Тишина дома (2/2)

— Больше не занимайся ничем подобным дома.

— Х-хорошо...

Когда Сурьма спал, Сахароза, уткнувшись лбом в стол, слушала, как Альбедо методично разбирает её «мини-лабораторию» на кухне и читает нотации. Звяканье колб, шелест пергаментов, убираемых в ящик — каждый звук отзывался болью.

— Я-я не могу... Жизнь без исследований — не жизнь! — с отчаянием произнесла она.

Он остановился, повернувшись. В юноши позе читалась усталость, но голос по-прежнему остался твёрдым:

— Я понимаю, Сахарок, но подобные эксперименты могут навредить не только тебе, но и Сурьме. — Альбедо вздохнул. — Я приготовлю ужин.

Повернувшись к девушке спиной, алхимик достал овощи, чтобы нарезать их. Сахароза наблюдала за ним с грустью.

— Альбедо... — неуверенно пролепетала она. — М-мне кажется несправедливым, ч-что я... что ты можешь заниматься алхимией, а я нет... Д-да, ты почти четыре месяца был со мной, помогая, н-но...

На минуту в кухне воцарилось молчание. Но затем Альбедо подошёл к жене и нежно приобнял её, наклонившись. Его губы ласково коснулись лебединой шейки, после чего горячий шёпот вызвал мурашки по коже:

— Сахарок, что насчёт того, чтобы превратить воспитание Сурьмы в эксперимент? В безопасный эксперимент. По крайней мере, до тех пор, пока не перестанешь кормить его грудью. Потом мы могли бы работать как-нибудь по очереди. Думаю, никто не будет возражать.

Утром Сахароза обнаружила записку рядом с завтраком: «Опыт №1: Влияние колыбельных на скорость засыпания объекта. Гипотеза: Материнский голос снижает тревожность. Проверь к полудню. А.»

Под текстом красовался схематичный рисунок Сурьмы, окружённого нотами. Невольно уголки губ Сахарозы приподнялись в улыбке.