Пробуждение Веры (1/1)
Словно из глубины темного колодца, Лира всплывала на поверхность сознания, цепляясь за тонкие нити чувств. Она начинала слышать чьи-то голоса, приглушенные и далекие, словно звуки из другого мира. Чувствовать прикосновения, легкие и нежные, не похожие на грубые захваты варваров. Сквозь прикрытые веки она увидела свет, слабый и размытый, но свет.
— Она просыпается, Ваше Величество, — сказал кто-то неподалеку. Голос был спокойный и уважительный.
— Лира, милая? Открой глаза, детка, прошу тебя, посмотри на меня… — другой голос был женским, мягким и умоляющим. Этот голос… где-то в глубине памяти Лиры дрогнула какая-то слабая струна. Кто-то берет ее за руку. Прикосновение теплое, но Лира вздрагивает от него, словно от удара током. Нет, она не откроет глаза. Разве она чего-то хорошего не видела еще в этом кошмаре? Что она увидит? Опять лицо Моры? Или лица ее тюремщиков, ухмыляющихся и голодных? Она отворачивается, плотно сжимая веки и стараясь забрать свою руку из руки, которая ее держала.
— Все хорошо, моя милая… не бойся, просто посмотри на меня, — голос снова звучит рядом, успокаивая и убеждая. В нем нет приказа, только просьба, полная нежности и тревоги. Лира только плотнее сжимает глаза, уходя глубже в спасительную темноту. Но этот голос… он проникает куда-то глубже, чем все остальные звуки кошмара. Он словно свет лучины в холодной комнате, слабый мерцающий свет и едва ощутимое тепло в леденящем мраке.
— Давай, дитя… просто открой глаза… — умоляет ее голос, теперь совсем близко, словно шепот на ухо. Кто-то все еще держит ее руку, нежно, аккуратно, словно боясь спугнуть хрупкую птицу. Лира делает над собой усилие, нечеловеческое усилие — открыть глаза. Хотя ей так этого не хочется. В спасительной темноте так хорошо, так безопасно… а что там… что будет потом, если она откроет глаза? Но она подчиняется этому голосу… теплому… зовущему и такому… она не может подобрать ни слова, ни чувства… голос такой… затем в ее сознании всплывает понятие… родной. Лира открывает глаза. Слегка щурится от света, который кажется непривычно ярким после темной комнаты где она была заперта. Она боится повернуть голову, боится увидеть то, чего ожидает — ужас варварского замка. Она смотрит на кого-то… перед ней доспех. Блестящая сталь, украшенная гравировкой, отражает свет факелов. Кто-то сидит над ней в доспехах… МОРА… мелькает у нее в голове леденящий страх. Она резко вскидывает голову, с ужасом поворачивается, чтобы быть готовой к удару Моры, вырывает руку и прикрывает свое лицо, чтобы защититься от неизбежной боли.
— Нет, нет, дорогая… не бойся… ты в безопасности, — снова она слышит этот голос, теперь совсем рядом, полный нежности и успокоения. Кто-то берет ее за руки и опускает ее руки вниз, открывая лицо. В этих прикосновениях нет грубости, только забота и тепло.
— Посмотри на меня, Лира, — снова слышит она, и на этот раз она слушается, повинуясь не страху, а непонятному зову сердца. И наконец она открывает глаза полностью. Перед ней лицо. Прекрасное лицо, сияющее нежностью и тревогой. Синие глаза, полные слез, смотрят на нее с любовью и облегчением. Черные волосы заплетены в сложные косы, украшенные серебряными нитями. Лира узнает это лицо, лицо из снов, лицо, которое она почти забыла, но которое всегда жило в глубине ее сердца.
— Алия… — едва слышно произносит Лира, вкладывая в эти слова всю свою силу и всю свою надежду. Лира села, затем попыталась встать, но на неё тут же опустились руки Алии удерживая её. Лира забилась в объятиях Алии, пытаясь вырваться, отстраниться от этого невозможного видения. Тело не слушалось, слабость сковала движения, но инстинкт самосохранения гнал прочь от призрака, пугающего своей реальностью.
— Нет… не надо… отпустите… — умоляла Лира, голос дрожал, срывался. — Это не вы… вы не можете быть здесь… вы мертвы… я видела… — Но Алия держала ее крепко, не отпуская, прижимая к себе с нежной силой. Ее голос звучал мягко, ласково, как шёпот тёплого ветра, рассеивающий ночной кошмар.
— Тише, Лира, тише… это я… я здесь… я жива… посмотри на меня… — это правда я… не бойся… я не причиню тебе вреда… — Слова Алии проникали в сознание медленно, как капли целебного бальзама на израненную душу. Лира смотрела на неё неотрывно, не веря своим глазам, пытаясь найти обман, подтверждение своим страхам. Но видела лишь знакомые черты лица, любимые глаза, полные нежности и заботы, тепло родного тела, ощутимое даже сквозь доспехи. Постепенно сопротивление Лиры ослабевало. Движения становились менее резкими, дыхание выравнивалось. Она расслаблялась в руках Алии. Неотрывно смотрела в ее глаза, ища подтверждение невероятному чуду. И постепенно, медленно, неверие отступало, уступая место робкой вере. Это правда Алия… живая… настоящая… здесь… с ней… Осознание захлестнуло волной облегчения, смывая остатки ужаса и отчаяния. Лира прижалась к Алии крепче, утыкаясь лицом в ее плечо, и зарыдала. Но это были уже не слезы страха и боли, а слезы освобождения, слезы долгожданного облегчения, слезы возвращённой надежды. Алия нежно гладила ее спину, волосы, шептала утешительные слова, позволяя выплакаться, выпустить накопившуюся боль. Когда рыдания Лиры стихли, Алия мягко отстранилась, заглядывая в ее мокрое от слез лицо.
— Я видела… я, видела с крепостной стены… как вы упали… как стрела… — прошептала Лира дрожащим голосом, воспоминания о страшной сцене снова наплывали на нее. Алия понимающе кивнула и слегка отвернула край своего доспеха, показывая перебинтованный бок. Бинты были испачканы кровью, но рана казалась не слишком серьёзной.
— Меня ранили, Лира, но не смертельно, поэтому за тобой в башню пришла не я, а Фирузе. — спокойно объяснила Алия. —Но ты не волнуйся, рана не серьёзная. Я выжила. И теперь я тут с тобой. В этот момент Лира удивила свою спасительницу, коротая вынесла ее из башни. Лира вздрогнула, увидев незнакомую воительницу, воспоминания о произошедшем снова захлестнули её. Ужас мелькнул в ее глазах, она инстинктивно подвинулась ближе к Алии, ища защиты. Фирузе заметила ее испуг и мягко улыбнулась, стараясь развеять страх.
— Не бойся меня, Лира, — сказала Фирузе спокойным, уверенным голосом. — Я Фирузе, королева Юга. Я здесь, чтобы помочь Алии вернуть тебе твоё королевство. Лира смотрела на Фирузе с недоверием, пытаясь совместить образ угрожающей воительницы, схватившей ее в башне, с образом королевы — спасительницы, представшей перед ней сейчас. Она понимала… в башне была королева Юга… и она сопротивлялась ей… королеве… стыд и смущение окрасили ее бледное лицо румянцем. Фирузе заметила ее замешательство и рассмеялась тихо, добродушно.
— Не ожидала такого сопротивления от юной и измученной девушки, — призналась Фирузе с уважением в голосе. — Ты сражалась как волчонок. И это хорошо, Лира. Северу нужна именно такая королева — сильная, непокорная, способная бороться за себя и за свой народ. Ты доказала это сегодня.