Глава 5 (1/2)

Когда солнце взойдёт,

разбивая мрак,

Начнётся всё заново<span class="footnote" id="fn_39555034_0"></span>

Оби-Ван проснулся на рассвете. События вчерашнего вечера пронеслись у него перед глазами яркими вспышками. Он поцеловал Энакина. Он признался ему в любви. И Энакин ответил. Невообразимо.

Мужчина повернул голову в сторону спящего рядом младшего. Лучи рассветного солнца играли с каштановыми кудрями, придавая им благородный медный оттенок. Энакин лежал на боку, повернутый лицом к Оби-Вану, его бионическая рука лежала под подушкой, а здоровая была согнута в локте и покоилась на крепком торсе. Свет солнца ореолом оплетал его тело, будто тот светился изнутри. Белая ночная рубашка слегка съехала с плеча, оголяя мягкую смуглую кожу, к которой до дрожи в пальцах хотелось прикоснуться.

Оби-Ван вздохнул и прикрыл глаза. Он всё ещё не понимал, как они оказались в этой точке. Что они больше не бывшие учитель и падаван, даже не лучшие друзья. Они пара? Партнеры? Слишком сложно.

Ещё несколько месяцев назад он и представить не мог такого развития событий. Энакин действительно всегда был самым близким ему человеком. Сила, да вся жизнь Оби-Вана строилась вокруг этого юноши последние тринадцать лет. Он даже не знал, как это: быть джедаем, но не быть учителем Энакина. И, честно говоря, его не особо это беспокоило. До последних событий. Внутри Кеноби чётко уложилась мысль о том, что Скайуокер всегда будет рядом. Даже когда тот стал рыцарем-джедаем и заимел собственного падавана — они не разорвали свою связь, не разлучились. И это давало старшему надежду, что так будет всегда. Пока он не увидел ту злополучную голозапись, где Энакин склоняется перед Палпатином и называет его учителем.

Оби-Ван попытался тут же выпустить эти ненужные эмоции в Силу, но Энакин будто почувствовал что-то, заворочавшись во сне, прижался ближе своим отражением к Оби-Вану в Силе. Мужчина ласково улыбнулся, снова переводя взгляд на лежащего рядом младшего. Отражение Энакина — это то, чем по истине восхищался Оби-Ван. Это самое родное, что он когда-либо ощущал. Энакин всегда был на краю его сознания, и если раньше Оби-Ван легко мог укрыть его собой, то с годами сделать это становилось сложнее. С взрослением Энакина крепло и его отражение. А с тех пор, как тот принял обе стороны Силы, присутствие Энакина словно стало отдельной сущностью — настолько мощной и несокрушимой. И каждый раз у Кеноби замирало сердце, когда этот поистине великий потенциал жался к нему маленьким котёнком, выпрашивая ласки и похвалы.

Но при этом Оби-Ван никогда не смотрел на Энакина вот так. Конечно он знал, что его падаван вырос в очень красивого мужчину, талантливого генерала и искренне любящего человека. Он замечал все восторженные взгляды, что сопровождали Энакина, где бы тот не появился, но не позволял себе подобного. Любую возникшую мысль он отгонял подальше, не давая укрепиться этим неподобающим чувствам. Он считал его скорее названным братом, лучшим другом.

Но всё изменилось, когда сам Энакин его поцеловал. Тогда Оби-Ван позволил себе присмотреться к младшему. Задерживать на нем долгие взгляды, оценивая и отмечая что-то для себя. И оказалось, что влюбиться в Энакина очень просто. Нет, Оби-Ван всегда любил его. Но теперь это чувство приобрело новые оттенки. Мужчина присматривался к тому, как Энакин красив в бою, как завораживающе перекатываются его мышцы под загорелой кожей, напоминающей Оби-Вану растопленный шоколад. Как очаровательно он хмурился, когда что-то не получалось. Каким сосредоточенным становилось его выражение лица, когда он ковырялся в механизмах. Даже то, как изменилась его походка из-за протеза, притягивало взгляд Оби-Вана. Он вдруг понял, что перед ним взрослый мужчина, который давно вырос. И его собственная привязаность легко трансформировалась в чувство более нежное.

Теперь Оби-Ван понимал — каково это, ощущать бесконечную всепоглощающую любовь. И ему не было страшно, что это чувство приведёт его на Тёмную сторону, если рядом будет Энакин. Плевать, если он сможет держать руку своего самого близкого и дорогого — любимого — человека.

***

Оби-Ван улыбнулся, когда заметил, что Энакин начал просыпаться, нехотя жмурясь, не желая отпускать сон. Он не сдержался и потянулся ближе, чтобы оставить лёгкий поцелуй на надутых после сна губах.

— Ммм, — протянул Энакин, растягивая губы в улыбке, — так просыпаться мне нравится намного больше.

Джедай фыркнул от смеха и оставил ещё один поцелуй на сладких губах.

— Я могу и привыкнуть, — Энакин открыл свои глаза, чтобы посмотреть на лежащего рядом мужчину.

— Не думаю, что это станет проблемой, — ответил Оби-Ван и протянул руку, чтобы невесомо провести по щеке младшего. Он закусил губу, когда тот потянулся за его прикосновением.

— Крифф, всё ещё не верится, что это взаправду, — Энакин покачал головой.

— В это так сложно поверить?

— Нет, ну что ты, — саркастично хмыкнул Энакин. — Конечно, легко ожидать проявления чувств и привязанности от человека, который был живым воплощением Кодекса джедаев. Никаких привязанностей, магистр Кеноби.

Оби-Ван рассмеялся на то, как Энакин пытался спародировать его голос во время нравоучений, что выслушивал много раз во время своего падаванчества.

— Иди сюда, — мужчина притянул младшего к себе, сгребая в объятия. — Исключения лишь подтверждают правила, а ты, — он оставил поцелуй на кончике носа Энакина, — моё сплошное исключение.

Скайуокер что-то промычал в ответ и завозился в его руках, пряча покрасневшее лицо в сгибе шеи старшего, вызывая новый смешок. Оби-Ван нежно погладил его по волосам, путая пальцы в кудряшках.

— Ты так вкусно пахнешь, — раздалось тихое, — так и хочется тебя съесть.

— Может, ты хочешь позавтракать?

— Только если завтраком будешь ты, — смущение из голоса Энакина уже куда-то ушло, и на Оби-Вана смотрели сверкающие предвкушением сине-золотые глаза.

— Уверен в этом? — озабоченно<span class="footnote" id="fn_39555034_1"></span> спросил Оби-Ван, на что получил негодующий взгляд.

— Ты не хочешь? Я тороплю события? — в отражении Энакина открыто читались страх и уязвимость. Он слишком сильно боялся потерять то, что только возникло между ними.

— Эни, не в этом дело, — покачал головой Оби-Ван и оставил ещё один лёгкий поцелуй. — Я не отказываюсь от своих слов. Я люблю тебя. Я влюблён в тебя.

Скайуокер прикрыл глаза, и по их связи прокатилось удовлетворение вместе с обожанием.

— Сила, слышать это слишком приятно. Я люблю тебя, Оби-Ван. И я хочу тебя.

Оби-Ван поджал губы и кивнул. Внутренности обдало волной жара и предвкушения. Он даже не мог представить: как это — разделить постель с Энакином? Но понимал, что тоже слишком хочет узнать.

— Кто первый в душ? — на лице Энакина отобразилась детская усмешка.

— Иди ты, а я после.

— Или можем вместе, — молодой человек дернул бровями и провел указательным пальцем здоровой руки по торсу старшего.

Оби-Ван рассмеялся и покачал головой.

— Иди уже, соблазнитель.

Энакин закатил глаза, но встал с постели, направляясь в освежитель, не забыв перед этим чмокнуть старшего в губы.

Они не договаривались о том, кто будет в какой позиции, и Оби-Ван решил подготовиться к любому исходу событий. Он любил Энакина и был готов как подарить ему удовольствие, так и отдаться в его власть. И что-то ему подсказывало, что у его любимого такое же мнение об этом. Поэтому он решил отпустить и просто действовать по ситуации.

***

Когда Кеноби вышел из освежителя, Энакин лежал на кровати, прикрытый лишь одеялом, и нервно перебирал здоровыми пальцами механические. Оби-Ван, облаченный только в нижнюю тунику, подошёл ближе и присел на край постели.

— Энакин, ты боишься? — он обхватил его ладони своими, стараясь успокоить.

— Да, но не того, о чем ты подумал, — опустил глаза младший.

Оби-Ван растерянно посмотрел на него, а затем потянулся к нему в Силе. Но в отражении Энакина действительно присутствовало лишь сильное желание, немного омраченное тревогой.

— Поделишься? — Оби-Ван полностью забрался на постель, подтягивая Энакина ближе к себе. Тот разместился между его ног, спиной откидываясь на сильную грудь старшего. Оби-Ван оставил легкий поцелуй на смуглой шее, вызывая на ней мурашки, заставившие Энакина поежиться и фыркнуть. Он руками обнял Энакина, проводя пальцами по нескрытым тканью мышцам пресса. Безупречный. Энакин был для него воплощением совершенства. Сила, Кеноби даже не задумывался о том, как сильно он утонул в этом человеке.

— Ну, знаешь, у меня не то чтобы большой опыт, — начал Энакин, наконец, собравшись с мыслями. — И я никогда не делал этого с… мужчинами. Я не хочу тебя разочаровать.

Оби-Ван удивлённо уставился на макушку Энакина, а после вздохнул и крепче прижал его к себе.

— Ты не сможешь меня разочаровать, родной мой. Это проявление чувств, твоих и моих. Наших чувств, Эни. И это не может быть ужасно, ладно?

— Я люблю тебя, — Энакин повернул голову, чтобы посмотреть на своего мужчину. — Сила, я так сильно тебя люблю.

Он коснулся ладонью лица старшего, чтобы притянуть его к себе и поцеловать. Оби-Ван улыбнулся в поцелуй, тут же его углубляя и получая довольное мычание в ответ. Его язык сплетался с языком Энакина, при этом руки гуляли по стройному сильному телу, любовно оглаживая каждый его участок. Когда руки старшего скользнули ниже, он почувствовал уже твёрдый член Энакина. Оби-Ван обвел его кончиками пальцев, не прикасаясь сильнее, вызывая приятную дрожь в теле.

— Оби-Ван, пожалуйста, — всхлипнул Энакин.

Кеноби хмыкнул и отстранил младшего от себя, чтобы в следующее мгновение уложить его на постель и нависнуть над ним. Он снова затянул его в глубокий поцелуй, удерживаясь на локтях, что упирались в постель по разные стороны от головы Энакина. Тот несдержанно вскинул бедра вверх, в попытке потереться о старшего. Оби-Ван усмехнулся и отстранился от уже припухших губ, проводя по ним языком, а затем спустился ниже. Он оставил цепочку поцелуев на шее, прикусив заполошно бьющуюся жилку, и двинулся дальше к ярко очерченным ключицам, оставляя на красивых косточках легкие укусы, что заставляли Энакина растекаться по кровати. Когда старший языком обвел каждый сосок, играя с их твердостью, Энакин не сдержал громкого стона. Оби-Ван спустился ещё ниже, поцелуями проходясь по косым мышцам и уходя на сильные бедра. Он отстранился и выпрямился, чтобы огладить каждое из них своими руками. Но его отвлекла эмоция, проскользнувшая в отражении Энакина. Оби-Ван поднял на него вопросительный взгляд.

— Это… это не очень приятно видеть, — Энакин кивнул ниже, явно намекая на свой протез.