Глава 3 (1/2)
На всю комнату раздавался скрежет маленького железного чудовища. С силой хлопнув по трезвонящему таракану, Хельга недовольно открыла глаза. Спальня не тонула в озорных и ярких лучах, не укутывала рассветным теплом, в неё завалилась серость. Девушка поплелась в ванную, но та оказалась занята. За дверью что-то проворчал большой Боб, но все его бурчания проваливались в шуме воды.
Дочь сощурила глаза на дверь, встала напротив неё, облокотившись о стену, и скрестила руки на груди. Прошло минут пять, а отец всё продолжал нежиться под горячим душем.
— Шевели булками, Боб! Ты не один в этом доме! — выкрикнула блондинка, громко тарабаня в дверь. Вода стихла.
— Ольга, не ори с утра пораньше, — спокойно произнёс он, важно поправляя халат. — Да и куда тебе торопиться? Школа — это не работа.
Кажется, у младшей Патаки дёрнулся глаз. Она шумно выдохнула, обходя мужчину. Тяжёлыми шагами направилась в помещение. Через плечо глянула на главу семейства и почти процедила сквозь зубы:
— Я. Хельга.
После чего громко хлопнула дверью. Прохладной водой пыталась привести себя в чувства и избавиться от раздражения.
«Школа подождёт? Это не тебе влетит по первое число от дежурного учителя за опоздание», — дёрнула плечом, вспоминая скрипучий голос одной из них. Маленькая, рыжая и верещащая как чихуахуа. — «Отлепил свою задницу с кровати раньше меня на добрых десять минут, а торчал здесь почти двадцать. Ты что ли принцесса, Боб?», — думала девушка, заканчивая чистить зубы.
Процедура заняла всего ничего. Направилась в комнату. Быстро бросила взгляд на часы. Время ещё позволяло одеться и не спеша приступить к завтраку, чтобы потом вместе с Фиби пешим добраться до второго дома всех учеников. У зеркала Хельга убрала волосы в привычный высокий хвост и потянулась за лентой на столе. Замерла, тупо уставившись на свою руку. Правду говорят, что на следующий день просыпаешься со свежей головой, а гнетущие мысли вчерашнего отправляются в сладкое забвение. Вот только это не тот случай. Холод бежит по всему телу от осознания, что теперь ей восемнадцать, и желанная свобода села на последней поезд, взамхнув на прощание белым платочком. Она медленно села на кровать, прожигая ненавистное пятно на своей руке, и резко залилась хохотом.
— Четырёхлистный клевер?! Серьёзно? Ещё и с дерьмовым зелёным? — это был истерический смех. — Твою мать, да это же настоящая удача! Спасибо огромное!
Времени плакать, в три ручья, не было, а разносить спальню на мелкие щепки тем более. Старшеклассница повязала ленту. Слегка отодвинула занавеску, чтобы оценить погоду за окном. Не утешительно. Свинцовые тучи расползались по небу. Слабый ветер проходился по макушкам деревьев. Прикинув возможный дождь, Хельга достала из шкафа рваные джинсы и синюю толстовку с капюшоном. Нацепила подаренные Фиби серёжки. Не обращая внимания на итоговый образ, начала шаркать тапочками по всей комнате, разглядывая уродство на своей руке. Убогий зелёный клевер, заключённый в круг, который будто чёрными чернилами обвели. Маленькое пятно, но, зараза, слишком заметное. Время неумолимо шло дальше, а блондинка не имела представления, как спрятать своё судьбоносное клеймо.
— Думай, пустая башка. Его не закрасить, не вырезать, даже шрам не поможет. Одним пластырем не заклеить, — бормотала себе под нос словно проклятие. Руки нервно потянулись к голове, готовые выдирать волосы. Ещё минута и она сойдёт с ума. — Перчатки, — почти шёпотом сказа девушка и бросилась к верхним полкам шкафа, судорожно доставая летние шмотки и кидая их куда-то под ноги. Наконец, руки добрались до маленькой коробки, в которой лежало её спасение. Чёрные кожаные минетки для ладоней с открытыми пальцами, полностью скрывающие тыльную сторону.
— Ник, я тебя обожаю! — облегчённо выдохнула подросток, надевая их. Краем глаза глянула на настенные часы. — Чёрт!
Взяв рюкзак, кинулась к лестнице. На кухне быстро кинула два куска хлеба в тостер и открыла черничный джем.
— Милая, что случилось? — взволнованно спросила мать, ещё не успевшая погрузиться в сладкий мир алкоголя, и прошла на кухню.
— Мириам, я опаздываю! — шумно ответила дочь, стараясь не кричать на неё. Громко хлопал холодильник, шкаф с посудой, раздался неприятный скрежет тарелок, загремели ложки. Девушка наспех мазала фиолетовый джем на хлеб, стараясь, чтобы тот не упал на стол. Быстрый укус, сладость на языке и приятный вкус, а потом ледяной глоток молока. Патаки младшая даже не присела.
— Милая, кушай спокойно. Не торопись, — с заботой попросила мама. — Я намажу, — она потянулась за ложкой.
— Не стоит. Я опаздываю, а ты слишком медлительная, Мириам, — остановила она, сама намазывая второй кусок. Мельком бросила взгляд на часы. — Зараза! Не успеваю.
Хельга перестала наносить джем и начала уминать полу-фиолетовый тост, запивая молоком. Так быстро, что подавилась. Закончив, она вытерла лицо от крошек и побежала в прихожую. Миссис Патаки пошла следом.
— Хельга, удачи в школе и.. — женщина не успела закончить. Девочка надела кроссовки и исчезла за дверью, бросив невнятно ”скоро вернусь”. — Пусть всё будет хорошо, — прозвучало совсем тихо уже в пустоту.
Мириам продолжала смотреть на закрытую дверь. Обняла себя, слегка потирая плечи будто замёрзла. Она отправилась в гостиную, всегда наполненную живым шумом ближе к вечеру. Посмотрела на диван, уже привычное для неё место сна. Одинокое, но по-своему уютное и мягкое. На нём она всегда просыпалась, накрытая пледом. Женщина совсем не помнила, как он оказывался на ней. Часто она засыпала, едва голова касалась подушки, а пустая бутылка продолжала качаться в слабых руках, пока не падала с глухим звоном. Иногда Мириам чувствовала, как ноги упирались во что-то мягкое. Очень редко она просыпалась, обнаружив на кресле дочь. Её младший ребёнок в такие моменты обычно сидел с книжкой в руках или писал что-то в тетрадке. Миссис Патаки тихонько поворачивалась набок, чтобы понаблюдать за ней. Как Хельга сосредоточено смотрит в книжку с поджатыми губами и брови совсем не нахмурены. На лице может проскочить редкая улыбка и мама слабо ей улыбнётся. Женщина чувствует идиллию и покой, пока ребёнок не поднимает к ней нежно-голубые глаза. Холодный прищур, брови медленно ползут к переносице, почти не слышно дыхания. Она ощетинится на мать, словно зверёк, которого поймали, когда он спал, свернувшись в клубок. Мириам ничего не говорит, и ребёнок, захлопнув книжку, сбегает с кресла и с её глаз. Женщина лежит в одиночестве, снова укрытая пледом, без бутылки на полу. Прикрывает глаза, так и не решившись на слова.
Миссис Потаки провела рукой по креслу, на котором так любил сидеть муж, особенно после работы. Как тот во весь голос соглашался с диктором, когда кто-то из команды, за которую он болел, не забивал гол. Как яростно парировал телеведущему, когда его команда нарушала правила. Роберту нравилось сидеть в нём по выходным с газетой в руках и горячим кофе. Она переводит взгляд на стену, где висят награды старшей дочери. Про себя Мириам зачитывает название грамот: «Ольга Патаки награждается первым местом за участие в ярмарке ”Научные таланты”», «первое место в шоу талантов», «победитель олимпиады по математике». Глаза бегут по чёрному шрифту и останавливаются на полке с кубками. Всех их принесла Ольга — настоящая гордость семьи. Мириам подходит к фотографиям у стены, где собралось их счастливое семейство. Роберт обнимает старшую дочь за плечо, с гордость поднимая её кубок за первое место. Ольга очаровательно улыбается, обнимая родителей за талию. Женщина находит себя, ещё без морщин, бодрую и весёлую, прижавшуюся к щеке своего старшего ребёнка. Слабая улыбка проскальзывает на лице.
— В последний раз она приезжала на зимние каникулы, — тихо прошептала хозяйка дома, с осторожностью поглаживая рамку, будто та настоящая драгоценность. Взгляд зацепился за маленькую фигурку в самом углу. Она стоит в простом розовом платье, с двумя высокими и слегка лохматыми хвостиками, с розовыми яркими бантами. Фигурка слегка повернулась в сторону от счастливой семьи, руки у неё сложены на груди, брови, почти сросшиеся, сведены к переносице. Губки искривляются в неприязни, кажется, что она хочет закатить глаза. Эти голубые глазки готовы выпустить ледяные шипы и пронзить любого, кто падёт в немилость маленькой девочке. Такой холодный, раздражительный, гневный взгляд, с почти незаметным в нём одиночеством. Мириам зажмуривается и отворачивается от семейного фото. Она окидывает взглядом стену, где со множества рамок ей улыбается старшая дочь, такая яркая, как само солнце. Добрые карие глаза, блистательная улыбка, густые золотистые волосы по плечи. Вот Ольга с Робертом поймала рыбу, тут Ольга с ней готовит домашний пирог, вот здесь Ольга с ними на пикнике, а тут Ольга с... Женщина остановилась у снимка. Старшая дочь крепко обнимает младшую сестру, которая пытается вырваться из тисков её любви, выказывая всё недовольство одним взглядом. Но на ней они обе счастливые, дружные и любящие друг друга сёстры. Миссис Патаки отходит от стены чуть подальше в поисках нежно-голубых глаз. Вот хитрый прищур мужа, восхищённый взгляд Мириам, добрые карие глаза Ольги.
— А где же Хельга? — спрашивает женщина, так и не найдя фотографий с ней. Снова пробегается по грамотам, медалям и кубкам. — Ольга Патаки. Награждается Ольга. Первое место Ольга... — с каждым прочтённым названием голос становится всё тише и тише. Она поджимает губы, что-то неприятно ноет в области груди. Мириам жмурится и махает головой, чтобы избавиться от укола в груди. Хозяйка дома отворачивается от завешенной стены гостиной. Раньше комната была наполнена волнительными речами Ольги, звонким смехом малышки Хельги, уверенным голосом мужа и участливым тоном матери. Сейчас же здесь стояла звонкая тишина, удушающий сердце холод, и полное одиночество.
— Почему так? — снова спросила Мириам в пустоту. Сняла очки и помассировала переносицу. Тихими шаркающими шагами направилась на кухню, включила радио, а из холодильника достала маленькую бутылку. Села за стол, в окно наблюдала, как усиливался ветер и медленно начинал капать дождь, ещё не набрав полной силы. С каждым глотком карие глаза становились более безжизненными и тусклыми, совсем серыми как тучи за окном.
Глухо хлопнув дверью, Хельга помчалась к автобусной остановке. Долго ждать не пришлось, жёлтый автобус уже подъезжал. В нём стоял невозможный гомон из-за младшеклассников. Почти все места занимали младшие и средние классы. Старшеклассников можно по пальцам сосчитать. Среди них оказались всеми любимый Шотмен и заводила Джоханссен.
— Доброе утро, Хельга, — как всегда поздоровался блондин и уступил ей место.
— У меня ноги не отвалятся пятнадцать минут постоять, — ответила злобно Патаки вместо приветствия и проигнорировала добрый жест парня. Схватилась за поручень.
— Арнольд, да забей. За столько лет можно привыкнуть. Она даже здороваться с нами не хочет, — прокомментировал друг и по нему сразу прошёлся колючий голубой взгляд. Арнольд молча сел на место.
Под весёлый гул ребятни продолжили путь. Автобус снова сделал остановку. Боковым зрением девушка заметила рыжее пятно с ненавистным ей цветом, а после мелодичный сладкий голос, от которого выворачивало наизнанку.
— Привет, мальчики. И Хельга тут! Привет.