Глава 9 (2/2)

— О, Мерлин, я… — сбивчиво залепетал он, синие глаза были полны ужаса, будто Рон сам не мог поверить в то, что сделал только что. — Я не должен был… Извини, я… не… Это слу…

— Ох, хватит болтать, — перебил Блейз и, решительно положив ладонь Рону на затылок, запустил пальцы в мокрые рыжие волосы и дернул Уизли на себя, сам впиваясь в мягкие губы требовательный поцелуем. С губ Рона слетел странный звук: что-то между перепуганным писком и стоном облегчения, а затем он, будто отпуская себя, прижался к Блейзу как можно крепче, и стал отвечать на поцелуй.

Просто потому что сейчас хотелось быть как можно ближе, буквально слиться с Блейзом, проникнуть ему под кожу, просто потому что Рону казалось, что он если не почувствует вкус этих потрясающих губ на своих сейчас же, то просто умрет на месте. Мозг будто отключился, решив позже разобраться со всем, что в эту минуту творило глупое сердце. Вот так просто в одно мгновение из головы выветрились все мысли и принципы, которых Рон так старательно придерживался, остались лишь нереальное желание и бегущая по венам страсть. Рон, почувствовав, как Блейз застонал ему в рот от облегчения, обвил руками его шею, продолжая исступленно целовать и наслаждаясь ответными ласками губ и умелого языка.

Сердце билось в груди как ненормальное, легкие жгло от нехватки кислорода, и Рон решил, что раз он уже переступил все грани дозволенного, то ограничиваться одним поцелуем точно не стоит. С новым стоном он как изголодавшийся зверь набросился на шею Блейза, слегка прикусывая и тут же лаская языком потрясающую на вкус кожу, оставляя на ней свои метки и чувствуя от этого какое-то странное извращённое удовольствие, будто зверь внутри него, который до этого бесновался, ломая изнутри грудную клетку, наконец получил своё. Руки же в это время лихорадочно блуждали по сильному телу, оглаживая сильные плечи, спину и рельефный пресс, но всё же не решаясь спуститься ниже.

Блейз практически плавился от этих грубоватых ласк и касаний, он, прикрыв глаза от наслаждения, слегка запрокинул голову, уперевшись макушкой в мокрый кафель, тем самым давая губам и языку Рона больше пространства для маневра, позволяя Солнышку впиваться в себя пальцами и зубами, жадно зацеловывая шею. Рон переключился на грудь Блейза, кажется, задавшись целью зацеловать его всего. Но несмотря на страсть, похоть и одновременно нереальное счастье, затмевающее рассудок, Блейз не мог не заметить, что Рон старательно избегает зоны бедер и, соответственно, всего того, что находилось ниже, что было очень, очень и очень плохо, учитывая, что возбужденный до предела член болезненно ныл, оставаясь без внимания, а Блейз не решался направить руки Рона ниже, дико боясь, что этого будет достаточно, чтобы тараканы в голове Рона, яро болеющие за традиционные “единственно правильные” устои общества, снова активизируются, и всё тут же закончится, так и не начавшись.

Спустившись до пупка Блейза поцелуями, Рон вдруг замер, и сердце Блейза замерло вместе с ним. Он посмотрел вниз и встретился взглядом с ярко-синими затуманенными страстью глазами, в которых, несмотря на всё происходящее, плескался страх. Рон явно не решался заходить дальше, более того, Блейз буквально видел, как с каждой долей секунды страх и сомнение в глазах Рона всё больше перевешивали желание и страсть.

Рональд бросил быстрый взгляд на возбуждение Блейза, член тут же призывно дернулся, от чего Рон сглотнул, слегка отодвинулся и снова взглянул в лицо Блейза, теперь страха и нерешительности во взгляде было ещё больше.

«Пиздец, просто потрясающе…» — Блейзу захотелось завыть от досады.

Но Салазар свидетель, он ни за что не мог позволить всему закончиться так быстро, тем более после того, как Блейз буквально изнывал от желания две недели, регулярно фантазируя о том, как именно будет происходить их с Солнышком первый раз. Не давая Рону времени на то, чтобы накрутить себя ещё больше или вообще сбежать, Блейз резко дернул его вверх и впился в губы требовательным поцелуем, Рон ответил не сразу, пару секунд он просто позволял себя целовать, а затем, к большому облегчению Блейза, желание Рона снова победило его идиотские принципы. Блейз поощрительно застонал ему в рот и слегка потянул за нижнюю губу, когда Рон снова ответил на поцелуй, и его руки опять начали блуждать по телу Блейза, пусть и не так уверенно, как раньше.

Блейз проник языком в желанный до одури рот, углубляя поцелуй и параллельно разворачиваясь так, что теперь Рон оказался прижат спиной к кафельной стене. Блейз, не церемонясь, стал оглаживать поджарое тело, то и дело задевая пальцами горошины сосков и чувствуя, как в груди напротив в сумасшедшем ритме заходится сердце. Рон задрожал от удовольствия, разжигая в Блейзе еще большее желание, хотя, казалось, куда уж больше.

Оторвавшись от потрясающих губ, Блейз, слегка прикусив подбородок, оставил несколько поцелуев на шее и ключицах, затем припал ртом к одному из сосков Рона и начал играть с ним языком.

Будь его воля, он бы зацеловывал и вылизывал Солнышко везде часами, заставляя плавиться от наслаждения и умолять о большем, но сейчас Блейзу казалось, что время играет против него и что просто поцелуев будет недостаточно, чтобы удержать Рона рядом. Нужно было действовать быстро и эффективно, чтобы Уизли стонал во весь голос, чтобы ему так понравилось, что он захотел снова, чтобы не смог больше обходится без ласк Блейза. Возможно, это прозвучит эгоистично, но Блейз буквально жаждал, чтобы Рональд Уизли стал зависим от него так же, как уже был зависим сам Блейз.

Он слегка прикусил чувствительный сосок, параллельно лаская пальцами другой, и наградой ему стал тихий стон, сорвавшийся с губ Рона, который тут же был прерван ещё одним более громким, когда рука Блейза опустилась на эрекцию Рона и сделала резкое поступательное движение. Рон вцепился дрожащей рукой в запястье Блейза, останавливая.

— Что ты… делаешь? — голос Уизли был таким потрясающе низким и хриплым от возбуждения, что у Блейза ехала крыша. Он с опаской взглянул в синие глаза, но, к большому облегчению, в противовес сказанным словам не увидел в них ни одной эмоции, которая говорила бы, что Рону это не нравится. Наоборот, зрачки были расширены от возбуждения, на щеках играл обворожительный румянец, а ресницы дрожали, впрочем, как и сам Рон.

— Просто хочу доставить тебе удовольствие, — голос абсолютно не слушался, и Блейз, не обращая внимание на вцепившеюся в его запястья руку, снова задвигал кистью по длине члена, каждый раз оглаживая подушечкой большого пальца чувствительную головку. Рон напрягся всем телом и сильно закусил губу, стараясь подавить стон, но он всё равно вырвался из горла.

Блейз же просто жаждал сломать последние границы Рона, заставить его проявить все свои истинные чувства и эмоции, перестать сдерживаться, отпустить себя. Ведь член Уизли стоял как чертова эйфелева башня и сочился смазкой так, что у Блейза рот наполнился слюной, но при этом Рон всё еще был зажат и скован. Блейз слегка изменил угол направления руки и перешел на подкручивающие движения. Похоже, это вышибло последние частички здравомыслия из Рона, поскольку он убрал свою руку с запястья и, уткнувшись Блейзу в изгиб шеи, громко застонал, сдаваясь на волю победителя, позволяя Забини делать всё, чего они оба на самом деле жаждали.

И Блейз сделал. Он, продолжая активно двигать рукой, прижался к Рону всем телом, упираясь своим возбуждением ему в бедро и стал целовать его шею, слегка прикусывая и оставляя багровые метки. Из груди Рона снова вырвался стон, он задрожал еще сильнее и вцепился одной рукой в плечо Блейза, а пальцы второй руки снова зарылись в темные мокрые пряди на затылке, прижимая чужую голову теснее к своей шее.

Блейз, не отрываясь от вкусной шеи, начал тереться своим возбуждением о бедро Рона, поскольку терпеть зудяще-ноющее чувство с легкой примесью боли совсем не было сил. Вдруг ладонь Рона накрыла его член, сжимая ствол в кольцо и начала рвано двигаться, а затем вообще стала копировать движения руки самого Блейза.

Теперь застонали оба, громко и чувственно. Потоки воды лились на них сверху, но никто не обращал на это никакого внимания. Губы снова столкнулись в жадном поцелуе. Впиваясь друг в друга, посасывая и прикусывая, они целовались с каким-то первобытным голодом, синхронно двигая руками и даря нереальное удовольствие друг другу.

Это было так охуительно хорошо, так нереально потрясающе, что Блейз, будучи возбужденным до искр из глаз, не выдержал первым, с гортанным стоном он, дрожа всем телом, сорвался в пучину оргазма, обрызгивая своим семенем руку и бедро Рона и вызывая у него новый поощрительный стон, хотя всю сперму тут же смыла вода.

Кровь стучала в висках, сердце билось как ненормальное, а ноги дрожали, пока по телу проносились волны нереального удовольствия. Удовольствия, которое ему доставил никто иной как Рональд Уизли. Но сам Рон еще не финишировал, поэтому Блейз, несмотря на собственный оргазм, даже не думал останавливаться. Он сбавил темп движения собственной руки, и с губ Рона тут же слетел разочарованный стон. Блейз не сдержал улыбки, тяжело дыша, он втянул в рот нижнюю пухлую губу Рона и слегка пососал.

— Сейчас, сейчас, моё Солнышко, — сбивчиво прошептал он в самые губы, всё ещё переживая отголоски оргазма, а затем слегка сдвинул Рона в сторону, чтобы льющаяся сверху вода не мешала, и быстро, чтобы у Уизли не было времени начать думать и анализировать, насколько это по его меркам правильно, опустился на колени и вобрал розовую головку члена в рот.

Слетевший с губ Рона стон был чувственным с нотками какого-то удивления, будто он не ожидал, что это настолько приятно, когда кто-то делает тебе минет. Блейз снова подключил руку, при этом не забывая ласкать языком чувствительную уздечку, и Рональд, рвано хватая ртом воздух, лихорадочно вцепился пальцами ему в плечи, чтобы не упасть, а Блейз, вобрав член поглубже, застонал от удовольствия, пуская горловые вибрации и заставляя Рона стонать теперь уже во все горло.

Горячая вода продолжала литься сверху, ударяясь о кафель и наполняя душевую паром. Рон, шальным от дикого возбуждения взглядом, во все глаза следил за Блейзом, который, стоя перед ним на коленях, одной рукой придерживал его бедро, фиксируя на месте, а второй умело ласкал основание пениса и, будто одержимый, прикрыв от удовольствия глаза и слегка постанывая, сосал член Рона так, словно никогда не пробовал ничего вкуснее.

Умелые пальцы в совокупности с проворным языком дарили невероятное, феерическое, божественное удовольствие… Да таких слов еще не придумали, чтобы описать, насколько это кайфово. Годрик свидетель, Рон никогда даже близко ничего подобного не испытывал. И сейчас он был готов буквально молиться Мерлину на Блейза Забини и его потрясающий рот, лишь бы тот не останавливался.

Надо же, как странно получалось. На коленях стоял Блейз, а покорённым, жаждущим, зависимым, отчаянно нуждающимся и готовым умолять, чтобы это никогда не заканчивалось, чувствовал себя Рон.

Конечно, Рону не было с кем сравнивать, если честно, так как несмотря на то, что ему уже почти девятнадцать, это был первый минет в его жизни, но с тем, что Блейз делал всё очень умело и знаючи, буквально заставляя Рона сходить с ума каждым касанием языка, сложно было поспорить.

Смотря на то, как Блейз виртуозно, словно пенис Рона был чертовой флейтой, работает ртом, нельзя было не задуматься, где он этому научился. И стоило Рону об этом подумать, как злость тут же вспыхнула в груди, мешаясь с возбуждением, поскольку сознание сразу нарисовало образ ублюдка Смита. Его Забини тоже так ублажал, интересно?

— Блейз… — сиплым голосом позвал Рон, но явно кайфующий от своего занятия Забини ничего не услышал.

Рон, не выдержав, запустил пальцы в темные мокрые волосы и потянул вверх, привлекая к себе внимание. Непонятно почему, но ему вдруг стало жизненно необходимо знать, занимался ли Блейз чем-то подобным со Смитом.

Блейз, почувствовав, как его потянули за волосы, открыл глаза и поднял взгляд вверх, член Рона уже слегка пульсировал у него во рту, оповещая о скором оргазме, но синие глаза при этом почему-то смотрели требовательно и зло.

— Ты делал такое со Смитом? — хриплым от нереального возбуждения голосом поинтересовался Рон.

Блейз, услышав требовательный вопрос, сбавил темп и вытащил член изо рта.

— Что? — переспросил он, продолжая двигать рукой по всей длине члена и подумав, что ему просто послышалось.

Рон на мгновение закусил губу от приятных ощущений, когда ловкие пальцы Забини очень умело закружили по уретре. Он крепче сжал пряди в кулаке и, смотря сверху вниз, повторил вопрос.

— Я спросил, делал ли ты минет Смиту? — сквозь зубы не хуже василиска прошипел он, взгляд синих глаз буквально искрил, обещая моментальную смерть, если ответ, не дай Мерлин, будет положительным. И эта явная ревность Солнышка заставила сердце Блейза сжиматься в груди от счастья, умиления и приятного тепла, поскольку Блейз всегда считал, что ревность является знаком высшей привязанности к человеку. Ведь мы не будем ревновать кого попало, верно? Ревнуют только тех, кто очень дорог, кого не хочется ни с кем делить и кого боятся потерять.

— Успокойся, Солнышко, — ярко улыбнулся Блейз, — между нами ничего нет, мы с ним даже не целовались. — От этих слов Рон почувствовал волну нереального облегчения, но предпочел не думать, чем это вызвано. — Давай, кончи для меня... — произносит Блейз, игриво подмигнув, и снова вбирает член в рот до основания, а затем начинает двигать головой, тут же беря активный темп, тем самым выбивая из легких Рона весь кислород и способность думать о чем-либо, заставляя сосредоточиться лишь на нереальных ощущениях, которые ему сейчас дарил греховный рот Блейза Забини.

Блейз, активно работая ртом, продолжает смотреть на Рона из-под густых ресниц, чертовски похотливо и ангельски невинно одновременно.

— Черт… Эти твои ресницы… — выстанывает Рон, запуская обе руки во влажные мягкие пряди и слегка двигая бедрами навстречу. — Они… сводят меня с ума…

Блейз самодовольно усмехнулся одним лишь взглядом, втянул щеки, создавая ртом вакуум, и, Годрик помоги, как же это невероятно охуенно. Этой своей манипуляцией он заставил все внутренности Рона скручиваться, от волны нереального, потрясающего, лучшего в жизни оргазма, который, зародившись где-то внизу живота, сейчас активно нарастая, бежал по венам, словно тайфун. Рон сильно дернулся, когда всё тело начало содрогаться от легких судорог и ударился головой о кафель, перед глазами всё поплыло, мир будто сжался только до внутренних ярких ощущений, пока он громко стонал от наслаждения, изливаясь Блейзу в рот и чувствуя, что сейчас буквально каждая клеточка его тела трепещет от восторга…

Блейз с хлюпающим звуком вытащил всё ещё слегка пульсирующий член изо рта и, оставив на тазобедренной косточке чувственный поцелуй, поднялся на ноги.

Рон, тяжело дыша, так и стоял, привалившись к стене с закрытыми глазами.

Равносильно с тем, как утихал оргазм, на его плечи ложилась ужасная неподъемная реальность. Он только что дрочил другому парню, доведя его до оргазма, после чего этот самый парень сделал ему потрясающий минет, заставив кончить себе в рот. Все это никак не вписывается в рамки дозволенного…

Рон буквально оцепенел от осознания произошедшего. Вся эйфория от оргазма бесследно исчезла. Сердце снова билось в груди как ненормальное, только на этот раз от вихрем накрывающего страха, стыда и чувства собственной ничтожности… Рон внезапно понял, что даже открыть глаза не может, чтобы взглянуть на Блейза, не то что пошевелиться.

— Солнышко…

Мягкие губы коснулись его плеча, оставляя нежный поцелуй и заставляя слегка вздрогнуть. А Рональд вдруг с ужасом осознал, что готов разрыдаться. Глаза были полные слёз, открой он их и солёные дорожки тут же побегут по щекам. Ведь как бы потрясающе ему не было минуту назад, сейчас было в миллион раз хуже. Злость на самого себя, паника и дикий ужас накрывали с головой. Ведь он умудрился вернуться к тому, о чем зарекся даже думать почти четыре года назад. Более того, сейчас всё было намного хуже, чем тогда, сейчас он буквально с головой окунулся в то, о чём так старательно пытался забыть все эти годы и самое ужасное, что ему это дико, нереально понравилось…

— Солнышко, эй, ты как? — послышался полный нежности голос, и Рон почувствовал, как костяшки пальцев Блейза трепетно очертили его скулу.

«Мне нужно уйти отсюда», — было единственной четкой мыслью среди хаоса бередящих душу чувств и эмоций. — «Скорее!»

Рон практически оттолкнул Блейза, сделал на ощупь пару быстрых шагов в сторону, подставил лицо под продолжающую бежать воду и только потом позволил всем слезам, стоящим в глазах, смешиваясь с водой, скатиться по щекам так, чтобы Блейз ничего не заметил.

Он, четко ощущая на себе пронзительный взгляд карих глаз, стал быстро умываться, а затем выключил кран и просто бросился на выход из душевой. Но Блейз, будто предвидя это, преградил ему дорогу.

— Не хочешь поговорить о происшедшем? — спокойно, но всё же требовательно предложил он. — Пожалуйста, не убегай от меня.

Рон нахмурился и весь напрягся так, будто ему предстояло драться за свою свободу. И Годрик свидетель, если Блейз сейчас же не уберется с дороги, то так оно и будет.

— Я не убегаю! Нам не о чем говорить, дай мне пройти.

— А по-моему нам есть о чем поговорить.

— А по-моему тебе лучше сейчас свалить, — почти прорычал Рон, впиваясь в лицо напротив убийственным взглядом. — То, что сейчас произошло, ничего не значит. Я не гей! Не гей, ясно?! — прокричал он, выходя из себя и снова чувствуя запоздалый стыд за содеянное.

— Хорошо, ты не гей, — снисходительно ответил Блейз, смотря своими карими омутами, кажется, Рону в самую душу. — Я не говорил, что считаю тебя геем. — Сейчас они напоминали две полярности, казалось, чем сильнее Рон выходил из себя, тем спокойней и понимающей становился Блейз. — Но всё же, я думаю, нам стоит обсудить то, что сейчас произошло.

— Нечего нам обсуждать! — Рон сжал руки в кулаки, резко захотелось придушить Забини за его невозмутимое спокойствие. — Я уже сказал, это получилось случайно и больше никогда не повторится. И если ты посмеешь кому-нибудь проболтаться об этом, — вот теперь в глазах Рона действительно легко читался не просто страх, а ужас и, пожалуй, ярость, — то я тебя просто…

— Я не собираюсь никому ничего рассказывать, клянусь, — четко и размеренно произнес Блейз.

— Отлично, потому что тут не о чем рассказывать, — ледяным тоном отчеканил Рон. — Вообще забудь о том, что тут сейчас было.

А затем быстро обогнул Блейза и так, будто за ним гналась стая гончих, выскочил за дверь.