Глава 12. Правда или действие (1/2)
Поттер исполнил своё обещание. И прошло, как минимум, пару веков, прежде, чем трое целителей, ранее вертевшиеся вокруг Малфоя, заставляя выпить не менее десятка зелий из склянок, стоявших на прикроватной тумбочке, вдоволь намерили его давление, пульс и, удовлетворившись его общим состоянием, ушли.
Так и не сказав ни черта конкретного…
Видимо, никто понятия не имеет, что за проклятье его поразило. Да и, что греха таить, по виду Поттера можно было понять — никто всерьёз не надеялся, что Драко выкарабкается.
Его уже похоронили…
Да и, не слишком верилось в искренность Гарри.
Друзья… Да хоть семья!
Нет, Поттер обрадовался его пробуждению лишь от того, что в камере предварительного заключения сидит чëртов Маньяк, упрямо отказывающийся говорить с кем-то, кроме Малфоя…
И, честно, если идиотом, писавшим не менее идиотские письма придурку Локхарту, окажется в итоге Люциус… Драко ни разу не удивится!
С отца вполне сталось бы пойти на эдакую дребедень только лишь затем, чтобы поговорить с сыном! Он всегда выстраивал какие-то нелепые многоходовые комбинации…
Вспомнить хотя бы потрёпанный дневник, который Люциус подкинул в котелок Уизли-в-юбке. Он ведь до последнего не знал, что эта книжица на самом деле — крестраж Волдеморта… Зато до смерти хотел выставить Дамблдора из Хогвартса. И это почти ему удалось…
Вот и сейчас. Драко был почти уверен, что Люциус мутит воду. Нет, не убивает магглов — этого ещё не хватало — однако, вот этот выкрутас вполне в его скользком стиле. Как, впрочем, и нападение на Грейнджер…
Чëрт! А что, если это и впрямь отец?
— Блядь! — рыкнул Малфой, и мгновенно сел на кровати.
Лишь мигом позже он осознал, что резкие движения больше не причиняют ему боли. И теперь экскурс по палате из уст одной из целительниц уже не казался форменным издевательством…
Вероятно, сатрапы влили в него лошадиную дозу обезболивающего зелья, помимо прочих — Драко не слишком-то интересовался.
Палата, к слову, ему досталась вполне сносная с отдельным душем и туалетом, полутораспальной удобной кроватью… Неужто целители приёмного отделения, невзирая на суету, вспомнили, какие гигантские суммы его семья отчисляла в фонд Мунго со времён окончания первой магической войны?
Вряд ли… Если б они думали о том, что он Малфой, то, должно быть, поселили бы его в чулане для сломанных швабр. Семейную «репутацию» не пропьёшь, так сказать…
Однако в душ и впрямь хотелось неимоверно.
Наскоро порывшись в прикроватной тумбочке в поиске банных принадлежностей, Драко отыскал телефон и даже волшебную палочку.
Пэнс… Нашла возможность передать палочку! А ей ведь запрещено посещать теперь магический мир.
Ну, по крайней мере, всем изгнанным к магглам было запрещено из-за издержек наблюдения за провинившимися — ну, не мог Аврорат уследить за всей нечистью Волшебного мира… Гипотетически, Пэнси, как добровольно покинувшая их сообщество, не имела права колдовать при своём сожителе и пациентах, не могла выписывать газет, типа Ежедневного Пророка и ему подобных и, конечно, занимать какие-либо магические должности.
Может, передала через Забини?..
Когда экран телефона загорелся, Малфой вновь едва не потерял сознание от количества сообщений о пропущенных вызовах! И все от Паркинсон…
Бедняга Пэнс. Как она, должно быть, нанервничалась! Подобные истерики ей не присущи: звонки повторялись каждый час, исключая перерыв на ночь.
Поход в душ пришлось временно отложить. И, быстро найдя в записной книжке её номер, Драко прослушал целую вереницу длинных гудков и даже успел предположить, что подруга вполне может быть занята, ведь время уже позднее — десять часов вечера.
— Алло! — прозвучал из динамика срывающийся голос Пэнси. — Драко! Это ты?
— Здравствуйте, Ваше злодейское Величество, — манерно протянул Малфой.
— Господи! — она всхлипнула. — Господи! Ты… Ты жив! Правда? Нет… Правда?
Он был в отключке всего три дня. Ради святых лукотрусов! Неужто все и впрямь похоронили его?
— Да жив-жив, — утомленно взглянув в потолок, вздохнул Драко. — И почти здоров.
— Боже! Я уж думала… Думала, что… — вновь запричитала Пэнси. — Неважно! Сейчас!.. — послышались такие звуки, будто она торопливо бросает что-то в большой маггловский пакет. — Я буду у тебя в мгновение ока! И плевать мне, что скажет на это сраный Поттер, Грейнджер и грёбанные все!
— Постой. Пэнс, не мельтеши, — Малфой усмехнулся — он и забыл, что на самом деле Паркинсон как бы не более дерзка, чем Гермиона.
Кстати… А причём здесь она?
Взгляд зацепился о бутылку Костероста, которую вертел в пальцах Гарри всего несколько часов назад… Как, ради всего святого, эти двое, Пэнс и Поттер, могли оказаться парой? У них ведь ни капли общего!
Ага. Сказал тот, кто хочет трахнуть Грейнджер… С ней-то у него ещё меньше общего.
Или, может, противоположности притягиваются?
— Уже поздно, — отрезал он, продолжая изучать названия зелий, которые выписали ему целители. — Не уверен, что тебя пропустят сюда… Ты же помнишь, что внизу, в холле, дежурит на редкость стервозная регистраторша. И, кроме этого, Поттер выставил охрану возле моей палаты.
— Хренов святоша! — ядовито фыркнула Паркинсон. — Во всё-то ему нужно сунуть свой нос… Заботливый он! — проворчала она.
Наверное, в этот момент стоило ввернуть, что он, Драко, прекрасно знает о шашнях, которые Пэнс крутила с Поттером целый год до того момента, пока не сбежала. Однако он промолчал.
Справедливости ради, туз в рукаве ещё никому не мешал. Раз уж он по глупости раскрыл Гарри карты о своём отношении к Грейнджер.
Как применить этот козырь? Ну, явно гораздо более изящным способом, нежели взять, да и выложить всё Паркинсон.
Нет, он твёрдо решил, что вернёт подругу обратно. Потому что её место здесь, в Волшебном мире, но не там. Не с магглом, с которым она, если верить Забини, не слишком-то счастлива…
— Напыщенный, сходящий с ума от чувства собственного величия индюк! Вот он кто! — возмущëнно продолжила Пэнси. — И, кроме этого…
— Тормози, Пэнс! — невесело хохотнул Малфой. Он вполне понимал Паркинсон: очевидно, обида на Гарри грызла её до сих пор. — Если сможешь, приходи завтра, — прозвучало угрюмое «Угу» от Пэнс. — Или даже лучше, давай встретимся после того, как меня выпишут?
— Хорошо, — разочарованно и тяжело вздохнула она. Видимо, ей хотелось ещё немного пополоскать Поттера в желчи. — Тогда до встречи?
— До встречи, твоë Злодейшество, — вновь подковырнул её Драко и, прервав разговор, воизбежание новых выпадов, но уже в свою сторону, отправился в душ, оставив в качестве ночника лишь шарик Люмоса, мигом взмывший в потолок над кроватью.
Он уже успел обстоятельно обдумать шикарный и поражающий своей невинностью план по возвращению Пэнси домой, когда вернулся в палату.
Вдруг дверь скрипнула петлями.
На часах было уже одиннадцать, Малфой приготовился было к новому целительскому обходу и не слишком переживал о том, что не успел натянуть на себя ничего, кроме больничных пижамных штанов, а посему неспешным шагом продолжил идти к своей кровати…
Пока в дверном проёме не показалась Гермиона Грейнджер.
Она явно пребывала в своих мыслях, когда закрывала за собой дверь, неловко держа под мышкой какой-то журнал солидной толщины. Но стоило ей обернуться…
Её глаза испуганно округлились, едва взгляд коснулся пустой кровати, лицо побледнело. Пальцы рук задрожали.
— Мерлин! — сорвалось с её губ.
Журнал звонко шлëпнулся на пол.
— Почему они мне не сказали? — панически прошептала Гермиона, срываясь на писк. — Чëрт! Они же должны… Должны были…
— Грейнджер, — удушающе спокойно произнёс Драко из темноты.
Она взвизгнула, едва не налетев на прикроватную тумбу с хреновой тучей зелий.
— Проклятье!.. — Гермиона посмотрела в его сторону, как маггл на привидение.
Губы её задрожали. А по щекам заструились слëзы.
Малфой молчал.
Ей-Мерлин! Он понятия не имел, что сказать. Поблагодарить? Но это ведь окончательно испортит его имидж слизеринского подонка…
Или снова в своём кретинском стиле напомнить ей, что он спас её восхитительную задницу, в который уже раз за неделю?.. Как-то банально.
Да и вообще. Драко терпеть не мог женских слëз. Обычно в такие моменты он терялся и вёл себя, как полнейший дегенерат…
Здесь же — ещё хуже.
В присутствии Грейнджер крыша летела к дьяволу под хвост, и, честно, если б она не прикрыла лицо подрагивающими ладонями, страшно представить, какую дракклову чушь он мог бы нагородить в скромном желании успокоить.
— Я… я, — она глухо всхлипнула, а Драко чувствовал, как сердце затеяло адский марафон в груди, разгоняясь с каждой долей секунды всё больше. — Я не… — Гермиона шумно выдохнула, отняв ладони от лица. — Я хочу сказать... — зажмурилась, будто ожидала поток издевательств или оскорблений. — В общем… Я очень рада, что…
Она встряхнула непокорной копной своих кудрей. И надсадно вздохнула вновь.
— Присядь, — вновь оглушающе спокойно предложил Малфой, заметив, что Грейнджер еле держится на ногах.
Признаться, он совсем не ожидал, что сможет взять себя в руки и, как и подобает старшему аврору, приложить все усилия, чтобы погасить женскую истерику.
Истерику Гермионы Грейнджер, что ещё сложнее.
— П-прости за сцену, — опустившись на стул, всё ещё всхлипывая, пробормотала она, следя за тем, как Драко, пройдя к своей кровати, сел прямо напротив. — Я просто… — Грейнджер болезненно поморщилась. — Да не могу я этого сказать!
— Ты решила, будто я умер, так? — учтиво уточнил Малфой, Гермиона часто-часто закивала, и в её глазах вновь заблестели слëзы. — Грейнджер… Зачем теперь реветь, если я жив?
— Но я же… — она мучинически подняла глаза в потолок, затем вновь взглянула на Драко. — Ты себе не представляешь, что было бы, если б ты умер! — выпалила Гермиона.
— Ну, строго говоря, ничего необычного, — буднично пожал плечами Малфой. — Твоя жизнь точно никак не изменилась бы. Разве что… — он взглянул в её заплаканные глаза и, перейдя на доверительный тон, продолжил: — Ты чувствовала бы свою вину, таская венки на мою могилу раз в год. Первое время. Потом раз в пять лет, затем в десять. А в конце-концов и вовсе забыла бы.
Драко осознавал, что ведёт себя хуже, чем свинья. По факту, он вёл допрос… Обычно подозреваемые точно так же сначала истерят и паникуют, а для того, чтобы выведать правду, не применяя для этого Непростительных, легилименцию или сыворотку правды, нужно вывести их в гнев.
Вот и Грейнджер нужно было хорошенько взбесить, прежде, чем вести конструктивный диалог.
— Вот и сегодня ты пришла лишь затем, чтобы удостовериться, что поводов для мук совести пока что нет, — бесстрастно заключил он, скрестив руки на груди.
— Но это же неправда! — вспыхнула она. — Акцио! — Гермиона взмахнула палочкой, и в её руках тут же оказался толстый журнал. — Вот видишь, это «Трансфигурация сегодня», — Малфой лишь приподнял брови, и впрямь не понимая её логики. — Я приходила сюда каждый вечер… И читала вслух. Вчера, к примеру, я прочла целых десять глав из «Истории Квиддича», а сегодня хотела почитать пару статей Трансфигурации, — всё ещё мокрые щëки Грейнджер принялись наливаться краской. — Я подумала, что тебе полезно послушать что-то новенькое, — она смущённо опустила взгляд на свои острые коленки, торчавшие из-под подола юбки.