Откуда готовилось нападение... (2/2)

Карта Бориса была спрятана в кармане, но он уже запомнил маршрут: через дворы, вдоль Яузы, к Таганке. Холод пробирал сквозь плащ, а ботинки хлюпали по лужам, оставшимся после недавнего дождя. Город вокруг него дышал угрюмой жизнью: где-то вдали гудели сирены, а над крышами мелькали тени пропагандистских дронов. Он старался не думать о судьбе МГУ, сосредоточившись на цели — добраться до Разумовского.

Свернув в один из дворов, обозначенных на карте как безопасный проход, Георгий внезапно замер. Тишина, царившая здесь секунду назад, разорвалась криками и топотом тяжёлых сапог. Из подъезда напротив выскочила женщина, растрёпанная, с безумным взглядом, за ней — двое полицейских в тёмно-серой форме. Один из них, крепкий мужик с красным лицом, орал:

— Стоять, сука! Куда побежала? Документы давай, быстро!

Женщина споткнулась, упав на колени, но тут же попыталась подняться. Второй коп, худощавый и с усиками, ударил её дубинкой по спине, и она рухнула на асфальт с глухим стоном. Из соседнего подъезда выбежали ещё люди — старик с палкой и парень в порванной куртке, — но их тут же окружили другие полицейские, высыпавшие из сине-белого фургона, припаркованного у детской площадки. Начался хаос: крики, удары, лай собак, которых спустили с поводков. Георгий прижался к стене, надеясь остаться незамеченным, но один из копов — молодой, с острым взглядом — заметил движение в тени.

— Эй, ты там! А ну сюда! — рявкнул он, направив на несчастного фонарь. Луч света ударил в глаза, ослепляя.

— Я просто прохожу, — начал Георгий, стараясь говорить спокойно, но полицейский уже шагал к нему, сжимая дубинку.

— Проходишь, значит? Документы давай, или пиздец тебе!

Жора понял, что объясняться бесполезно. Когда коп протянул руку, чтобы схватить его за плечо, он резко отскочил в сторону и рванул через двор. За спиной раздался свисток, затем топот — погоня началась. Он перепрыгнул через низкий заборчик, пробежал мимо качелей, где ещё минуту назад играли дети, и нырнул в узкий проход между домами. Крики «Стой, гад!» и лай собак эхом отдавались от стен.

Чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, он выскочил на набережную Яузы, как и планировал, и, оглянувшись, увидел, что преследователи отстали — их силуэты маячили где-то позади, за углом. Дыхание сбивалось, но он заставил себя двигаться дальше, петляя между булыжниками и кучами мусора. Наконец, он свернул в глухой двор, окружённый высокими стенами, надеясь отдышаться и сориентироваться.

Но тишина оказалась обманчивой. Из-за угла, где стоял ржавый контейнер, шагнули трое полицейских. Их лица были скрыты под козырьками фуражек, но в руках уже поблёскивали дубинки и наручники. Один из них, грузный, с одутловатым лицом, ухмыльнулся:

— Ну что, бегунок, допрыгался? К стене, быстро, руки за голову!

Жора отступил назад, упираясь спиной в холодный бетон. Сердце колотилось, а взгляд лихорадочно искал выход. Полицейские медленно наступали, перекрывая пути к бегству. Он понял, что попал в засаду — кто-то из них, видимо, срезал путь, зная эти дворы лучше него.

Полицейские окружили несчастного, и первый удар пришёлся в живот. Грузный коп, тот, что ухмылялся, вложил в него всю силу, отчего Жора согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Бегать вздумал, тварь? — прорычал он, замахиваясь дубинкой снова.

Удар обрушился на плечо, и острая боль прострелила руку. Второй, с усиками, пнул его в колено, заставив упасть на мокрый асфальт. — Щас научим, как с властью шутить! Третий коп молчал, но бил с методичной жестокостью — дубинка опускалась на спину, рёбра, голову. Георгий пытался закрыться руками, но силы таяли с каждым ударом. Кровь стекала по виску, заливая левый глаз, а в ушах гудело от боли и криков:

— Зачем побежал, сука? Думал, уйдёшь? Это тебе за беготню!

Сознание начало ускользать, мир вокруг расплывался в серую пелену. Он уже не чувствовал отдельных ударов — только глухую, пульсирующую боль во всём теле. Сквозь шум в голове вдруг прорвался резкий женский голос, полный ярости:

— Отвалите от него, мрази!

Георгий с трудом приподнял голову. Сквозь мутную завесу он увидел фигуру — стройную, в тёмной куртке с капюшоном. В её руках сверкнул электрошокер, и ближайший коп — тот, с усиками — рухнул на колени, дёргаясь от разряда. Грузный обернулся, замахиваясь дубинкой, но женщина увернулась и врезала ему шокером в шею. Он заревел, как раненый зверь, и осел на землю, хватаясь за горло. Третий попытался схватить её сзади, но она резко ударила локтем ему в лицо, а затем добавила разряд в грудь. Копы лежали на асфальте, корчась и матерясь, пока она стояла над ними, тяжело дыша.

Георгий попытался подняться, но ноги подкосились. Женщина повернулась к нему, отбросив капюшон. Короткие тёмные волосы, острые скулы и глаза, горящие смесью гнева и решимости.

— Ты в порядке? — спросила она, подбегая к нему. Голос был резким, но в нём сквозила тревога. Она протянула руку, помогая встать. — Видела, как ты бежал. Эти уроды чуть не забили тебя до смерти.

Георгий ухватился за её ладонь, с трудом поднимаясь. Всё тело ныло, но он заставил себя выпрямиться.

— Спасибо… — прохрипел он, вытирая кровь с лица рукавом. — Жорик.

— Алёна. Я от Игоря. Пойдём, ты почти дошёл, — она кивнула в сторону тёмного прохода между домами. — Надо убираться, пока эти не очухались или подмога не приехала.

— А… Алёна? Ты… Илюхи, что ли?

— Илюхи, Илюхи, — ответила спасительница, понимая, что после такого избиения человек мало что соображает.

Георгий пошатнулся, но Алёна подхватила его под руку, поддерживая. Они двинулись вперёд, петляя через дворы. Она шла быстро, оглядываясь по сторонам, и тихо говорила:

— Ты крепкий, раз выдержал такое. Но в следующий раз не попадайся. Эти сволочи бьют, пока не устанут.

Через несколько минут они вышли к старому кирпичному дому на Таганке — обшарпанному, с заколоченными окнами на первом этаже. Алёна постучала в подвальную дверь условным сигналом — три коротких, два длинных. Замок щёлкнул, и она втолкнула Георгия внутрь.

— Мы на месте. Игорь ждёт, — сказала она, закрывая дверь за собой.