через запасной выход из кабинета. Так, чтобы его ненароком не увидели другие. Так, словно тут избавляются от конкурентов грязным способом.

Но Чонгук, черт возьми, совсем не такой!

Дверь за охранниками закрывается, и Чон просто смотрит на маленькое красное пятно на ковре, раскачиваясь в кресле. Тэхён безмолвно стоит около его рабочего стола, всё ещё удерживая дурацкий жгут и осторожно поглядывая на Чонгука.

— Чонгук, я… — начинает мямлить тот, который буквально несколько минут назад лупил парня по спине, невзирая на его крик и боль. — Так вышло.

— Что ты там сказал? — Тихо переспрашивает Чонгук, не веря своим ушам.

— Так вышло, я…он меня, — невнятно пытается объяснить Тэхён, крепче сжимая орудие пыток.

— Когда я вошёл в кабинет, ты выглядел более уверенным, чем сейчас.

— Чонгук, это я должен злиться, а не ты, — наконец смелеет парень, отшвыривая жгут и хлопая ладонью по столу, заставляя Чонгука оторвать взгляд и обратить внимание на себя.

— И на что, позволь узнать, ты злился, если я даже в офисе не был? Если я, — наклоняется чуть ближе, делая глубокий вдох, — блять, даже в стране не был! Чем же я тебя так сильно разозлил на этот раз, любимый?

— Зачем ты нанял его на работу?

— Что? — Хмурит брови Чонгук, даже не сразу понимая причину претензии.

— Зачем ты нанял на работу этого парня. Ты видел это? — Тэхён криво улыбается и толкает рукой темный сверток на столе, вынуждая Чонгука заглянуть внутрь.

— И что? Это таблетки для меня.

— С каких пор твои сотрудники носят тебе таблетки?

— Ты больной? Он мой личный помощник. Если ты думаешь, что можешь избивать человека до полусмерти за то, что он выполняет свою работу, Тэхён, то ты сильно ошибаешься. Я мирюсь с твоими выходками, но, — Чонгук поднимается из кресла, сокращая расстояние между ними, и небрежно перехватывает шелковую рубашку, выглядывающую из-под чужого пиджака, — только из-за того, что твой папаша просто чертов психопат. И ты не лучше, Тэхён, — выплевывает прямо в губы, даже наслаждаясь растерянным выражением лица. — Хочешь выместить злобу? Вымещай на мне. Тем более тебе не впервой. Или что. Боишься, что я смогу тебе ответить?

Он отшвыривает Тэхёна, обходя его и поворачиваясь спиной. Нет сил смотреть ему в лицо.

Лучше бы он остался в Канаде.

Чонгук массирует пальцы, цепляясь взглядом за металлическое кольцо. Напоминание о том, что в болезни и в здравии он теперь не один. Что ему есть, куда идти и кому падать в ноги. Или, может, правильнее сказать с кем падать.

Сколько людей ещё должны пострадать от рук Тэхёна и его папаши? Лучше бы он не разрывал бумаги о расторжении брака. Может быть, сейчас не стоял бы здесь. Возможно, брат был бы жив.

— Чонгук, — осторожно зовут из-за спины.

Сейчас будет извиняться. Придумает оригинальный способ. Какую-нибудь второсортную речь о том, что его бес попутал. Бес давно попутал и его, и его семейку, и уже тянет свои черные, грязные лапы к нему — Чонгуку, только он всё никак не сдается.

А, может, ну его нахер? Плюнуть на всё. Будь, что будет.

— Чонгук, прости меня…

— Замолчи, — из последних сил просит Чонгук. — Я устал слушать это каждый раз. Меня тошнит от такого. Если бы я не пришел, что бы ты сделал? Убил его? — Чонгук разворачивается, убирая руки в карманы и наблюдая за тем, как всхлипывает Тэхён.

Плачет так, будто это его отмудохали по спине.

— Ты мог бы избежать этого, если бы не нанимал на работу! — Возмущается Тэхён, вытирая тыльной стороной пиджака слезы со щек.

— Может, стоит поговорить с твоим отцом о том, чтобы тебя положили в клинику? — Не удерживается от едкого комментария в сторону супруга и усмехается, когда видит, как у того бровь дёргается.

Тэхён нормально злиться не умеет. Он умеет просто отключаться. А на его место приходит какой-то больной незнакомец. Сломленный маленький мальчик, который готов слепо верить своему отцу и рассказывать ему всё, что происходит с ним в жизни. Больной, одинокий и такой уязвимый. Чонгук знает и эту сторону Тэхёна. Знает и чертовски любит его. И он давно смирился, что это с ним что-то не то. Ведь здоровые люди не выжили бы в такой обстановке. Как-то Юнги сказал, что он болен. Так вот это чистая правда. Он настоящий мазохист, который просто с ума сходит от полученной боли, которую причиняет ему Тэхён и его дьявол, стоящий за спиной.

— Ты совсем меня не уважаешь, — брезгливо бросает Тэхён, шмыгая носом. — Знаешь что, Чонгук? Я расскажу отцу!

Любимая фраза. Я расскажу отцу, и отец обязательно всё решит. Они уже проходили это миллионы раз. Так было неоднократно. И Чонгуку уже не страшно, если «папа узнает».

Страшно только, что сделает Джисон, если вдруг узнает о том, что Чонгуку известен его грязный секрет. Что сделает с ним или с Тэхёном? Все меньше сил и желания сохранять это в тайне. К самому неприятному разговору с мужем они так и не возвращались с того дня, но Тэхён прекрасно понимает, что Чонгук в курсе ситуации. Знает и терпеливо ждёт, пока его придут спасать. Вот только Чонгуку пока некогда. Он ведёт войну со своими демонами.

Долбанные извращенцы. Все трое.

Тэхён ругается и сыплет проклятия, но Чонгук намеренно отворачивается, получая в спину кучу высказываний о том, кто он. Тэхён, конечно, злится не на него и желает смерти вовсе не мужу, а отцу. Чонгук знает это, чувствует. Точно также как и сам Чон вымещает агрессию и пренебрежение на Тэхёне, которые предназначены совсем не ему. Так они живут несколько месяцев, топя друг друга в ярости, которую стоило бы направить против общего врага.

А пока что врагу удаётся топить чужими руками сразу их двоих.

***

Чонгук выходит из офиса последним, когда охранник уже делает первый ночной обход и выключает свет в офисе. Вечером воздух на улице какой-то другой: уже не пахнет свежим утренним кофе или сладкими пончиками. В ночном воздухе витает прохлада и соленый аромат. На улицах становится чуть прохладнее, но прогретый днем асфальт всё ещё отдает свое тепло и пахнет паленым. Легкий ветерок обволакивает распаленную кожу, вызывая мурашки. Город уже зажег разноцветные огни, переключая тумблер с рабочего времени на вечерний ленивый отдых. Чонгук хочет пройтись пешком, чтобы проветриться.

Он может отправиться куда угодно, купить, что угодно, вот только все это не принесет ему счастья, потому что 24/7 он находится под контролем. Даже сейчас, гуляя по набережной и периодически поднимая глаза в черное небо, он краем глаза замечает на другой стороне улицы тёмную фигуру, следующую за ним от самого офиса.

Чонгук усмехается. Если бы ему рассказали о подобном пару лет назад, ни за что бы не поверил. Но сейчас его жизнь выглядит именно так: дорогие часы из белого золота на руке, а чуть выше на запястьях следы от дешёвых наручников, что пахнут железом. Он — самая настоящая райская птичка. Только не на облаках, а в клетке.

Звонок мобильного телефона вынуждает остановиться и достать из кармана устройство. Не хочется снова врать или придумывать красивую историю, но тянуть дальше невозможно. Чонгук вздыхает, принимая вызов.

— Мама, прости, что не звонил. Столько всего…

— Юнги рассказал, что у Тэхёна проблемы со здоровьем, — в голосе слышно волнение, и Чонгук вздыхает, закусывая губу. Лгать отвратительно. Но эта ложь во спасение. В неё он втягивает не только родителей, но и Юнги. Он вынужденно придумывает оправдания Чонгуку, который просто пользуется бессовестным положением и расстоянием. Не пишет и не звонит. Ведь куда проще игнорировать. — Как он?

— Он…лечится. Как вы там, мам?

— Отцу плохо, — сокрушается мать, обрушивая на Чонгука новую проблему. — Он совсем сдал за последний месяц.

Чонгук хочет ругаться. Почему она не сказала раньше, почему не позвонила сразу? Но тут же ударяет себя ладонью по лбу. Дурак, какой же он дурак! Он ведь намеренно игнорировал все её звонки. Считал, что она будет лезть в его семью, интересоваться тем, что происходит внутри, а она всего лишь хотела рассказать про отца и, возможно, попросить помощи.

Боже!