Chapter 16 (2/2)
«Хёнджин? — долетает голос второго знакомого демона. — Что случилось?»
— Привет, — Хёнджин не собирается долго ходить вокруг да около: — Я тут подумал… Встретиться можем?
«Почему бы и нет. Хочешь, можешь прийти ко мне? Я скину адрес».
Хёнджин без колебаний соглашается — как раз у станции метро. Подумывал проехаться до какой-нибудь кофейни, но наведаться в гости к Чонину — звучит ещё лучше… Тем более что, судя по отправленному сообщению, ехать недалеко.
Мысли о том, как живёт архидемон, вытесняют все остальные, и чем больше он об этом задумывается, тем больше питается его любопытство. Феликс к себе не пускает, но Чанбин говорит — квартира самая обычная, разве что просторная и в элитном районе. Возможно, он не успел обставить всё как следует, ведь живёт в мире людей не так давно… А Чонин в одном лишь агентстве работает уже пять лет!
Будет ли это что-то жуткое и пугающее? Всё же Чонин — архидемон, контролирующий сущности и их физиологию, производящий новые формы жизни, изменяющий существующие. В голове возникают картины — возможно, он откроет дверь в огромное пространство, оформленное в непостижимом стиле, с экзотическими и необычными деталями: стены, которые дышат, издавая тихие, приглушённые звуки, а свет будет исходить от биолюминесцентных наростов, которые создают зловещую атмосферу, где всё кажется мерцающим и расплывчатым… И поверхности, несомненно, будут самыми разными на ощупь: гладкая и скользкая, как мембрана, или шероховатая, как костяная структура. Прикосновение к чему-либо в таком месте — явно приключение. Запах, возможно, будет сложный и противоречивый — сладковатое гниение перемешивается с ароматом металла крови и чем-то странным, цветочным, вроде деформированных плодов. Лишь бы не тот, что приходится вдыхать, едя в бого забытом вагоне метро! Хёнджин представляет кресло, сделанное из сплетённых позвонков, обтянутых натянутой кожей, которая медленно вздымается и опадает, как будто в этом кресле есть жизнь. Столы, сформированные из окаменевшей слизи, внутри которых углубления, наполненные мерцающей жидкостью, ловящей свет и переливающейся. Пол устлан ковром из хитина, который слегка пружинит под ногами с каждым шагом, создавая ощущение, будто ступаете на ткань самого мироздания. Или в пол встроены аквариумы с модифицированными водными существами, чьи светящиеся тела освещают пространство.
А декор? Это не традиционные картины и скульптуры — возможно, это генетически модифицированные растения, растущие в причудливых формах, или экспонаты, свидетельствующие о метаморфозах различных существ, где каждое произведение привносит новое, странное дыхание жизни или смерти в пространство.
Квартира архидемона плоти была бы одновременно ужасающей и завораживающей. Это было бы место, где границы между жизнью и смертью, органическим и неорганическим размыты и создают сюрреалистический, тревожный опыт. Это было бы отражением самого существа — владыки плоти, который играет с жизнью, как с глиной, формируя новые, немыслимые формы…
Или нет.
Нет.
На деле оказывается совершенно обычная квартира. Такого разочарования Хёнджин не ожидал.
Когда он входит в квартиру Чонина, ожидания разбиваются о реальность. Несмотря на то что он готов был увидеть что-то экстраординарное, на самом деле перед ним оказывается совершенно обычное жильё, оформленное с любовью и вниманием к деталям.
Чонин встречает его с радушной улыбкой, радуясь незапланированной встрече. Заключает в объятия, и это объятие — больше, чем просто приветствие; в нём чувствуется поддержка, слова «всё будет хорошо». После этого он сразу же идёт на кухню, чтобы заварить чай. Хёнджин понимает, что не только Бан Чан знает об этих «тяжёлых временах». Он разувается и оглядывается вокруг. Если не фантазировать о том, чего можно было ожидать, квартира кажется обычной — нормальной и уютной. Спокойные оттенки серого, бежевого и коричневого. Большие окна, хоть и занавешены полупрозрачной тканью, пропускают достаточно света, чтобы в комнате царила умиротворяющая обстановка. В квартире не так много мебели, но она тщательно подобрана и функциональна. В углу стенка под телевизор, которая одновременно служит гардеробной и кроватью, — пример современного минимализма с тонким вкусом, где каждая вещь находится на своём месте. Одна из секций стенки откидывается, открывая скрытую кровать — полноценное спальное место, где можно отдохнуть от повседневных забот. Также Хёнджин замечает сундук-трансформер, внутри которого хранятся маленькие пуфики с раскладывающимися ножками, — столик для гостей. В целом, весь интерьер говорит о том, что хозяин квартиры ценит практичность, удобство и функциональность вещей.
Однако больше всего Хёнджина привлекают картины на стенах. Это не те изображения, которые он ожидал увидеть в жилище архидемона. На фоне мягких тонов квартиры выделяются огромные холсты, на каждом из которых — Чонин в обнажённом виде, запечатлённый в самых разных позах. Эти фотографии натянуты на холст, развешены, кажется, во всех комнатах… Контент довольно откровенен. Хёнджин останавливается, чувствуя, как его брови поднимаются от удивления и недоумения. В квартире из демонического только её жилец и его себялюбие.
Стоило увидеть соски демона, который в офис одевается так, что обнажается одно лишь лицо и не более, становится крайне неуютно. На это вообще можно смотреть?
А как долго?
Но если висит, значит, наверное, можно.
Будто бы с утра не хватило обнажённого мужского тела…
Хёнджин не может избавиться от чувства, что, глядя на эти изображения, он проникает в самую суть личной жизни Чонина. Глубоко и беспардонно. Это не просто искусство; это выставка самоосознания и любви к своему телу, уверенности и непристойности. Возможно, эти изображения — способ выразить, как Чонин воспринимает себя в этом мире? Способ самовыражения? Или голимое самолюбование.
Чонин действительно любит себя и не стесняется этого.
Оказавшись на кухне, взгляд привлекает коллекция картин, украшающих стены. Над столом, где Чонин разливает ароматные напитки по кружкам, висит огромное полотно с изящной и выразительной обнажённой спиной. Эта фотография настолько завораживает, что Хёнджин не может оторвать от неё взгляд. Он подходит к стулу и внимательно вглядывается в изгибы тела — точно настоящее произведение искусства. Хёнджин начинает понимать Феликса, который разглядывает тело Бан Чана. Спина Чонина словно создана для любования, линии плавные и гармоничные. Шея изгибается с удивительной естественностью, а позвоночник манит своей бесконечной притягательностью.
Хёнджин замечает малейшие детали: как тени играют на коже, как мягкий свет подчеркивает рельеф мышц, создавая эффект глубины и объёма. С каждой секундой осознаёт, что перед ним действительно Чонин.
Кажется, Чонин себя любит безумно. Это у всех высших демонов так?
— Впечатлён? — неожиданно звучит голос Чонина.
Хёнджин смущённо кивнул.
— Увиденное стало неожиданностью.
Он присаживается на стул, пытаясь собраться с мыслями. Чонин располагается рядом с ним. Его движения изящны и мягки, и это не может не вызывать восторга.
— Я готов выслушать и помочь.
Хёнджин, подбирая слова, замечает перчатки на руках демона — вежливость и предосторожность, но до чего приятно: не хочет причинять вред своей демонической силой.
— Бесплатно, — вдруг добавляет Чонин. — Ну или в формате «услуга за услугу». Не потребует ничего сверх меры, не волнуйся.
Хёнджин испытывает волнение, но, преодолевая его, начинает свой рассказ.
— У меня была нормальная жизнь, всё как у всех, но какой-то бухой мудак сбил мою мать. Он откупился, а моя мама впала в кому. Отец ушёл из семьи, и я уже был готов наложить на себя руки… — говорит он, и его голос становится едва слышным от нахлынувших воспоминаний. — Мне невероятно повезло, что каким-то образом… Хотя, возможно, это не было случайностью? У директора Хана наконец проснулась совесть, и благодаря этому я смог заключить договор с демоном, — он делает небольшую паузу, чтобы обдумать сказанное. Последняя фраза выделяется, подчёркивая, что это не имеет большого значения. Хёнджин продолжает, акцентируя внимание на ключевой проблеме: — Водителем оказался непростой человек. Сейчас с Феликсом я бы мог отомстить… — он тушуется, нервно теребит край футболки. — Звучит не очень, да? Извини, что я порчу твой… Разве ты не работаешь сегодня? — под конец опешил. — Я же… Я не отрываю тебя от работы?
— Нет-нет, я и сам довольно мстительный! — с охотой поддерживает Чонин, увлечённый историей коллеги. — И у меня были планы на вечер, так что сегодня я дома. Директор Хан довольно уступчив в этих делах. Так что давай, — он подмахивает рукой, подначивая продолжать, — хочу дослушать твою историю.
Хёнджин думал, мешкал недолго — ему нужна помощь, он должен попытаться.
— И я пытался ситуацию отпустить, принять и двигаться дальше… Чёрт, не думай, я не жалюсь! — решает вновь сделать небольшое отступление. — Дело в том, что за рулём был не просто какой-то богатый чеболь, которому миллионы на подкуп следствия — ничто, а… — совсем поникнув, он заканчивает: — Архидемон, — голос предательски дрогнул, — сознания…
После того как он произнёс эти слова, воцарилась тишина; из приоткрытого окна доносится музыка соседского радио. Чонин, переведя взгляд в сторону окна, смотря, как ветер треплет тюль, начал размеренно стучать короткими ногтями по столешнице.
— То есть твою жизнь разрушил Минхо? — выгибая бровь, флегматично подытоживает он.
— Вроде того…
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе убить его?
Эти слова проникают в сознание Хёнджина, заставляя сердце учащённо биться. Так хочется громко и отчётливо заявить”Да!».
— Я бы предпочёл попытаться сам… — говорит и чувствует, как мурашки появляются от собственных амбиций. — Феликс не любит говорить о Моригеме, о своей… семье? О сородичах, коллегах, — пытается выкрутиться Хёнджин. — Он рассказал про нанесение имени на оружие, но это… Мне кажется, этого недостаточно, — расправляя плечи и поднимая взгляд, он просит: — Можешь рассказать о Минхо чуть больше?
Губы Чонина вдруг тронула полуулыбка, он издал смешок и подпёр щёку ладонью. Взгляд полон умиления и снисхождения.
— Это так похоже на Феликса, — произносит он, чуть прищурившись. — Что именно хочешь узнать о Минхо?
— Всё, что ты можешь рассказать, — заявляет Хёнджин. — О нём, его истории, личности…
До последнего не верил, что Чонин решит рассказать о своём брате, о своём хёне хоть что-то. Но, видимо, у демонов нет семей, родственные связи для них впрямь чужды.
— Минхо — это воплощение хаоса, тщательно замаскированное под совершенство, — торжественно оглашает Чонин, и его взгляд становится суровее. — Внешность способна очаровать любого, но за этой маской скрывается древнее и безжалостное существо, настоящий архидемон сознания.
Хёнджин слушает с замиранием сердца. Чонин, оперевшись на стол и наклонившись ближе, продолжает:
— История Минхо уходит корнями в далёкое прошлое. Как могущественный архидемон, он был свидетелем множества потрясений, таких как войны и революции, и всегда оставался в тени, влияя на события через лидеров и идеологов, чтобы повернуть ход истории в желаемом направлении. Он видел взлёты и падения империй, рождение и смерть религий, оставаясь в стороне, но при этом дергая за ниточки судьбы, — голос становится ниже и напряжённее. — Его действия отмечены печатью множества трагедий. Каждый шаг, который он делает, есть след того, как он строит мир под себя. Свой мир, и с каждым циклом перерождений реальность становится всё краше.
Хёнджин слегка горбится, выдавая своё волнение, в то время как Чонин продолжает говорить невозмутимо и по существу:
— В современном мире Минхо решил стать звездой шоу-бизнеса. Он стремительно осваивает новые горизонты и использует свои недюжинные способности, чтобы покорить продюсеров, критиков и поклонников. Его карьера — это идеальная маскировка для истинной сущности, позволяющая ему безнаказанно творить зло и наслаждаться властью над людьми, — Чонин замирает, его взгляд становится ледяным.
Хёнджин чувствует, как слова Чонина перекликаются с его собственными опасениями и колебаниями. Перед глазами всплывает образ Минхо — он не сомневается в себе и своих силах, на лице играет ухмылка, а за ней скрывается демон, маскирующийся под маской человека.
— Минхо — надменный и эгоцентричный, — продолжает рассказывать Чонин, и по его голосу Хёнджин не может понять, выражает тот неодобрение к своему товарищу-демону или его это не заботит вовсе. — Он не презирает людей, как может показаться, но рассматривает их как… Ресурсы? Два типа людей: те, кого можно использовать, и те, кто мешают двигаться к цели. Ему не столько нужны преданные подданные, все эти фанаты и фанатики, сколько ему нужны инструменты. Он хочет больше, хочет получать эмоции, восхищение, любовь — хочет довольствоваться своим превосходством и властью, которыми его одаривает демоническая природа. Его эго безмерно, и он не терпит, когда кто-то ставит под сомнение его решения или пытается встать у него на пути — отсюда все проблемы с другими людьми, — Чонин останавливается, чтобы сделать глоток чая, а после, откинувшись на спинку стула, лениво размахивает рукой, флегматично перечисляет: — Заказные убийства там всякие, угоны, подставы, шантаж, похищения…
Хёнджин вытаращился на увлёкшегося Чонина, который не скрывает своей демонической натуры — перечисляет уму непостижимые вещи так, будто это не трагедии, а наскучившие новости.
— Он настолько плох? — осторожно спросил Хёнджин. — В нём же… совсем ничего хорошего!
Хорошее есть в Феликсе, оно есть в Чонине. Но Минхо — мрак.
— Искусный манипулятор, — пожимает плечами Чонин. — Он виртуозно играет на чувствах и слабостях других, превращая людей в марионеток, которые слепо следуют его указаниям. Мало того, что он демон, способный через воздействие на сознание искажать реальность в глазах окружающих, заставляя их верить в то, что ему выгодно, у него… — он делает паузу, и впервые за весь разговор Хёнджин замечает растерянность и нечто, напоминающее досаду. — Лицо красивое, — договаривает Чонин и хлопает ладонью по столу. — Оно и тело. В этой стране, да и в целом в наше время внешность превыше всего. Так что у него, считай, невероятная власть в вашем мире ещё на ближайшие лет так… Через сколько отсутствие старения бросится в глаза? — спрашивает, задумчиво наклоняя голову вбок. — Пока лет через пятьдесят в глаза не бросится, и люди на панике не решат предать его огню, приняв за ведьму.
Отчего-то вдруг Чонин звонко рассмеялся. Хёнджин, пытаясь осмыслить сказанное, неспешно потягивает свой остывающий чай.
Чай, как и квартира, совершенно обычный. Вкусный.
— Пыталась как-то инквизиция с ним совладать, — решил поделиться Чонин. — Но он у нас в огне не горит, в воде не тонет… В общем, — так же спонтанно, как решил углубиться, возвращается из воспоминаний к реальности: — Жестокий и беспринципный, Минхо не испытывает угрызений совести. Для него убийства, шантаж и насилие — это лишь способы достижения целей. Жизни других людей для него не имеют никакого значения. Он наслаждается безнаказанностью, зная, что его возможности и влияние обеспечивают ему защиту от последствий.
Пока всё, что сделал Чонин, — усугубил ситуацию. Хёнджин в гроб лёг, а демон помог крышкой накрыться и методично вбивал по гвоздю. Столько вогнал в дерево, что теперь не выбраться, проще в землю погрузить и завершить погребение.
— А слабости? — тихо просит Хёнджин. — Есть что-то ещё? Кроме варианта пойти и заколоть?
Чонин внимательно анализирует запрос, прежде чем ответить. В этот момент он поворачивается к изящной стеклянной вазочке с печеньем.
— Может, они и есть, — говорит, придвигая угощенье к Хёнджину, который сам не потянулся. — А может, нет. Попробуй, курабье с вишнёвым джемом — моё любимое.