Рыбалка у деда (1/2)
Жора приближался к бывшей пристани речных теплоходов, обозначенной на карте как опорник речного патруля. Ночь опустилась на Москву, окутав берега реки холодным туманом, сквозь который пробивались слабые отблески фонарей. Он двигался вдоль заросшего камыша, пригибаясь, чтобы не выдать себя. Впереди, за ржавыми остовами барж, виднелись очертания пристани — бетонная платформа, окружённая металлическими перилами, и небольшой причал, где покачивался на воде скоростной патрульный катер. Это была его цель, но она охранялась лучше, чем он ожидал.
На пристани маячили фигуры — пятеро полицейских в серой форме, вооружённых автоматами и дубинками. Двое стояли у катера, лениво переговариваясь, третий курил у перил, а ещё двое возились с ящиками у сарая, где, видимо, хранилось снаряжение.
Над ними гудели два пропагандистских дрона, их экраны мигали лозунгами:
«Стабильность — наше спасение…» Георгий стиснул ПП-90, проверяя магазин — патронов хватит, но бой будет жарким. Генератор помех в костюме мог заглушить их рации, но против численного перевеса это не спасёт.
Он решил начать с дронов. Пригнувшись за остовом баржи, он прицелился и дал короткую очередь по первому — телевизор разлетелся в куски, рухнув в воду с шипением. Второй дрон резко повернулся, завизжал сигнал тревоги, но Георгий уложил его вторым выстрелом. Генератор сработал — сигнал оборвался, но копы уже заметили шум.
— Чё за хуйня?! — рявкнул тот, что курил, бросая сигарету и хватая автомат. — Там кто-то есть, пиздец ему!
Жорик выскочил из укрытия, открыв огонь. Первая очередь попала в курильщика — тот рухнул, схватившись за грудь.
— Курить вредно, козлина! — прокричал Волин как боевой клич.
Двое у катера бросились к борту, прячась за металлическими ящиками, и начали стрелять в ответ. Пули засвистели над головой, одна царапнула перила рядом, выбив искры. Он нырнул за бетонный блок, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.
— Окружай суку! — крикнул один из копов у сарая, высокий, с хриплым голосом.
Он махнул напарнику, и они двинулись в обход, держа оружие наготове. Георгий высунулся, дал очередь по высокому — тот упал с простреленным плечом, выронив автомат. Второй коп рванул к нему, но Георгий переключился на тех, что у катера.
Один из них, коренастый, с красным лицом, вылез из-за ящика и открыл огонь длинной очередью. Волин пригнулся, чувствуя, как пули дырявят бетон. Он вытащил гвоздодёр, швырнул его в сторону, чтобы отвлечь, и, пока коп оглядывался на звук, выстрелил. Пуля попала в шею, и тот осел, хрипя. Последний у катера заорал:
— Пиздец тебе, гад! — и бросился к пулемёту, закреплённому на борту.
Жорина меткость не дала полицаю шанса — короткая очередь из ПП-90 уложила его на палубу. Тишина рухнула на пристань, нарушаемая лишь плеском воды и стонами раненого у сарая. Он поднялся, держа оружие наготове, подобрал гвоздодёр обратно и шагнул к катеру. Это была его победа, но бой выжал из него все силы.
Тела копов лежали там, где их застали пули, а катер — его главная добыча — покачивался у причала, тёмный и хищный, с узким корпусом и мощным мотором. Но бой был только началом: теперь нужно было забрать всё, что могло пригодиться в пути до Гадюкино. Он спрыгнул на берег, бросив взгляд на сарай, где копы возились с ящиками и явно было чем поживиться.
Внутри сарая царил полумрак, разгоняемый слабым светом лампы на потолке. На полу валялись пустые бутылки из-под «Путинки» и «Скрепости», окурки и обрывки газет с пропагандой. У стены стояли металлические шкафы и ящики, набитые трофеями. Георгий подошёл к первому шкафу и распахнул дверцы: внутри лежали новенькие автоматы — пара «Калашей» с полными магазинами — и ПМ с такими же. Он забрал всё, что мог унести, свалив оружие в кучу у выхода. Рядом нашлась коробка с патронами — 9 мм для его ПП-90 и 7,62 для автоматов. Он набил карманы костюма и рюкзак, который снял с одного из копов, до отказа.
Но главное было впереди. У дальней стены стояли канистры с топливом — классические советские 20-литровки, с маркировкой «ДТ» и запахом солярки. Путь по рекам и каналам, мягко говоря, неблизкий, сотни километров через Подмосковье и дальше на юг. Без топлива катер станет бесполезной жестянкой.
Он насчитал 12 канистр — больше, чем нужно, но рисковать не хотелось; и начал перетаскивать их к катеру, сгибаясь под тяжестью. Первая канистра глухо стукнула о палубу, когда он закинул её на борт. Вторая пошла легче, но мышцы уже ныли от усталости.
— Чёрт, тяжёлая зараза, — пробормотал он себе под нос, вытирая пот со лба.
На четвёртой канистре он услышал шорох за спиной и резко обернулся, вскинув ПП-90. Это был раненый коп у сарая — тот, с простреленным плечом, — он полз к рации, оставленной напарником. Георгий шагнул к нему, пнув рацию в воду.
— Лежи, сука, если жить хочешь, — бросил он холодно. Коп застонал, но сопротивляться не стал.
Волин вернулся к работе, перетаскивая оставшиеся канистры. Последнюю он чуть не уронил — руки дрожали, но он справился, закрепив груз на палубе ремнями, найденными в сарае. Топливо, оружие, патроны — всё было на борту. Он бросил последний взгляд на пристань, где экраны всё ещё гудели голосом Путина: «Мы защищаем наше будущее…» — и сплюнул в воду. Катер был его, и план достижения МГУ-Гадюкинского наконец обретал физические очертания.
Свежеиспеченный капитан уже собирался отчаливать, когда заметил в углу сарая ещё один ящик — деревянный, с облупившейся краской, но крепкий. Он подошёл, откинул крышку и замер: внутри лежали десятки бронежилетов, аккуратно сложенных, с запахом новенькой ткани и резины. Черные, с керамическими пластинами, они выглядели так, будто их только что привезли с завода. Зачем столько брони на речной пристани? Может, готовились к чему-то крупному, или это был склад для патрулей? Вопрос повис в воздухе, но Георгий не стал гадать — такая находка была слишком хороша, чтобы её оставить.
Он начал вытаскивать жилеты, прикидывая, как их использовать. Катер был быстрым, но уязвимым — пара пуль в мотор или топливные баки, и всё закончится. Жора стал обкладывать ими борта, закрепляя ремнями и найденной проволокой. Сначала обшил корму, где топливо стояло плотными рядами, потом нос, где пули могли пробить обшивку. Особое внимание уделил креслу водителя — соорудил из жилетов подобие щита, уложив их в несколько слоёв вокруг спинки и подлокотников. Руки ныли от работы, но он продолжал, пока катер не превратился в бронированную крепость на воде.
Под тяжестью груза — топлива, оружия и теперь ещё брони — катер ощутимо просел, погрузившись в воду чуть глубже. Заметив это, Жорик удовлетворённо кивнул. Низкий силуэт над водой сделает его менее заметным для дронов и патрулей — случайная удача в этом аду. Он проверил мотор, повернув ключ в замке зажигания, — движок заурчал ровно, готовый к долгому пути.
Перед отплытием он оглянулся на пристань. Экраны, вездесущие и ненавистные, висели повсюду: на стенах сарая, у перил, даже на ржавом столбе у причала. Голос Путина гудел: «Единство — наша сила…»
Волин стиснул зубы, чувствуя, как злость поднимается изнутри. Патронов у него теперь было в избытке — ящик из сарая ломился от магазинов. Он решил оставить прощальный подарок. Взяв ПП-90, он прошёлся вдоль пристани, поливая свинцом всё, что хоть отдалённо напоминало пропаганду. Первый экран разлетелся в клочья, искры посыпались на бетон. Второй рухнул с глухим звоном, третий просто развалился под очередью.
— Заткнитесь уже, суки, — процедил он, перезаряжая оружие.
Он стрелял, пока не опустошил магазин, превратив экраны в груду дымящихся обломков. Голос Путина умолк, сменившись треском и шипением проводов. Георгий сплюнул на землю, бросил пустой магазин в воду и вернулся к катеру. Это было мелочно, но чертовски приятно. Он завёл мотор, оттолкнулся от причала и направил катер в тёмные воды Москвы-реки, оставляя за спиной разрушенный опорник и его мёртвых хозяев…