Принятие последствий (1/2)

Хёнджин определенно никогда не планировал, что окажется в постели двух горячих мужчин. Но один раз это уже случилось. Почему бы не случится и во второй?

Если бы ему месяц назад сказали, что он будет здесь, раздетый до пояса, с пульсом, колотящимся в висках, а его запястья будет сжимать твёрдая ладонь Чана — он бы рассмеялся в лицо этому человеку.

Но вот он здесь.

И Минхо смотрит на него так, словно уже раздумывает, с чего начать.

— Ты уверен? — Хёнджин слышит свой собственный голос, непривычно хриплый. Он не трус, но эта ситуация выбивает его из колеи.

Чан усмехается прямо ему в ухо, и губы скользят по шее, заставляя Хёнджина резко вдохнуть:

— Раз ты здесь — значит, уже решил.

Минхо тем временем приближается, и Хёнджин замечает, как тот намеренно двигается медленно — давая ему время передумать, сбежать. Но его ноги будто вросли в пол.

Потому что… черт возьми, он хочет этого.

— Расслабься, — Минхо касается его подбородка, заставляя встретиться взглядом. — Мы не кусаемся.

Хёнджин фыркает:

— Лжец.

Потому что Чан уже оставляет первый след зубов на его плече.

***

Хёнджин протирал недавно опустевший столик в кофейне, когда колокольчик над входом приветственно звякнул. Он машинально поднял взгляд — и застыл с тряпкой в руке.

В дверях стояли Чан и Минхо.

Те самые.

Те, с которыми он переспал неделю назад. Те, чьи прикосновения, звуки, запахи он до сих пор мог вспомнить с пугающей четкостью.

Чан первым заметил его, и уголки его глаз тут же сморщились от улыбки. Минхо же, напротив, лишь слегка приподнял бровь, будто оценивая, как Хёнджин отреагирует.

А реакция не заставила себя ждать.

Горячая волна жара ударила Хёнджину в лицо, и он почувствовал, как уши начинают гореть. Чёрт. Он не краснел так даже в ту ночь, когда они прижали его к кровати...

— Привет, — Чан уже подошёл ближе, его голос звучал мягко, но в глазах читался откровенный интерес. — Давно не виделись.

Хёнджин судорожно сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Да, — выдавил он наконец.

Минхо тем временем обвёл взглядом кафе, потом медленно перевёл взгляд обратно на него.

— Кофе будешь нам наливать? — спросил он, и в его голосе сквозила та же хищная игривость, что и тогда.

Хёнджин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Они прекрасно знают, что делают. И хуже всего — ему это нравилось.

Хёнджин чувствовал их взгляды на своей спине, пока готовил кофе. Его пальцы слегка дрожали, когда он ставил чашки под кофемашину. Пар от эспрессо поднимался вверх, обжигая его разгорячённую кожу, но это было ничто по сравнению с тем жаром, что разливался по его телу от одного только их присутствия.

Когда он подошёл к их столику с подносом, Чан намеренно протянул руку, чтобы взять чашку, и его пальцы на мгновение задержались на запястье Хёнджина.

— Спасибо, — прошептал Чан, и его губы растянулись в том самом хищном оскале, который Хёнджин видел в ту ночь.

Минхо тем временем медленно облизнул губы, глядя на него поверх края своей чашки.

— Ты стал ещё красивее, чем в прошлый раз, — заметил он, намеренно делая паузу. — Скучал по нам?

Хёнджин почувствовал, как его колени подкашиваются. Он попытался сделать шаг назад, но Чан уже ловко поймал его за край фартука.

— Мы как раз думали... — голос Чана звучал невинно, но его глаза горели. — Что ты заканчиваешь смену через час?

— А у нас как раз освободился вечер, — добавил Минхо, и его нога под столом намеренно коснулась ноги Хёнджина.

Хёнджин резко вдохнул. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, его услышат даже за соседними столиками.

Они не просто намекали. Они предлагали.

И самое ужасное было то, что он уже знал свой ответ.

***

Хёнджин определённо не думал, что это повторится. Но вот он здесь — спина прижата к груди Чана, его горячее дыхание обжигает шею, а Минхо стоит перед ним на коленях, с тем самым взглядом, от которого у Хёнджина перехватывает дыхание.

— Ну что, повторим? — Минхо проводит пальцами по его животу, заставляя мускулы подрагивать.

Чан тем временем прижимает его ещё сильнее, и Хёнджин чувствует, как что-то твёрдое и горячее упирается ему в задницу.

— Ты так красиво краснеешь, когда смущаешься, — шепчет Чан прямо в ухо, и его голос звучит так низко, что Хёнджину кажется, будто он чувствует его кожей.

Минхо не теряет времени — его пальцы уже вцепляются в подол Хёнджиновой футболки, медленно задирая ткань вверх. Хёнджин инстинктивно приподнимает руки, позволяя снять одежду, и холодок воздуха мгновенно пробегает по его обнажённой коже.

— Красивый... — Чан целует его плечо, пока Минхо отбрасывает футболку в сторону.

Затем очередь доходит до джинсов. Минхо ловко расстёгивает пуговицу, молния расходится с громким звуком, и Хёнджин резко вдыхает, когда прохладные пальцы скользят под тканью.

— Нетерпеливый? — усмехается Чан, наблюдая, как Минхо стягивает с него джинсы, оставляя в одних трусах, которые уже явно стали тесными.

Минхо прикусывает губу, проводя ладонью по выпуклости, и Хёнджин вздрагивает, чувствуя, как его тело предательски отзывается на прикосновения.

— Кажется, он очень по нам соскучился...

И прежде чем Хёнджин успевает что-то ответить, Чан наклоняется и кусает его за ключицу, а Минхо окончательно избавляет его от последней преграды...

— В прошлый раз ты просил нас остановиться, когда уже не мог терпеть... — он прикусывает свою нижнюю губу, явно наслаждаясь воспоминанием. — А сегодня?

Хёнджин сжимает зубы, но его тело уже предательски реагирует.

— Я...

Он не успевает договорить.

Чан резко захватывает его запястья, прижимая к себе, а Минхо наконец сокращает расстояние между ними, и Хёнджин тонет в этом поцелуе, в их прикосновениях, в этом безумии, которое он ненавидел и обожал одновременно.

И самое страшное?

Он не хотел, чтобы это заканчивалось.

— Ты же знаешь, что можешь сказать стоп? — Минхо отрывается на секунду, его дыхание неровное, а глаза тёмные, почти чёрные.

Но Хёнджин уже качает головой, цепляясь пальцами за его плечи.

— Не останавливайтесь...

И тогда Чан смеётся — низко, глубоко, — и этого достаточно, чтобы Хёнджин понял: сегодня ему не спастись.

Хёнджина резко подхватывают на руки, отчего он на мгновение теряет ориентацию в пространстве, и мир переворачивается: потолок, смех Чана, горячие ладони Минхо на его бёдрах.

— Лёгкий, — усмехается Чан, прежде чем бросить его на кровать.

Пружины прогибаются под весом Хёнджина, а он сам — под тяжестью их взглядов. Минхо уже залезает сверху, прижимая его запястья к простыням, пока Чан медленно стягивает с себя футболку.

— Так... — Чан проводит пальцами по оголённому животу, заставляя Хёнджина выгнуться. — Теперь ты совсем наш.

Хёнджин хочет что-то ответить, но Минхо внезапно наклоняется и кусает его за шею — резко, почти до боли.

— Молчи, — шепчет он в самое ухо. — Сегодня мы решаем, когда закончить.

И Хёнджин понимает, что сопротивляться уже не может. Да и не хочет. Его тело само тянется к ним, предательски горячее, а сердце бьётся так, будто пытается вырваться из груди.

Чан тем временем уже расстёгивает свои джинсы, и Хёнджин зажмуривается — не от страха, а от предвкушения.

Минхо отстраняется, оставляя на бледной коже шеи яркий, алеющий след. Хёнджин чувствует, как по телу пробегает дрожь, и непроизвольно выгибается навстречу. Взгляд, которым его одаривает Минхо, полон хищного огня, и Хёнджин тонет в нем, словно в омуте.

Звук расстегивающейся молнии кажется оглушительным в наступившей тишине. Хёнджин открывает глаза и видит Чана, взгляд которого не менее голодный, чем у Минхо. Он смотрит с вызовом, словно спрашивая: «Готов?» И Хёнджин готов. Больше, чем когда-либо.

Поцелуй с Минхо грубый, требовательный, выбивающий из легких весь воздух. Хёнджин отвечает, отчаянно цепляясь за его плечи, чувствуя, как бешено колотится сердце. Затем в дело вступает Чан, его руки уверенно скользят по телу, распаляя и без того разгоряченную кожу.

Влажные губы Чана находят его шею, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев, пока Минхо не отстраняется, чтобы перевести дыхание. В глазах искры похоти, и Хёнджин тонет в этом взгляде, чувствуя, как его собственное тело горит от желания. Он подается вперед, ища новый поцелуй, и Минхо с готовностью отвечает, их языки сплетаются в жарком танце.

Внезапно все становится неразличимым калейдоскопом ощущений. Руки. Губы. Дыхание. Хёнджин чувствует, как ладони Чана скользят по его животу, вызывая дрожь, а поцелуи Минхо становятся еще более требовательными, проникая глубже, словно стремясь вытащить из него душу.

Он стонет, не в силах сдержать звук, и этот стон лишь разжигает их пыл. Чан прикусывает мочку его уха, шепча что-то неразборчивое, но Хёнджин не нуждается в словах. Он понимает все без слов. Он понимает их общее желание, их жажду друг к другу, их готовность отдаться этому моменту без остатка.

В себя Хёнджин приходит от чужого пальца, касающегося колечка мышц. Он холодный, в смазке, хотя Хёнджин не слышал, как кто-то из мужчин доставал смазку, но это не удивительно в таком состоянии.

— Ты такой сладкий, — шепчет Чан, проводя языком по шее прямо у пульсирующей венки, отчего Хёнджин громко стонет.

Он подается навстречу прикосновениям, позволяя чужим пальцам растянуть податливую плоть. Боль смешивается с удовольствием, и он снова стонет, на этот раз громче и отчаяннее. Минхо толкает палец чуть сильнее, вызывая табун мурашек.