Дорога к Кейвенгу: разговоры о важном (1/2)

* * *

Фрейн пробирался сквозь ветви, что настойчиво цеплялись за его одежду и прикрывал глаза ладонью, что-бы ненароком не оставить их на прутьях.

Раэль шёл следом за ним, а Чипи, сидя на его плече, возмущалась, отмахиваясь руками от листвы:

— Ай, больно!

За всю дорого от дома Эроса, Фрейн не проронил ни слова, из-за чего фея и эльф чувствовали неприятный дискомфорт.

И вот, решив уже хоть как-то разрядить обстановку, Раэль мягко улыбнулся и проговорил:

— Здорово ты Эроса отделал, Фрейн.

— Раэль! — вдруг громко окликнул его принц, с раздражением в голосе, — Мне ужасно стыдно за всю эту ситуацию, пожалуйста, не напоминай.

Эльф опустил уши и пробормотал:

— Прости.

Фрейн остановился и резко развернулся, посмотрев на друга грустными глазами,

— Нет, это ты меня прости. — ему было стыдно, за то, что он так ответил, да и плюс ко всему, желание поговорить с Раэлем на чистоту, зудилось на языке.

— Нет, что ты, я понимаю, что тебе может быть стыдно за это, но... Тебе нечего стыдиться, ничего ведь не произошло.

— Благодаря тебе. Спасибо, что вмешался. — улыбнулся Фрейн, после чего осторожно взял Раэля за руки,

— Скорее всего, тебе больно вспоминать об этом, но я хочу, что бы ты рассказал мне сам.

Раэль насторожился с такого серьезного настроя принца. В его голову постепенно прокрадывалось осознание того, что он хочет услышать.

— Тебя принуждали к .... — Фрейн замолчал, боясь продолжить, а Раэль потупил взгляд вниз и тихо ответил:

— Да.

Зелёный глаза заблестели под натиском накативших слëз, и отведя их в сторону, принц обрывисто вздохнул.

— Тот частный рыцарь, который помешал мне убить себя, на протяжении двух недель держал меня взаперти у себя и насиловал. Потом я сбежал, но меня снова поймали и продали в бордель, где я пробыл около года; а после побега оттуда, частные рыцари ловили меня на улицах и насиловали в тëмных переулках. — выплеснув суровую правду, Раэль медленно осел на колени.

Фрейн тут же уселся рядом и крепко обнял его.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только шелестом листьев и прерывистым дыханием Раэля. Фрейн не отпускал его, чувствуя, как тот дрожит в его объятиях.

— Раэль… — начал он, но слова застряли в горле. Что можно сказать после такого?

«Мне жаль»? Это звучало бы пусто.

«Я помогу»? Но как?

Чипи, до этого молча наблюдавшая за ними, тихо приземлилась рядом и обняла Раэля за шею, прижимаясь щекой к его виску.

— Фрейн и Чипи с тобой, — прошептала она, и её голосок дрожал. — Больше никто не посмеет.

Раэль медленно поднял голову. Его янтарные глаза, что были влажные от слёз, встретились с взглядом Фрейна — и в них, сквозь боль, мелькнуло что-то необъяснимое.

— Я никогда никому об этом не рассказывал.— тихо признался он.

Фрейн сжал его плечо.

— И никто не узнает. Если только… ты сам не захочешь.

— Прости, Фрейн, я не заслуживаю таких друзей как вы. Я грязный, я лгун! — зарыдав во весь голос, прокричал Раэль, на что Фрейн свëл брови на лбу и завопил:

— Не смей так говорить! Ты не грязный и не обманщик! Грязные те, кто посмел тебя осквернить, а ты... Раэль, ты прекрасен, как кристальные воды. Сколько бы грязи в неë не попало, рано или поздно она осядет на дно и вода по-прежнему будет чиста. Как и ты! После всего, что пережил, ты всë такой же искренний и добрый.

Раэль глубоко вдохнул, словно впервые за долгие годы позволяя себе дышать полной грудью.

— Спасибо, Фрейн. — крепко прижав к себе принца, Раэль принялся рыдать пуще прежнего.

Слышать подобное — так больно. Неужели кто-то принял его таким, какой он есть, с его тёмным прошлым и травмами? Неужели, наконец-то и у него появилась поддержка и вера в светлое будущее?

Фрейн, словно луч солнца в кромешной тьме — тот, кому хочется доверять, тот за кем хочется следовать.