Хризантема Морте (1/2)

Два дня до бала.

Это время пролетело в мгновение ока, Чан даже не успел толком обдумать детали, как приблизился вечер перед знаменательным днём. Он сел поодаль от дворцовой суеты и с замиранием сердца начал следить, как слуги приносят стопки тарелок из чистого золота и горы тканевых салфеток с вышитым гербом королевства Мирох в бальный зал. Уже на закате Чану предстоит щеголять в праздничном костюме и раздавать фальшивые улыбки богатеям, и одна только мысль об этом заставляет нутро сжиматься в холодном страхе. Он не готов не то что встать под венец с кронпринцем, даже помыслить об этом не может. Всё слишком быстро и горько, словно Чан находится в бреду уже неделю и никак не может прийти в себя.

Какой-то слуга спотыкается и раскидывает по полу столовые приборы, и Чан дёргается на диванчике, который служил ему пристанищем последние пару часов. Мальчишка испуганно глядит в сторону входа и тут же падает на колени, смиренно опустив голову.

Голос Минхо не заставляет долго ждать:

— Встань и прибери за собой, нечего рассиживаться на полу.

Мальчишка тут же вскакивает, наскоро извиняется, бормочет что-то вроде: «Будет сделано, господин Ли Минхо», и наскоро собирает все вилки и ножи с пола. Удивительно, что падший принц всё ещё пользуется уважением у придворных. Чан видел, как утеряный статус влечёт за собой усмешки даже на лицах слуг. Но Минхо по-прежнему сверкает.

Чан переводит взгляд на принца, который уже стоит перед ним, заложив руки за спину. Его идеальная осанка и изучающе-дерзкий взгляд пригвождают к месту, словно пойманного с поличным вора. Наверное, на этом сходства с Чонином заканчиваются, словно не родственники они друг другу.

— Ли Минхо. — Чан склоняет голову в поклоне и с усилием встаёт с насиженного места. Ему жутко не хочется сейчас встречаться с принцем, но делать нечего, потому как дворец пока не в его руках и приказывать о не беспокойстве он не имеет права.

— Герцог, очень рад, что Вы оказались тут. Я вынужден сообщить, что на бал прибывают короли Мирох, посему Вы должны быть готовы к встрече. — Минхо кривит губы в подобии вежливой улыбки, но Чану она не внушает доверия.

— Очень рад, — сухо выдавливает из себя Чан, а в мыслях селится новая тревога.

Короли увидят его. Они надменно взглянут на вынужденного избранника сына и пригрозят отрубленной головой, если не исполнит свой долг. С другой стороны, потерять голову в такой ситуации не самая плохая идея.

— Не уверен, что Вы рады, но приму Ваши слова за правду. — Внезапно взгляд Минхо становится мягче, словно принц сочувствует положению человека, вынужденного покинуть родной дом и всех, кто дорог сердцу.

Чан сейчас в таком шатком положении, что чувствует укол облегчения от осознания: кто-то столь надменный хоть скрыто, но выражает соболезнования. Это лучше, чем поздравления со скорой свадьбой, можно сказать, почти как бальзам на душу.

— О, не сомневайтесь, даже если я буду не рад, всем своим видом выскажу обожание и восхищение нынешним положением дел. — Чан еле сдерживается, чтобы в свою речь не добавить явные нотки сарказма, потому как само предложение уже звучит вызывающе. Его нервы настолько расшатались от постоянных тревожных мыслей, что мозг недостаточно хорошо фильтрует слова. Это опасно, поскольку придворное общество не любит горьких чувств.

Но Минхо и бровью не ведёт. Он смеряет Чана оценивающим взглядом, прежде чем положить руку на плечо. Она тяжело опускается, и в ней чувствуется больше поддержки, чем в словах отца, провожавшего в дальний путь сына. Этот жест словно говорит «я с тобой», и у Чана не остаётся сомнений в доброте Минхо, хотя тот и смотрит безразлично в глаза напротив.

— Если хочешь увидеть Чонина, то загляни в оранжерею. Возможно, тебе улыбнётся удача. — Минхо похлопывает Чана по плечу и уходит в бальный зал проверять готовность, потому что через пару часов эта часть дворца будет усыпана знатными особами.

Чан провожает взглядом Минхо, пока тот не скрывается за стеной, а потом и сам уходит. Ему кажется, они станут друзьями или, по крайней мере, очень близкими знакомыми.

Чану хотелось бы в это верить.

***

Оранжерея волшебна. Тонкий аромат цветов заструился ещё в начале коридора, как только Чану распахнули двери и впустили его в солнечную часть дворца. Это место отличается так же сильно, как и библиотека, но веет тут не пыльными книгами и застоявшимся запахом начищенного дерева, а свежестью лугов. Застеклённый коридор весь сияет в лучах готового зайти за горизонт солнца, и рамы картин на противоположной от окон стороне переливаются самыми разными цветами. Отсюда открывается потрясающий вид на раскинувшиеся поля и далёкий пасущийся скот, который летом не спешат загонять в тёплые амбары разнеженные теплом пастухи.

Аккуратно толкнув дверь в оранжерею, Чан заходит, сразу же окунаясь в густой цветочный аромат. Если в коридоре сладость была едва уловима, то теперь она бьёт через край. Тут и орхидеи возлюбленных<span class="footnote" id="fn_39654428_0"></span> нежными сердцевидными лепестками ловят капли солнца, и демонические тюльпаны в дальних углах прячутся под широкими листьями, и пышные звёздные глориозы нежно касаются кожи проходящего мимо Чана. Оранжерея благоухает, она гораздо живее любого уголка дворца, являя собой островок спокойствия в постоянной суете.