Глава 6 (2/2)

Если я правильно понял, местные волшебники оперировали понятиями ”резерв”, ”ядро” и ”каналы” для своей магической системы. Ядро вырабатывало ману, резерв служил хранилищем этой маны, а каналы служили проводником маны от ядра в резерв и от резерва в мир.

В моём же случае, оперируя этими понятиями, выходило, что моё ядро — термоядерный синтез супротив свечек и костров. Мана лилась из меня просто с бешеными скоростью и количеством, при этом не сказать, что я уставал — словно я был узким горлышком в потенциально бесконечный океан магической энергии. Из-за этого у меня не было магических каналов как таковых — каждая клеточка, каждая молекула моего тела была идеальным проводником магической энергии. А резерва и не было вовсе — мана в моём теле не задерживалась совершенно, собственно, почему меня и облепили печатями. Вот и стоял я посреди бурного дикого потока и мог зачёрпывать лишь то, что мог удержать в ладошка. Радовало, что расту сам - растут и ладошки.

Когда пришла пора возвращаться в Косой переулок, я нашёл зелёного Хагрида в Дырявом котле. Ясно, гоблинские горки были. Похлопав великана по предплечью, я попросил бармена открыть проход и отправился на поиски Поттера. Очкарик нашёлся в ателье мадам Малкин, позируя под летающими метрами и иголками напротив знакомого зализанного блондинчика и вёл ожесточённый спор.

— Ты же всю жизнь прожил в мире магии, ты-то уж должен знать!

— Я и знаю! И говорю тебе, невозможно в нашем возрасте хлопнуть в ладоши и разнести дом в щепки!

— А я говорю, что видел это так же, как вижу сейчас тебя!

— Много болтаешь! Ну и почему тогда этот Бьёрн не с тобой, а?

— А Бьёрн уже здесь, - подал я голос, улыбаясь в лучших традициях Орочимару и выстрелил из рогатки щепоткой песка душ, вложив в посыл все воспоминания о том, как меня кусали оводы (они же сплетни, они же ”ай сука больно”). Жалящее заклинание нервно курит в сторонке после такого дуплета, и Малфой сразу ощутил на себе частичку русской природы. - Драко Малфой, я полагаю? Не спеши говорить, что об этом скоро узнает твой papа́ — ты назвал брехуном Гарри Поттера, а вместе с ним и меня. Так что заслужил.

Малфой поднялся обратно на табуретку, обиженно сопя и почёсывая пятую точку, куда пришлось больше всего ”дроби”.

— Где ты достал рогатку? - удивился Поттер, и я спрятал её в инвентарь.

— Скопировал матрицу в магазине для охоты и рыбалки, а потом воссоздал.

— Не хочешь, не говори, - насупился Гарри и сунул руки в карманы.

— Тоже дроби хочешь? У меня много, - подмигнул я, и мальчишка неистово замотал головой. - То-то же. Чуть больше доверия к будущему однокурснику!

— Значит, это правда, что ты хлопнул в ладоши и разнёс маггловский дом? - поинтересовался Малфой, которому не нравилось, что он тут страдает, а про него все забыли.

— Не совсем. Я стуком в дверь вынес её в противоположный конец дома, отчего все, что могло разбиться в доме, разбилось, а потом припугнул родню Поттера хлопком в ладоши, от которого затрясся дом и у магглов потекла кровь из ушей. А когда они пообещали вести себя хорошо, я использовал созданный мной прототип артефакта для ремонта дома, и через минуту дом был таким же, как и до моего прихода.

— Да на такое бы половина Министерства слетелось бы, это же нарушение Статута, - недоверчиво, но без прямых обвинение проговорил блондинчик. А он молодец, быстро дрессируется!

— Это потому что ещё во время разговора с Поттером я подбросил на лужайку другой артефакт, который не давал за купол выйти моим магическим всплескам, а ещё не пропускал звуки и отвлекал внимание магглов. Так что нарушение Статута вроде бы было, а вроде бы и не было.

— Так, мальчики, - из-за полок с тканями вышла мадам Малкин с двумя свёртками, - это ваше. Ой, Бьёрн, и ты тут!

— Мадам Малкин, а вы всё так же прекрасна, как и в день, когда я в первые вас увидел, - полушутливо поклонился я, на что от владелицы ателье послышался великосветский смешок. - Господа, не будь этой прекрасной дамы в моей жизни, и я остался бы без исподнего!

Мне незамедлительно прилетел подзатыльник, однако мадам Малкин не могла сдержать улыбки.

— Нашёл, чем хвастаться! Ты поди тоже в школу собираешься?

— Агась, - я быстренько оглядел Поттера с Малфоем. - Мерки снимать нет необходимости, мы с Малфоем плюс-минус одной комплекции.

С этим словами я взял свёрток, предназначавшийся блондину и, игнорируя его возмущенные вопли, быстренько расстелил кусок пергамента на весь стол с печатью анализа и снял матрицу со свёртка, после чего вернул Малфою, а стол, где пергамент уже рассыпался пылью, положил стопочку галлеонов.

— Это в качестве извинения за то, что побеспокоил вас и немного намусорил.

— Если бы не твоя вежливость, - проговорила женщина, пряча галлеоны в декольте и колдуя невербальное Эванеско на тонкий слой пыли, - я бы не позволяла тебе вытворять здесь свои фокусы.

— Как можно! Сами же знаете, что моё сердце принадлежит только вам! Господа, - обратился я к мелким, что стояли с одинаково неаристократично упавшими челюстями, - нам пора. Вы уже закончили с покупками?

— Мне осталось для зельеварения закупиться, - первым пришёл в себя Поттер и махнул головой на ужас всех первокурсников — школьный сундук, в который поместится три Поттера и который ошибочно кто-то называет чемоданом.

— А я свободен. Отец отправился в книжный, а мама присматривает мне волшебную палочку.

— А, точно! Палочка ещё нужна.

— Хочешь сказать, Малфой, что самый главный инструмент волшебника на всю его оставшуюся жизнь, который является продолжением руки и частью самой сути волшебника, от которого будут зависеть твои успехи и неудачи, а также твоя жизнь, сейчас подбирает тебе кто-то с другой магией, другого возраста, другого пола и даже — другой душой? - прищурился я, а блондин бледнел с каждым сказанным словом. - Предлагаю дойти до Олливандера — мы с Поттером купим себе палочки, а ты убедишься, что выбранная твоей мамой палочка тебе подходит.

— Ага...