Неудачная попытка Гидеона (1/2)

Мальки, борясь с течением, пытались плыть в кристальной и неспокойной глади воды. Водоросли извивались под напором реки, крепко ухватившись за дно, усыпанное мелкими камушками.

Округлая галька хрустела под уверенными шагами Гидеона и скользила под неохотным шарпаньем подошв Фрейна. И вот, один из более больших камней неудачно провернулся и принц заломив ногу, не удержал равновесия и упал на колени.

Он прочувствовал каждый заостренный угол и каждую выпуклость гальки, которой был усыпан берег.

Гидеон, почувствовав, как рука, которую он сдерживал, начала тянуть его вниз, поспешил обернуться, что бы подхватить Фрейна, но опоздал.

— Больно? — от прежнего пугающего вида не осталось и следа. Гидеон снова стал таким, каким его привык видеть Фрейн: спокойный, заботливый и внимательный.

Он попытался поднять его на ноги, но тот не поддался и потупил голову вниз.

— Моё Высочество, ты снова за что-то себя винишь, я прав? — рыцарь не стал настаивать, просто уселся на корточки около него.

— Прости... — вдруг пробормотал Фрейн, — Я не хотел срываться на тебя, просто...

— Не надо извиняться, если тебе станет легче, можешь кричать на меня сколько хочешь.

— Гидеон... — Фрейн поднял затуманенные зеленые глаза, посмотрев прямо в глаза напротив.

Яркий, уверенный и в тоже время мягкий взгляд охотно встретил его своим глубоким пониманием. Это было последней каплей: Фрейн прильнул лбом к широкому плечу, уложил свои ладони на колени рыцаря, а после зарыдал.

Снова... Уже который раз он плачет в плечо Гидеона. От этого ему становилось стыдно, но он не мог ничего с собой поделать. Рядом с ним хотелось обливаться слезами; высказывать всё, что угнетало; хотелось чувствовать его тепло, когда внутри всё леденело от боли.

— Простите! Я снова облажался!

Гидеон не смог сдержать нежной улыбки, когда услышал всхлипы принца, и уложив одну руку ему на спину, а вторую на висок, пригладил выбившиеся из косы локоны, проговорив:

— Моё Высочество, ты не облажался, а просто снова взял всю вину на себя. Не говори, что ты не смог защитить нас, это будет откровенной ложью.

— Нет, я правда ничего не смог сделать.

— Видимо спасение моей жизни, для Моего Высочество - это «ничего». Ну, от лица спасенного, могу лишь сказать, что я премного благодарен... – усмехнулся Гидеон, — Спасибо, Моё Высочество, за то что не дал умереть.

— Я... Просто прикрыл тебя, разве это подвиг?

— А разве нет? В тот момент Сорняк мог ранить и тебя, но ты даже не думал об этом. — пробормотал Гидеон и тяжело выдохнул, — Я вот не понимаю, почему же ты так строг к себе и видишь только промахи, перед которыми бессилен?

— Потому что, всё это снова из-за меня. Ты говоришь о том, что я тебя спас, но если бы меня с вами не было - никто бы и не покушался на ваши жизни. И я знаю, что ты скажешь «это не твоя вина», но это неправда. Не нужно смотреть на эту ситуацию сквозь пальцы, Гидеон. Раэль и Дамион - доказательство моей вины.

Тишину между ними нарушал лишь плеск реки и тихие, затихающие всхлипы Фрейна. Его пальцы все еще сжимали ткань рубашки Гидеона, а теплое, влажное от слез пятно на плече рыцаря медленно расползалось.

Гидеон слушал его слова, и каждое из них отзывалось тупой болью в его собственной груди. Он видел эту вину — настоящую, гнетущую, съедающую изнутри. И все аргументы, которые приходили ему на ум, казались жалкими и ничего не значащими перед простым, чудовищным фактом: Раэль и Дамион действительно пострадали из-за Фрейна. Отрицать это — значило бы обесценивать их жертву и предать боль Фрейна.

Рука Гидеона все так же лежала на виске принца, большой палец почти машинально проводил по его мокрой от слез щеке, смахивая предательские капли.

В голубых глазах плескалась целая буря: нежность, ярость, бессилие и та самая, неподдельная благодарность, о которой он сказал.

— Нет, — тихо, но твердо произнес Гидеон. Его голос был глубже обычного, почти хриплым от нахлынувших чувств, — я не буду смотреть сквозь пальцы. Ты прав. Они пострадали из-за тебя.

Фрейн вздрогнул, ожидая чего угодно, но только не этого. Он отстранился и посмотрел на Гидеона с таким выражением лица, что тому аж дурно сделалось.

Сместь боли и непонимания, отразившиеся новой волной слёз в глазах.

— Но вина... и причина... — Гидеон замолчал, подбирая слова, его взгляд зацепился за мокрые от слёз губы Фрейна, — Это разные вещи, Моё Высочество. Ты — причина. Но виноват в этом тот, кто послал этих ублюдков, а не ты. Вина лежит на том, кто решил, что ты - ценный артефакт, который необходим для выполнения неясных нам целей. А Раэль и Дамион добровольно встали на твою защиту и пожертвовали собой. Потому что ты того стоишь. Понял? Ты стоишь их боли, их крови, их риска.

Он говорил это с такой свирепой, оголенной искренностью, что у Фрейна перехватило дыхание. В его словах не было ни капли лести или преувеличения. Только чистая, необработанная правда, выстраданная и выжженная сегодняшним днем.

Гидеон видел, как в широко распахнутых глазах Фрейна что-то дрогнуло. Неприятие, страх, но и... проблеск надежды? Жажда поверить? Этого было достаточно. Этот крошечный проблеск сломал все его барьеры и запреты.

Порыв был непреодолимым, стихийным, как удар молнии. Его рука сама двинулась, чтобы приподнять подбородок Фрейна, а собственное лицо склонилось вперед. Он не думал ни о последствиях, ни о том, что это ужасная идея. Он видел только его губы, приоткрытые от волнения, припухшие, влажные и солёные от слёз, и захотел стереть с них всю эту горечь одним прикосновением. Хотел доказать, настолько Фрейн важен.

Он был на волосок от цели, уже чувствовал тепло его дыхания...

И тут Фрейн, все еще переполненный эмоциями, инстинктивно, желая скрыть смущение и уязвимость, резко опустил голову, а Гидеон, уже совершил рывок вперёд.

Результат был стремительным и болезненным.

Раздался глухой, костяной щелчок. Гидеон резко откинулся назад, зажмурившись от пронзительной, яркой боли, вспыхнувшей в лобной кости.

Фрейн айкнул и поспешил ухватиться за свой лоб, заглаживая место столкновения ладонью. Он смотрел на Гидеона с искренним, неподдельным непониманием.