Часть 1. Талкитна: последний рубеж перед Безмолвием (2/2)

– Они получили разрешение, верно? – скорее констатировал факт, чем спросил Алекс. В его голосе слышалось неодобрение, которое он даже не пытался скрыть.

Дейв тяжело вздохнул, его взгляд упёрся в стену.

– Да. Заверили, что осведомлены обо всех рисках. Показали весь комплект снаряжения, маршрут. Их послужной список... он безупречен. Никто не мог оспорить их опыт. Они хотели поставить рекорд.

– Рекорд? – переспросил Уолтер, и Алексу показалось, что он слышит в голосе товарища сарказм.

Дейв медленно кивнул:

– Именно. Никто до них не поднимался на Денали в октябре. Они тщательно изучили все прогнозы. Нашли то самое короткое погодные ”окно” между бурями. И решили, что это их шанс.

– Шанс на что, чтобы сдохнуть? Черт, Дейв, ты же понимаешь, что это безумие! – Уолтер не сдержался и добавил пару резких выражений, и каждый из присутствующих понимал его эмоции. Слишком часто в своей работе рейнджеры сталкивались с трагедиями, смертями, которых можно было бы избежать и которые происходили исключительно из за человеческих амбиций.

Молчание вновь опустилось на комнату, но на этот раз оно было наполнено ощутимым напряжением и горькой истиной. Каждый рейнджер в их лагере, от новичка до ветерана, знал цену подобной самоуверенности. И каждый понимал, что природа Аляски не признаёт авторитетов, для нее не имеют никакого значения рекорды и достижения.

Эти трое отправились на Денали, полагаясь на удачное стечение обстоятельств: на короткое ”окно” относительно хорошей погоды, на свою неординарную физическую выносливость и, главное, на свою самоуверенность. И это было очень глупо. Ведь основной альпинистский сезон на Денали длится с конца апреля/начала мая до середины июля. В это время погодные условия относительно ”мягче”, и Национальный парк Денали поддерживает инфраструктуру, а конец октября на Аляске — это уже глубокая осень, переходящая в раннюю зиму в горах. Температура резко падает, могут начаться сильные снегопады, которые быстро перерастают в полноценные метели и штормы. Вот и сейчас за окнами разыгралась снежная буря. В этот год, первый серьёзный снегопад сезона обрушился на местность с пугающей, почти апокалиптической скоростью и мощью, превращая привычные пейзажи в непроходимые, враждебные белые просторы. Небо, ещё недавно серое, как сталь, теперь потемнело до непроницаемой, свинцовой мглы, предвещая скорое, полное погружение в холодный, беззвёздный мрак.

Шторм, пришедший с Тихого океана, окутал Талкитну плотным, ледяным одеялом, и воздух наполнился оглушительным, неистовым рёвом ветра. Он выл, свистел и стонал, пронизывая всё до костей, превращая любой звук в бессвязный хаос. Снег падал не пушистыми хлопьями, а плотной, колючей, почти осязаемой стеной, мгновенно засыпая дороги и тропы, стирая любые ориентиры и сокращая видимость до нескольких жалких метров, где каждый шаг становился шагом в неизведанность. Каждый порыв веветр бросал пригоршни острых, ледяных кристаллов на окна станции, которые дрожали и скрипели под этим неумолимым натиском стихии. Температура стремительно, неумолимо падала, и снегопад атаковал Талкитну, превращая её из живописных ворот в Денали в заснеженную, отрезанную от мира крепость, где каждый выход наружу становился не просто испытанием, а борьбой за выживание. Для тех трёх пропавших альпинистов, что оставались где-то там, в горах, эта внезапная, яростная буря была не просто угрозой, а безжалостным, не подлежащим обжалованию приговором.

Горные перевалы, такие как Денали-Пасс, который находится на высоте около 5547 метров вообще подвержены экстремально сильным ветрам, которые в конце октября могут быть ураганными.

–Когда начинаем спасательную операцию? - спросил Алекс

Дейв медленно обвел взглядом всех присутствующих в помещении. Его взгляд задержался на каждом лице, словно он пытался прочитать их мысли

–Планируем завтра утром, наконец ответил он, растягивая слова, будто каждое из них имело особую, непосильную тяжесть.

– Конечно, если будет улучшение погоды, - добавил он, и это прозвучала как горькая ирония. Дейв знал, что в такой шторм отправлять рейнджеров на задание - это верная гибель. Жизнь каждого из них была слишком ценна, чтобы рисковать ею без крайней необходимости.

За окнами бушевала настоящая снежная буря, снег яростно бился в стекло, а небо было тяжелым, свинцово-серым полотном, предвещающим лишь дальнейшее ухудшение. Каждый из них, опытные спасатели, хорошо понимал, что никакого улучшения в ближайшее время не предвиделось. Наоборот, казалось, что стихия лишь набирает силу. И было абсолютно ясно, что в такую погоду начать спасательную операцию было бы самоубийством.

Алекс нахмурился, что-то обдумывая, он опустил взгляд, словно вглядываясь в свои собственные тревожные мысли. А если эти трое ещё живы? Или хотя бы один из них? Если он цепляется за жизнь где-то там, среди ледяных расщелин, если у него есть шанс на спасение?

Воспоминания, которые он безуспешно пытался гнать от себя и которые всегда неизменна были с ним как осколки льда, впивались в его сознание. Несколько лет назад, именно на Денали-Пасс он потерял человека, напарника и хорошего друга. Тело нашли только весной. И теперь всё переживаете Алексом за это время нахлынуло с новой силой. То чувство беспомощности, та боль утраты, которую он тогда пережил, казались свежими, словно это произошло только вчера.

Алекс достал карты местности и начал внимательно изучать их, делая какие-то заметки и наброски. Он уже принял решение, о котором, конечно, не собирался никому говорить.