Epilogue (2/2)

— Спасибо и извините, господин Хан, — вяло произнёс он, прикусив щёку. — Я просто… А мне полагается выходной в связи со смертью близкого родственника?

Джисон выразительно посмотрел на него. Ответ был им обоим хорошо известен.

— Ладно, ты можешь взять день, — сказал, и в его голосе появилась нотка раздражения. Лицо Чонина мгновенно преобразилось, он обиженно скривился, но Джисон непреклонен: — Один.

— Благодаря мне Вы не умерли от кровопотери.

— Один.

— Даже собаки умеют быть благодарными, — фыркнул Чонин, а после закатил глаза и прильнул к стене. — И на том спасибо.

— Ты всё равно скоро будешь часто отсутствовать, — напомнил Джисон. Он, рывками поправляя одежду, говорит с подчёркнутой строгостью: — Серьёзно, Ян, не делай так больше, имей совесть.

Чонин кивнул, но дёрнул плечом, выражая недовольство.

Хёнджин, неловко кашлянув, осторожно привлёк внимание:

— А что насчёт… — начинает он, переводя взгляд на опекуна. — Что-то не вижу наручников.

— Укол засчитан, — приподняв уголок губ, весело сообщает мужчина и неспешно подходит к койке. — Но я, разумеется, жертва, — заключает, наклонившись, и с драматизмом продолжает: — Я всего лишь человек, точно такая же жертва, как все присутствовавшие на церемонии. Или, если кому-то это не понравится, я стану жертвой другого рода: тот, кого запугивали спецслужбы, вешая ложные обвинения, которому угрожали и применили насилие, а шрамы и раны, покрывающие моё тело, — прямое тому доказательство. СМИ работают куда эффективнее правоохранительного аппарата и имеют больший вес во всех аспектах.

Феликс издаёт смешок, Чонин поджимает губы, сдерживаясь, а после коротко изрекает: «Ну и жук».

Хёнджин не может с ним не согласиться.

— Это… Ладно, — он тряхнул головой, попытавшись сконцентрироваться на том, что Джисон не плохой человек. То, чем он занимался, было обусловлено его пактом, к тому же древние демоны бывают особенно коварны и жестоки. Исследуя взглядом комнату, скользя им по корзинкам с цветами и фруктами, он останавливается на Чанбине. Лицо опухло от слёз, но на нём ни царапины, ни синяка, ни шрама. — А ты… Подожди, ты как выжил? — брови стремительно поползли вверх. — Там… этажей пятнадцать?

Хмыкнув носом, Чанбин кинул на Чонина.

— Он ударился об архитектурный элемент и срикошетил на какой-то выступ, — рассказывает Чонин, с невозмутимым лицом подходя, чтобы кинуть Хёнджину на постель букет. — Пролетел от силы этажей пять, и теперь кое-где подсветка горит красненьким, — с губ сорвался циничный смешок.

— Пять?! — в шоке переспрашивает Хёнджин, принимаясь с широко раскрытыми глазами рассматривать Чанбина. — К-как… Как такое возможно…

— Тренировался, — пожал плечами Чонин. — Я же ему на регулярной основе ломал кости, так что на опыте смог быстро собрать себя, а там и я, где криво приделал, помог подправить.

Хёнджин приподнимается на локтях, понимая, что сам совершенно цел.

— А что о…

Его прерывает вошедшая в двери медсестра, которая, поняв, что пациент пришёл в себя, попросила всех покинуть палату, а сама убежала за лечащим врачом.

Когда посетители один за другим направились на выход, прощаясь, Феликс в дверях придержал Чанбина. Наклонившись с полуулыбкой, он быстро прошептал ему на ухо: «ещё одна такая хуйня, детка, и я сам тебя убью».

Чанбин, на мгновение растерявшись, кивнул и покинул палату.

Все ушли, до прихода лечащего врача остаётся несколько минут. В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь звуками, доносившимися из приоткрытого окна. Феликс остался и теперь медленно возвращается к койке.

«Обманывать Хёнджина неправильно», — прокрадывалось в сознание. Но людям нужна белая ложь, нежное прикрытие, которое помогает избежать лишних страданий. Хёнджину одиноко, ему не хватает общения и поддержки, ему не хватает людей, которым он мог бы открыться и довериться, получить одобрение и понимание. Феликс намерен дать ему уверенность в том, что есть человек, на которого он может положиться в трудную минуту, кроме него и Джисона. Просто теперь будет присматривать за Чанбином. Знает, чего следует ожидать, и это поможет быть бдительным и предусмотрительным. Это лишь способ хочет защитить Хёнджина от лишних переживаний. Если кто и может заставить контрактора улыбнуться, то это Чанбин.

Феликс присел на край койки.

— Прости, Джинни, — тихо произнёс. — Мне очень жаль, что я не смог прийти вовремя. Я не смог стать для тебя тем, кто тебе нужен, не смог защитить тебя. Я согласился на условия, которые оказался не способен выполнить… даже будучи древним и могущественным демоном.

Впервые он ощутил себя полным ничтожеством. Минхо начал, Хёнджин добил.

— Но ты всё равно помог, Ён… Ёнбок-а? — заверил Хёнджин, придвинувшись ближе. — Даже если это было… с шероховатостями.

Феликс поджимает губы: впервые ему так стыдно. И впервые его имя звучит так трогательно.

— Я забросил нас в Арктику.

— Ты показал мне полярное сияние, — Хёнджин с восторгом обнаружил в этой внезапной поездке положительный момент и взял Феликса за руку. Вновь коснулся того самого слабого тепла. — Ты спас меня. Ты сделал всё, что было в твоих силах.

— И до сих пор не сделал самого главного, — Феликс поникает окончательно. — Я не смог сделать тебя счастливым, как обещал. Мне очень стыдно за это, правда. Мы заключили пакт, а ты мог умереть таким же несчастным… — эти мысли не покидают демона. — Я не смог обеспечить тебе должную защиту и не принёс в твою жизнь того счастья, которое обещал. Я чувствую, будто подвёл тебя. Как-то архидемон из меня не получается. Я постараюсь не совершать глупых поступков и вести себя более ответственно, сосредоточусь на своей части пакта…

Хёнджин, устроившись совсем близко, крепче стиснул руку демона.

— Ёнбок, — позвал тихо, почти беззвучно. — Ты не понимаешь. Ты дал мне то, чего мне на самом деле не хватало. Ты стал для меня чем-то значимым, я нуждаюсь в тебе. Ты сделал меня счастливым, Ёнбок-а. Ты изменил мою жизнь, и я благодарен.

— Не жалей меня, — морщится демон. — Мне и так стыдно.

— Счастье, — настаивает Хёнджин, — я нашёл его в тебе. Ты изменил мою жизнь и сделал меня по-настоящему счастливым, — и демон начинает прислушиваться. — Всё, что прежде было для меня загадкой и вызывало недоумение, теперь стало предельно ясно. Ты выполнил условие, даже если сам этого не осознал.

В глазах Хёнджина неподдельная искренность, порождающая в груди Феликса трепет.

— Так что не нужно извинений, — мягко заканчивает. — Потому что моё счастье, — он обхватывает ладонями лицо демона и выдыхает последнее слово ему в губы, — это ты.

Феликс, поражённый его словами, едва заметно кивнул. Да, они оба далеки от совершенства, но они будут работать над собой. А пока, в этот самый момент, они просто рядом — и это важно.

Когда их губы встретились в тихом признании, мир вокруг исчез. Невесомо, трепетно, словно Хёнджин боялся разрушить волшебство момента. Феликс сразу ответил на поцелуй, помогая им обоим забыть обо всём: о тревогах, сомнениях, обидах. Остались только они, их чувства и тот сладкий вкус, который остался на губах, заставляя желать большего. Это был не поцелуй, а обещание, в нём не было страсти, лишь нежность и надежда на что-то большее. Каждое мгновение наполнено простыми, но такими важными эмоциями: пониманием, доверием, любовью.

Когда они, наконец, отстранились друг от друга, время потекло своим чередом.

— Только не оставляй меня, — тихо попросил парень. — Хорошо? Я буду стараться, ты просто потерпи меня немного.

— Ты же мне душу продал, — расплываясь в улыбке, напоминает Феликс, бросаясь парню на шею, — теперь ты мой навеки.