Увядание (1/2)
Девять месяцев протекли в замке королевы, словно мучительное течение болезни, где кратковременные периоды затишья лишь предвещали новые приступы боли. Для Арианы время потеряло свою обычную линейность, слившись в бесконечную череду ночей, наполненных страхом и унижением, и дней, проведённых в изнуряющем ожидании.
***Серафина по прежнему вызывала Ариану в свои покои или сама приходила к ней, и каждый раз для девушки начинался один и тот же кошмар, ставший зловещей рутиной её существования. Ариана быстро познала истинное предназначение верёвки, той самой, что королева когда-то с насмешкой предлагала как «облегчение». Теперь, когда Серафина ловко и быстро связывала её запястья и лодыжки, прикрепляя к опорам ложа, для Арианы наступало странное, болезненное спокойствие. Она могла метаться в своих путах сколько угодно, не опасаясь спровоцировать ещё больший гнев королевы за попытку сопротивления. Ей не нужно было инстинктивно закрывать лицо от ударов, ведь её тело было надёжно зафиксировано. В каком-то извращённом смысле, связывание означало более скорое окончание мучений для Арианы. Она знала, что вскоре всё закончится, и ей останется лишь лежать, избитой и униженной.
Когда-то, в беззаботные дни на родном острове, старшие подруги шептались, что со временем боль утихает, а на её место приходит странное, неведомое удовольствие. Но эти наивные девичьи грёзы разбились о жестокую реальность. С Арианой ничего подобного не происходило. Серафима, казалось, с изощрённым наслаждением изобретала всё новые способы причинить ей как можно больше физической и душевной боли. Её прикосновения были грубыми и властными, ласки — болезненными и унизительными.
Единственным незначительным облегчением стало то, что Серафина, по какой-то своей прихоти, перестала насиловать Ариану до тех пор, пока та не истекала кровью. Небольшая милость в этом море жестокости, но Ариана была рада и этому. Меньше физических повреждений означало немного меньше боли после.
Ариане не запрещалось плакать, молить о милости. Эти проявления слабости лишь забавляли королеву, распаляя её жестокость. Но иногда, в редкие моменты пресыщения, это могло заставить Серафину оставить девушку в покое чуть раньше.
Когда кошмар ночи «любви» королевы заканчивался, Ариана лежала в её холодных объятиях, всё ещё содрогаясь от боли, и размышляла. Как долго она ещё сможет выдержать этот нескончаемый ужас? Сколько ещё её тело и душа смогут вынести это медленное разрушение? В такие минуты отчаяние захлёстывало её с головой, и единственным желанием становилось забыться, погрузиться в беспамятство, где не было ни боли, ни страха, ни королевы.
***Мирта и Риана тихонько вошли в маленькую комнатку Арианы, неся небольшой, скромно украшенный пирог. Запах свежей выпечки на мгновение нарушил гнетущую атмосферу отчаяния, царившую здесь.
— Что это? — слабо спросила Ариана, с недоумением глядя на угощение.
— У тебя небольшой юбилей, — с робкой улыбкой заметила Мирта.
— Юбилей? — удивлённо переспросила Ариана, её брови слегка приподнялись.
Риана присела на край кровати и взволнованно произнесла:
— Ариана! Ты выжила дольше, чем все её предшественницы! Ты продержалась уже шесть месяцев!
— Шесть месяцев… — прошептала Ариана, словно осознавая это впервые. Время для неё давно потеряло свой смысл, слившись в бесконечную череду боли и унижений.
— Мы не знаем, что ты сделала с нашей королевой… — задумчиво произнесла Мирта. — Никто ещё не продержался так долго…
— Мне кажется… королева полюбила тебя, — предположила Риана с несмелой надеждой в голосе.
— Полюбила, — горько усмехнулась Ариана, её взгляд скользнул на собственное плечо, которое всё ещё хранил багровые следы недавней порки. Она машинально приспустила ворот платья, обнажая фиолетовые полосы. — Вот так вчера она «любила» меня… перед тем как изнасиловать опять.
Риана, содрогнувшись, села на кровать и нежно обняла Ариану. Девушка слабо прижалась к ней, ища хоть толику тепла и поддержки в этом холодном и жестоком мире. Ей так нужен был хоть кто-то рядом, кто бы понимал её без слов, кто бы разделял её боль. Если бы не Мирта и Риана, их тайные знаки внимания, их редкие слова утешения и эта хрупкая связь, Ариана вряд ли смогла бы продержаться эти долгие шесть месяцев. Их дружба была тонкой нитью, удерживающей её над бездной отчаяния.
***Дни тянулись за днями, наполненные безропотным выполнением любых приказов королевы. Ариана двигалась по замку, как тень, её глаза потускнели, а некогда яркие волосы утратили свой блеск. Она чахла, её тело становилось всё более хрупким и измождённым. Еда теряла вкус, сон не приносил отдыха, и единственным её желанием было исчезнуть, раствориться в небытии.
Странно, противоречиво вела себя Серафина после своих вспышек жестокости. Закончив мучить Ариану, она могла склониться над её дрожащим телом и провести ледяными пальцами по её щеке.
— Всё кончилось, — ровно произносила королева, её голос был лишён всякой эмоциональности. — Уже не больно, правда? Успокойся.