Крушение Миров (1/1)
Лиру отнесли в башню, и заперли в одиночестве ее высоких каменных стен. Она пришла в себя в полумраке, и сразу ее слух уловил знакомые, ужасающие звуки. Стены башни содрогались от мощных ударов осадных орудий, вибрируя всем своим каменным нутром. Звуки войны — грохот катапульт, треск разрушаемого камня, далёкий рёв толпы — все это сливалось в симфонию разрушения, знакомую до боли. Лира поняла — бой уже совсем рядом. Но какая теперь разница? Победа или поражение — что это значит для нее? Алия мертва. Она видела это своими глазами. Стрела, полет птицы смерти, падение королевы Востока. Надежда не успевшая проснуться в ней, умерла окончательно. Время потеряло свой ход, реальность растворилась в тумане ужаса. Лира больше не чувствовала себя в настоящем, она провалилась в воронку воспоминаний, в кошмар прошлого. Перед ее глазами снова возникла осада ее родного замка, пламя пожаров, крики умирающих, лица врагов, ворвавшихся в ее дом. Все повторялось снова, как злой рок преследовал ее по пятам, не давая избежать ужаса и потери.
Грохот боя становился все громче, все ближе. Удары осадных орудий сотрясали башню с каждым разом сильнее, камни сыпались со стен, пыль и щебень проникали в комнату. Крики сражающихся, звон оружия, рёв труб — все слилось в оглушительный хаос звуков, разрывающий барабанные перепонки, сводящий с ума. Лира впала в панику. Сердце колотилось в груди, дыхание сбилось, стало прерывистым и тяжёлым. Она понимала — замок падёт. Рано или поздно, стены не выдержат натиска, и тогда смерть… от Моры или от нападающих, или от обрушения замка… В любом случае впереди ее ждали лишь новые мучения или смерть. Лира превратилась в воплощенный ужас. Она не чувствовала ничего, кроме него, не видела ничего, кроме тьмы, поглощающей ее сознание. Бои, удары, взрывы — все приближалось, сжимая кольцо вокруг нее, загоняя в угол безысходности.
Вдруг новый звук ворвался в симфонию разрушения — громкий, трескучий, словно удар топора по дереву. Кто-то начал выбивать дверь ее темницы в башне. Как тогда, в покоях ее матери. Воспоминание пронзило сердце ледяной иглой ужаса. Все повторялось снова, не оставляя ей никакого шанса на спасение. Лира достигла предела. Паника захлестнула ее окончательно, отнимая последние остатки разума и воли. Она поняла — это конец. Конец всему.
Неважно, кто ворвется в ее тюрьму — враги Моры или сама Мора. Впереди ее ждет лишь новая волна насилия, новая бездна страданий. Алия не придет и не спасет ее. Никто не спасет ее. Она обречена. С последним усилием воли Лира поднялась на ноги и подошла к окну. Внизу расстилалась каменная мостовая двора, там уже шёл бой… Лира смотрела в пропасть, не чувствуя страха, лишь странное облегчение, как избавление от невыносимых мучений. Дверь затрещала под ударами, щепки посыпались на пол. Лира поняла — еще мгновение, и они ворвутся внутрь. Она закрыла глаза, вспоминая лицо матери, а потом лицо Алии. С лёгким вздохом Лира перекинула одну ногу через подоконник…
***
Двери с грохотом распахнулись, впуская в темницу не только свет, но людей. Лира, застывшая статуей отчаяния на подоконнике, обернулась, инстинктивно обернувшись на новую угрозу. В дверях стояла женщина, высокая и темноволосая, с кожей цвета темного меда. Рядом с ней высились воины, женщины, облаченные в незнакомые, но внушительные доспехи. Высокие, сильные, прекрасные в своей воинственной стати, они казались воплощением чужой, непонятной силы. Лира не узнавала их одежд, ее разум, измученный пытками и горем, отказывался воспринимать реальность. Мора нигде не было видно. Но разве это означало конец кошмара? Разве не могла эта незнакомка оказаться лишь новой мучительницей, посланной за ней, как за трофеем, для новых, изощренных издевательств? Сердце сжалось от ледяного предчувствия. Нет, решила Лира в отчаянном порыве, лучше смерть. Она снова повернулась к окну, к зияющей пропасти, манящей забвением. Ветер трепал ее волосы. Еще шаг…
— Стой! Лира, стой! — Голос незнакомки, сильный и властный, но в то же время полный тревоги, заставил ее замереть. — Ты в безопасности, я не причиню тебе вреда, я здесь по просьбе Алии. — Алии? Имя, пронзило оцепенение Лиры. Алия? Но Алия мертва… она видела… видела своими глазами, как стрела пронзила ее…
Слезы, горячие и обильные, хлынули из глаз, застилая и без того расплывчатое зрение. Сквозь пелену слез Лира с трудом различала фигуры вошедших. Женщина, видя ее страх и отчаяние, медленно опустилась на одно колено, положив на пол тяжелый меч, который держала в руке. Жест был ясен
— Я безоружна, тебе нечего бояться. — Она жестом остановила своих воинов, сдерживая их порыв приблизиться, понимая, что любое резкое движение может спугнуть испуганную девушку. Но Лира уже не слушала слов, не видела жестов. Она снова повернулась к незнакомке, в ее глазах плескалось безумие отчаяния.
— Алия погибла… — прошептала она дрожащим голосом, сорвавшимся на рыдание. — Я видела это… Не от кого теперь ждать помощи… Я больше не дам издеваться над собой… Я не вернусь к Море… Лучше смерть. — С этими словами Лира окончательно развернулась к окну, глядя в бездну, как завороженная. Ветер играл ее волосами, подталкивая к краю, к прыжку в небытие. Еще шаг…
Но в этот момент незнакомка сорвалась с места, бросившись вперед с яростной решимостью и в последний миг, когда Лира уже перенесла вес тела за подоконник, руки незнакомки, сильные и цепкие, выхватили ее за талию, грубо и резко дернув назад. Мир перевернулся, опора ушла из-под ног. Но уже в следующее мгновение ее рывок вырвал из холодных объятий смерти, швырнув назад, на жесткий камень пола. Удар отдался болью в висках, выбивая остатки воздуха из легких. К ним уже бежали воины, окружая их плотным кольцом. Лира кричала, кричала истошно, надрывно, крик вырывался из горла против воли, полный ужаса, боли, отчаяния. Она билась в руках незнакомки, как дикий зверь, пойманный в капкан, пытаясь вырваться, оттолкнуть от себя спасение, которое казалось ей новой формой мучения.
— Отпустите меня! Отпустите! Лучше смерть! — ее голос дрожал, захлебывался слезами, слова терялись в бессвязном вопле.
— Лира, успокойся, — говорила незнакомка, голос ее звучал твердо, но мягко, пытаясь успокоить обезумевшую девушку. — Я здесь, чтобы помочь тебе, чтобы забрать тебя отсюда! Перестань сопротивляться! — Но Лира не слышала слов, не понимала смысла. Сопротивление было единственным, что оставалось ей в этом кошмаре. Она билась со всей силой, царапалась, кусалась, пытаясь вырваться из крепких рук, но незнакомка держала ее железной хваткой, не отпуская и прижимая к себе. Кто-то из воинов протянула незнакомке плащ.
Грубая ткань накрыла Лиру, плотно обвивая тело, сковывая движения, лишая возможности размахивать руками, отталкивать и брыкаться. Теперь она могла лишь беспомощно извиваться в плаще, понимая, что ее сопротивление бесполезно, пресечено жестко и неотвратимо. Отчаяние захлестнуло ее с новой силой. Крик перешел в беззвучные рыдания, тело содрогалось от плача, полного безнадежности. Для ворвавшихся в темницу этого было достаточно. Незнакомка подняла на руки извивающуюся и рыдающую Лиру, и воины окружили их, образуя живой щит. Ее вынесли из комнаты. Лира погрузилась в полусознательное состояние, окруженная шумом боя и непониманием происходящего. Внешние стены замка, центр битвы. Хаос, дым, мелькающие фигуры сражающихся воинов. Тела западных воинов в доспехах Моры, убитые и раненые, устилали двор замка. Знакомые знамена Востока развевались под стенами, незнакомые воины захватывали замок, освобождая его от власти Моры. Все вокруг казалось хаосом и ужасом, нереальным, непонятным. Она пыталась вырваться, в панике билась в руках спасительницы, но ее держали крепко.
— О Боги, мне говорили, эта слабое дитя, а она сопротивляется как волчонок! — услышала Лира над собой удивленный голос держащей ее женщины.
— Успокойся, Лира… все хорошо, ты в безопасности! Все хорошо, дитя… — слова незнакомки доносились до Лиры будто издалека, нереальные, как во сне.
Слова не достигали ее помраченного сознания. Она была слишком глубоко погружена в свой ужас, чтобы понять смысл утешения. В полном отчаянии Лира молилась о смерти, как о единственном спасении от этого кошмара. Она не видела выхода, не верила в спасение, не понимала, что происходит вокруг. Перенапряжение и эмоциональное истощение брали свое. Лира потеряла сознание, избавляясь хоть на время от ужаса реальности, погружаясь в забвение бесчувствия.