Привал (1/2)
Мороз пронизывал всё вокруг, и небо, как всегда, на Севере, было тусклым и безжизненным. Ветер свистел между деревьями, заставляя огонь в костре танцевать и выбрасывать искры в темноту ночного леса. Воины Востока умело разбивали лагерь. Они двигались быстро и молчаливо, их действия были отточены и эффективны, как всегда у дисциплинированного войска.
— Алия посиди у костра с Принцессой Лирой — Сказала Королева Элизабет усаживая обеих девочек у костра.
Лира, сидя рядом с огнём прижимая к себе куклу, казалась совсем маленькой и хрупкой в этом огромном и ледяном мире. Каждое движение девочки было осторожным, словно она боялась привлечь внимание или потревожить что-то невидимое. Алия подсела ближе к Лире и приобняла ее за плечи. Лира не пошевелилась. Королева Элизабет, наблюдая за девочками издалека, заметила, как пламя костра отражается на бледной коже их лиц. Лира сидела, поникнув головой, почти не двигаясь, поглощённая своим детским горем и страхом.
Элизабет давала короткие, четкие указания своим воинам по обустройству лагеря, выбору мест для шатров и выставлению часовых вокруг периметра. Всё шло своим чередом, как всегда в хорошо организованном лагере.
Алия обнимавшая Лиру, что бы согреть ее от северного ветра не с беспокойством смотрела на маленькую заложницу. В глазах девочки сквозила глубокая печаль — от потери матери и дома, от такой резкой и страшной перемены в ее судьбе. Она не могла убежать, не могла вернуться домой, и сама мысль об этом, казалось, выжигала ее изнутри, делая такой беззащитной.
— Тебе холодно, Лира? — мягко спросила Алия.
Маленькая девочка подняла голову, и ее большие голубые глаза встретились с серыми глазами Принцессы Востока.
— Я не замёрзну, — произнесла Лира, но ее тонкий голос был неуверенным, скорее констатацией факта, чем уверенным ответом.
Алия не сразу ответила, ее взгляд оставался на девочке, чувствуя всю тяжесть ее молчания и переживаний. Она понимала, что для Лиры сейчас не было ничего хуже, чем быть в плену, даже если ее дом еще цел и в безопасности благодаря этому плену.
Алия вздохнула и не сказав больше ни слова, она сняла с плеча свою теплую, отделанную мехом накидку и бережно накрыла ею Лиру.
— Сейчас установят шатер, прогреют его, и ты сможешь спрятаться от холодного ветра и стужи, — сказала Алия, а сама встала и направилась к матери что бы узнать не нужна ли той помощь.
Лира осталась сидеть у костра, ее маленькие плечи опустились еще ниже, а руки сжались на коленях. Она была как снежинка, которая вот-вот рассыплется на холоде, слишком хрупкая для этого мира.
Когда шатер был установлен и внутри него развели небольшой очаг, наполнив воздух теплом и запахом дыма, Элизабет и Алия подошли к Лире. Маленькая девочка все еще сидела у костра, ее глаза были пустыми и невидящими, будто ее мысли находились очень далеко от этого лагеря, от этого мира. Элизабет медленно наклонилась и протянула руку, предлагая помощь встать. Лира взялась за ее руку, ее маленькое тело было вялым, как если бы она уже перестала сопротивляться своей участи, перестала бороться.
Элизабет осторожно повела девочку в шатер. Внутри было тепло и сухо, и едва ощутимый запах дыма от небольшого очага витал в воздухе, смешиваясь с запахом приготовляемой еды из лагеря.
Шатёр был скромным, как и полагается в походных условиях, но уютным, отгораживая от огромной, холодной ночи. В этом небольшоком, теплом пространстве Лира на мгновение могла забыть о холодной пустоте, что царила вокруг, внутри и снаружи. Элизабет усадила девочку у маленького очага рядом со своей дочерью в шатре, там, где было теплее всего. Пахло приготовлением еды в лагере. Суп готовился для всех воительниц, для военачальниц и для самой Королевы Востока, которая ела ту же простую пищу, что и ее солдаты.
Запах еды, простой, но свежей и домашней, стал все более ощутимым. Лира сидела, глядя перед собой, казалось, не замечая ничего вокруг. Она была как тень, охваченная болью от утраты, потерянная в своем горе.
В шатер вошла служанка, неся поднос с горячей похлебкой. Она поставила его на низкий столик у очага и быстро отошла, стараясь не нарушать спокойствия. Вторая служанка сразу принялась накрывать на стол, расставляя простые деревянные миски с едой, готовыми для своей повелительницы принцессы и маленькой пленницы.
Элизабет подошла к Лире, присела рядом с ней и тихо сказала:
— Лира, пойдём. Надо поесть.
Маленькая девочка не шевельнулась. Ее глаза оставались прикованы к огню в очаге, и было видно, что она по-прежнему не замечала ничего вокруг, уйдя глубоко в себя. Элизабет мягко положила руку на ее маленькое плечо, чтобы вывести ее из этого оцепенения. Этот жест был легким, но в нем чувствовалась та непреложная, спокойная сила, что исходила от королевы, которую невозможно было игнорировать. Лира вздрогнула от прикосновения, медленно подняла голову и встретилась с ее взглядом.
Элизабет дождалась, пока девочка соберется с мыслями, и помогла ей подняться на ноги. Лира двигалась медленно, ее маленькое тело было как чужое от усталости и переживаний, и каждый шаг давался с трудом. Но Элизабет не отпустила ее, поддерживала, пока она, в конце концов, не села за стол перед миской с супом. Тело девочки все еще было напряжено, а взгляд опустился в тарелку.
— Лира, я обещала твоей матери заботиться о тебе, — сказала Элизабет, ее голос был мягким, но в нем звучала твердость и непреклонность обещания. — Прошу тебя, поешь. Мы в пути уже несколько часов, и ты наверняка проголодалась.