Кости (2/2)

Через час входная дверь тихонько скрипнула. Сахароза приветливо улыбнулась, увидев входящего в гостиную Альбедо.

Его взгляд первым делом скользнул по столу, заваленному костями.

Потом взгляд Альбедо переместился на Сурьму. Мальчик сидел, поджав ноги, на краю дивана, уткнувшись носом в учебник анатомии. Его щека была прижата к странице, а ресницы, слипшиеся от усталости, трепетали.

И наконец, глаза Альбедо остановились на Сахарозе. Она стояла у стола, замершая, как лань, застигнутая в лунном свете. Её волосы, выбившиеся из небрежной причёски, светились в теплом свете лампы, а на щеках играл румянец — то ли от волнения, то ли от смущения. В руках она сжимала тетрадь с зарисовками, где анатомические схемы соседствовали с детскими каракулями Сурьмы в углах страниц.

— Удачная охота? — спросил Альбедо, снимая перчатки. Его бархатистый голос разлился по комнате, нарушив тишину.

— О-очень! — воскликнула Сахароза. — Посмотри, нам даже достался почти целый позвоночник ящерицы!

Альбедо приблизился и мягко коснулся плеча жены. Он взял кость из её ручек, повернув к свету, после чего его зрачки сузились, впитывая каждую мельчайшую деталь.

— Интересно, — на губах алхимика появилась улыбка, смягчив обычно бесстрастное лицо. — Думаю, Сурьма сегодня узнал много нового.

— Пап, а правда, что у хиличурлов кости крепче, чем у людей? — Сурьма вдруг оживился, потёр кулаками глаза, тем самым смахнув остатки сна, и подполз к краю дивана.

— Зависит от подвида, — он провёл пальцем по изгибу кости. — Но в целом… да. Видишь, как плотно расположены трабекулы? — Альбедо наклонился к Сурьме, приблизив кость к лицу мальчика.

Сурьма кивнул, широко раскрыв глаза, хотя в его взгляде ясно читалось «ничего не понял, но очень интересно». Но он тут же скривился, когда Альбедо внезапно повернулся к Сахарозе и чмокнул её в губы — быстро, почти небрежно, но с той самой любовной интимностью. Это было их особое приветствие.

— Фу-у-у! — протянул Сурьма. — Опять вы со своими… обжимашками!

Он сполз с дивана, изображая брезгливость, но уголки губ предательски дёрнулись. Притворяясь, что ковыряет пинцетом в черепе хиличурла, он украдкой наблюдал, как родители перешёптываются. Их пальцы сплелись в молчаливом ритуале, понятном только им двоим, отец же то и дело, думая, что Сурьма ничего не видит, касался губами Сахарозы.