Глава 21 (1/2)

В том самом парке, где листья тихо шуршали под лёгким ветром, Чонгук снова сел на скамейку. Вечер опускался на город, окрашивая небо в глубокий синий с золотистыми проблесками на горизонте. Прохладный воздух приносил запах влажной земли и свежей травы. Несмотря на холод, в груди Чонгука теплилось странное тепло — словно это место хранит остатки утешения и тишины. Ветер ласково играл с его волосами, почти заботливо.

На коленях лежал блокнот. Страницы давно не трогала рука, но он всё ещё держал его, словно боялся отпустить часть себя. Внутри было тяжело — каменная глыба боли и тревог.

Тени деревьев медленно расступились, и из-за них вышел Хосок. Он не до конца понимал, как оказался здесь — просто после всего случившегося захотелось прогуляться. Родители постоянно тревожились, звонили и писали, боясь за его безопасность после того, как Тэхён и его друзья избили его в школе. Их голоса дрожали от страха, а слова звучали строго — они хотели защитить сына любой ценой, даже если для этого нужно было перевести его в другую школу.

Вчерашний разговор с мамой вырвал из него всё, что накопилось. Она повторяла: «Твоё здоровье и безопасность важнее всего. Нужно уйти, чтобы избежать новых конфликтов». Но Хосок кричал в ответ, что не хочет прятаться, что бояться — не выход, и что ему важно остаться там, где он наконец нашёл что-то своё. В итоге дверь хлопнула, и между ними повисла гнетущая тишина. Он не мог объяснить, что всё не так просто.

В мыслях всплывали воспоминания о Чонгуке, которого он впервые увидел здесь.

И сейчас Чонгук тоже был в парке, словно невидимая нить тянула их друг к другу.

Шаги были осторожными, почти неслышными. Лицо уставшее, но глаза были полны решимости. Он остановился всего в нескольких шагах, словно чувствовал — приблизиться слишком резко было бы почти преступлением.

— Чонгук… — сказал он тихо, как будто боялся спугнуть этот хрупкий момент.

Чонгук посмотрел на него. Их взгляды встретились — и между ними словно проскочил лёгкий ток, невидимый, но обжигающий. В груди что-то дрогнуло. Сердце откликнулось — с болью, но и с чем-то ещё… с надеждой.

— Зачем ты пришёл? — спросил он, голос дрожал и звучал слишком мягко, слишком хрупко.

Хосок вдохнул глубоко, будто собирая воздух, чтобы наполнить себя уверенностью.

— Я не мог оставить тебя одного. Но… и подойти боялся.

Чонгук вдруг резко поднялся.

— Ты правда не понимаешь?! — в его голосе звучала почти мольба. — Я не хочу, чтобы тебе было больно! Твои родители… они могут пострадать! Всё здесь принадлежит ему!

Каждое слово вырывалось, словно пульс боли, срываясь с губ в бессилии. Он отступил на шаг, сжав кулаки, и слёзы, тяжёлые, солёные, побежали по щекам.

Хосок не пошёл за ним. Лишь тихо сказал:

— Мы можем видеться вне школы? Мы даже не обменялись телефонами… Я хочу быть в твоей жизни, хотя бы вот так. Мы скоро уедем из города.

Эти слова были, как первый глоток тёплого чая в холодный вечер. Чонгук замер. Посмотрел на него — не веря. А потом улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но от этой улыбки в груди стало теплее.

— Ты правда хочешь дружить со мной?.. После всего?.. — прошептал он. — А если он узнает?

— Не узнает. Я не позволю. Обещаю. Я увезу тебя отсюда.

Эти слова упали на душу мягко, как плед на озябшие плечи. Чонгук закрыл глаза. И позволил себе поверить. Хоть на миг.

— Думаешь, наша дружба продлится так долго?

— Уверен, — Хосок присел рядом, и их плечи почти соприкоснулись. Он поднял глаза к небу, где уже загорелись первые звёзды, и тихо спросил: — Ты решил, куда хочешь поступать?

Простой вопрос. Но от него у Чонгука дрогнуло внутри. Так просто… И так важно.