Глава 21. Переправа Д’Мета (1/2)

«Гиланнайн всегда была самой нежной из них. Покровительницей, защитницей, Матерью Галл, как они её называли. А теперь её “любовь” жрёт деревни заживо. Вы всё ещё хотите звать её богиней? Тогда молитесь крепче. Может, она вас оставит на десерт.» — Морриган в письме адресованному главе клана долийских эльфов.

Лёгкий шаг и элувиан остался позади нас. Его поверхность блеснула, как вода на ветру, и исчезла. Мы с Белларой и Тааш оказались среди деревьев и каких-то руин, в нескольких шагах от нас слышались голоса, словно от какого-то лагеря. Воздух был влажным, пах мхом, костром и чем-то ещё. Я не успела задуматься, как Беллара уже побежала вперёд.

— Они здесь! Я слышу их! — крикнула она через плечо, и голос её дрожал от радости.

Я шла следом, а Тааш, молча и настороженно, замкнула наш строй. Мы вышли на небольшую террасу, вырубленную в склоне холма и поднялись по лестнице, которая вела в раскинутый лагерь: шатры, натянутые между деревьями, костры, за которыми толпились люди. Слишком много людей.

Беллара резко замедлила шаг.

— Это не… слишком много людей. — она обернулась и осмотрелась вокруг. — Здесь беженцы.

Подойдя ближе мы заметили на их лицах усталость. Кто-то лежал на земле и сжимал раны, кто-то стонал от боли, вокруг были раненые. Одиннадцать. Именно столько по словам женщины с тёмными волосами, зачесанными назад, находилось тут. Она говорила это не мне, а скорее себе, запоминая и прикидывая, кого из них можно поднять на ноги. Кожаная броня, жёсткая осанка и складка между бровями — она выглядела, как тот, кто держит лагерь, пока командир занят другим.

Беллара, едва ступив на твёрдую землю, резко свернула с дороги.

— Страйф! — её голос сорвался почти в крик, и я увидела, как она бросилась к высокому эльфу с сединой на висках, который на секунду застыл, а потом обнял её крепко, молча, будто не верил, что она жива.

Затем он поднял голову и увидел нас.

— Кто это с тобой? — спросил он резко, уже в боевом тоне.

— Это… — Беллара запнулась, и на её лице на миг мелькнуло чувство вины. — Это Рук и Тааш. Мы пришли сюда через элувиан и… просто мы подумал, что надо сообщить о скверне, которая появилась тут впервые, и … Мы пришли, чтобы помочь. — наконец выдохнула Беллара.

Он бросил на меня быстрый и тяжёлый взгляд, не враждебный, но с тем напряжением, которое бывает у тех, кто держится из последних сил и больше не доверяет внезапно появившимся чужакам. Затем его взгляд скользнул к моему плечу и спустился ниже — к бедру, где рана снова начала сочиться. Он вздохнул и жестом подозвал эльфийку, что уже несла в руках бинты и бутылочку с настойкой.

— Садись, — коротко сказала она, присев передо мной. — Будет жечь.

Я кивнула, стиснула зубы и позволила ей снять экипировку и поднять ткань. Когда она коснулась раны, хлынула не только боль, но и воспоминания — я будто сорвалась внутрь себя, и это была не я, не Рук… а Серин.

*******

Я ехала верхом на лошади, с рассветом за спиной, дорога казалась свободной, и в какой-то момент мне даже показалось, что я уже на границе, что вот-вот окажусь в лесу Бресиалиан, исчезну в его чащобах и больше никто не найдёт меня. Но когда дорога свернула, я увидела троих храмовников у холма возле леса. Один держал амулет, сверяясь с ним, другой стоял, прислушиваясь к воздуху, а третий доставал лук из-за спины. Я не знала, как они нашли меня и почувствовали ли они пульс моей магии, но их взгляды уже метнулись в мою сторону.

Дёрнув поводья, я попытаясь увести лошадь в сторону, но было поздно — кто-то крикнул:

— Там!

Стрела просвистела рядом, срезав воздух у самого уха, и лошадь в панике поднялась на дыбы. Я не удержалась на ней и в следующее мгновение земля ударила в спину, воздух вышибло из груди, а копыта уже били по пустоте где-то рядом.

Я резко вскочила, не давая себе время на передышку, боль была терпимой — пока. Лес был уже близко, я видела его тёмную кромку впереди, как спасение, как укрытие, как то, во что можно исчезнуть. Хромая, я сорвалась с места, не давая себе времени на боль, только вперёд, через жар в ноге, через пульсирующую вспышку в плече от удара о землю.

Но стоило мне дойти до самой границы деревьев, как за спиной раздался тяжёлый топот. Один из храмовников оказался быстрее остальных. Он догнал меня у самого края и, прежде чем успела повернуться, я ощутила удар. Меч полоснул по плечу, не глубоко, но достаточно, чтобы осечь дыхание и заставить меня вскрикнуть. Боль вспыхнула, как пламя, под кожей жгло.

Инстинкт сработал быстрее мысли, я развернулась и, вытянув руку, выпустила порыв магии, хриплый и резкий, он сорвался, как крик. Храмовника швырнуло в ствол дерева, с глухим хрустом, он даже не вскрикнул, просто рухнул без сознания.

Но сзади уже слышались голоса оставшихся храмовников.

Я зажала рану, кровь тёплая и липкая сразу пропитала ладонь. И снова пустилась в бег. Сквозь ветви, сквозь кустарник, цеплявшийся за одежду, за волосы, за кожу. Я не различала дороги, просто бежала туда, где, как мне казалось, они не посмеют последовать. Я не знала, спасусь ли, не знала, сколько крови уже потеряла, но лес вокруг меня дышал и пытался… спрятать? Тень под деревьями, как завеса, сомкнулась за мной и я упала, споткнувшись о корень. Тяжело выдохнув, я попыталась встать на ноги, но слух уловил абсолютную тишину вокруг. Только биение сердца и шорох ветра. Только…

*******

— Не двигайся, — мягко, но жёстко проговорила эльфийка. — Если не хочешь, чтобы я сделала рану ещё глубже. Мне надо её зашить.

Я резко дернулась и только тогда поняла, что не лежу в лесу Бресиалиан, а сижу здесь, в лагере, у костра.

Острая боль пронзила плечо, как вспышка молнии, игла прошла под кожей, будто выдёргивая из прошлого обратно в настоящее. Я шумно выдохнула, в горле встал ком, но промолчала.

Трава сменилась пыльной тканью, ветви — навесом, лица храмовников — лицом эльфийки, строгим и внимательным. Я всё ещё дрожала, но теперь от холода. Или оттого, что в памяти остался яд.

— Страйф, — перебил мои мысли эльф, подходя ближе. — Командую этим лагерем. Хотя сейчас… — его губы дёрнулись, но до улыбки не дотянули, — скорее, это больше похоже на лазарет.

Он кивнул в сторону женщины, что бережно затягивала повязку на моём плече.

— Ирлен. Следит, чтобы никто не умер случайно. А если умирает, то с честью.

— Вы появились неожиданно, — сказала она медленно, окончив зашивать мою рану на плече и перешла к бедру. — Мы не получали известий. Даже от тебя, Беллара. — Последние слова были произнесены не с упрёком, а с беспокойством.

— Я… — Беллара осеклась. — Простите. Я должна была. Но я…

— Потом, — оборвал её Страйф и повернулся к Ирлен: — Докладывай.

— Переправа Д’Мета, — чётко произнесла та, обвязав бинтом бедро и смывая с рук мою кровь. — Четыре дня назад поступил сигнал из деревни. Староста сообщил, что появился древний артефакт. Мы отправили туда двух Завесных Странников, но никто из них не вернулся. Сейчас, когда скверна стала заполнять деревни, я боюсь, что…

Она замолчала. В лагере что-то загрохотало — кто-то уронил щит и оружие с оружейной стойки, но Страйф даже не обернулся.

— Мы не можем ждать от них известий, — добавила Беллара, шагнув ближе ко мне. — Если там ещё есть кто-то живой…

Я встретила взгляд Страйфа.

— Мы отправимся туда, — произнесла я, затягивая вновь ремни экипировки, чувствуя, как кожа под доспехами ноет от каждой раны. — Если есть хоть какая-то возможность кого-то спасти, то мы идём туда. — добавила я и подняла с земли посох и кинжалы.

Он медленно кивнул и впервые посмотрел в мои глаза с уважением.

— Лодка стоит у причала внизу. Будьте осторожны.

*******

Лес шумел листвой, в ветвях перекликались птицы, свет играл бликами на воде. Воздух был свежим, не как после шторма, а как перед прогулкой. Почти хотелось забыть, зачем мы здесь.

Лодка ждала нас у причала. Простая, деревянная, с выщербленным бортом и едва слышным поскрипыванием на воде. Беллара уже стояла рядом с ней, ладонью касаясь кромки, как будто хотела почувствовать пульс озера.

— Место выглядит спокойно, — тихо сказала она. — Даже не верится, что сюда может добраться скверна… Что она вообще есть в лесу. Такого никогда не было. Завесным Странникам попадались странные артефакты, но ни один из них не вызывал скверну.

Я посмотрела на Тааш, та молча перебросила топор за спину и шагнула в лодку.

— Кстати, Беллара, кто такие Завесные Странники? — произнесла я, перебрасывая ногу через борт лодки.

Тааш молча взялась за весло, оттолкнулась от причала, и мы начали скользить вглубь озера.

— Исследователи, — отозвалась Беллара. — В основном эльфы, иногда — те, кому не чужда магия и любопытство. Мы специализируемся на изучении Завесы и древних эльфийских руин, особенно в лесу Арлатан. Наша цель — восстановить и понять утерянные знания эльфийской цивилизации, а также исследовать магические аномалии, связанные с Завесой.

Она коснулась медальона на груди, и в её голосе мелькнула гордость:

— Мы не магистры из Тевинтера, но мы знаем, как читать след магии в воздухе. И чувствуем, когда Завеса шепчет. И когда что-то старое шевелится в тенях — это мы, обычно, идём смотреть первыми.

Тааш фыркнула и тихо добавила:

— А потом зовёте нас, чтобы разбираться с последствиями.

Беллара улыбнулась, не оборачиваясь:

— Иногда. Но чаще — чтобы вас остановить. Вы всё крушите.

Я откинулась на борт лодки, глядя в гладь озера:

— Справедливо. Если что-то древнее лежало тихо тысячу лет, и внезапно взорвалось то, скорее всего, это была Тааш. Или я. Но я хотя бы предупреждаю.

Тааш даже не обернулась:

— Такое было всего один раз.

— Но уверена, что это было очень громко, — ухмыльнулась я.

*******

Сначала всё было так же, как и возле причала. Лодка скользила по воде, ветер мягко касался щёк, и лишь плеск вёсел нарушал тишину. Но чем дальше мы продвигались вперёд, тем гуще становился воздух. Туман поднимался не с озера, а будто сжимался вокруг нас, затягивая пространство. Шёпот птиц исчез, вода стала тёмной, даже солнце не отражалось в ней. Словно озеро забыло, как быть живым.

— Что-то тут не так, — сказала я.

Тааш лишь кивнула, а Беллара уже смотрела вперёд, поджав губы в тонкую линию.

Берег словно появился внезапно — тени домов, накренившихся под странным углом, застывшие плетни, поваленные бочки. Причал выглядел покинутым. Не старым, не сломанным, а просто… покинутым. Как если бы люди ушли в спешке, но ничего не взяли с собой.

— Здесь… сегодня должен быть рыночный день, — прошептала Беллара, не отрывая взгляда. — Здесь должны быть торговцы, рыбаки, бегать дети... должен звучать смех. А сейчас…

— Сейчас здесь только скверна, — закончила я за неё, чувствуя уже привычный зов. — И мы.

Лодка пристала к берегу, я первой ступила на доски причала и почувствовала, как под подошвой что-то хрустнуло. Сначала мне показалось, что это просто щепки, но присмотревшись, я поняла, что это была детская игрушка.

Воздух больше не дышал. Он будто стоял, как гниль в закрытой комнате.

— Идём, — сказала я. — Только осторожно и смотрите по сторонам.

Деревня начиналась сразу на выходи с причала. Мы шли медленно, и даже не из-за страха, а из-за чего-то… липкого и невидимого, что оседало в воздухе. Каждый шаг был как движение сквозь паутину, что-то цеплялось за кожу, за разум. Скверна ещё не касалась нас напрямую, но она уже наблюдала. Я чувствовала это в позвоночнике.

Перед нами выросла баррикада. Доски, мебель, сломанные телеги, двери, балки, даже… детские кроватки. Всё это срослось в кривую стену, закрывающую вход в деревню. Эти стены были построены изнутри.

— Мне кажется эти баррикады не для того, чтобы защититься, — сказала я. — Скорее,  чтобы… не выпустить.

Беллара побледнела. Она провела пальцами по древесине, будто не верила глазам.

— Зачем? Кто…

Мы молча перелезли через баррикаду и только дыхание, шаги, и влажное скольжение пальцев по перекладинам были слышны в этом гниющем воздухе.

Оказавшись на той стороне баррикады, мы остановились там, где ступили наши первые шаги. Сначала промелькнула мысль о том, что здесь никто не выжил. Вторая мысль — может и выжили, но стали чем-то другим. Третья — надеюсь, я найду тех, кто это сделал и при этом мы все останемся живы.

Всё было поглощено скверной. Земля была вспухшая, почерневшая, растрескавшаяся, как кожа старого трупа. Корни виднелись словно вены, извивающиеся по улицам. Дома стояли закрытые, перекошенные, как если бы их пытались вырвать из самой земли.

А затем мы увидели людей. Те, кто ещё дышал, стояли, как марионетки, связанные невидимыми нитями. Лица были пусты, рты — приоткрытые, кто-то из них тихо шептал:

— Староста сказал… староста сказал… не выпускать… не выпускать…

— Они… Это скверна? — прошептала Беллара. — Или магия крови?

Я подошла ближе к одному из горожан. Юноша, едва ли старше двадцати, глаза сухие, а на коже — чёрные трещины.

— Мы… держим… деревню, — шепнул он. — Мы не должны… уйти…

— Он уже мёртв, — глухо сказала Тааш.

— Ещё нет, — ответила я. — Но скверна до него доберётся. Думаю их держит магия крови, пока скверна не поглотит окончательно.