Chapter 29 (1/2)

Хёнджин медленно открывает глаза, прислушиваясь к тихому шёпоту утреннего света, проникающего через неплотно зашторенные окна. Он вдыхает запах Феликса, тёплый и уютный. Демон, наслаждаясь утренней тишиной, не шевелится. Спит. Губы слегка приоткрыты, а волосы растрёпаны. Хёнджин замирает, наблюдая за ним, пытаясь проникнуть за безмятежный фасад: спит ли тот на самом деле? Демонам сон не нужен, но Феликс выглядит спящим. И со спящим Феликсом особенно уютно.

Хёнджин осторожно вытягивает руку и касается Феликса, плавно скользит вниз по его спине. Кожа тёплая, мягкая… У демона и руки стали гораздо теплее с первой встречи.

Тесный физический контакт — не что-то удивительное, но сейчас он ощущается совсем иначе. Чувство близости вызывает противоречивые эмоции. Хёнджин делает глубокий вдох, стараясь вернуть себе самообладание. Он пытается осторожно отодвинуться, чтобы освободить себе больше пространства, но каждое его движение вызывает едва уловимый шорох постельного белья. Он пытается вырваться из ситуации, но сердце в один момент замирает: и демон, и он сам без одежды. Бельё в этой ситуации кажется совершенно несущественной деталью, не меняющей ничего.

— Почему я голый? — осипшим со сна и от испуга голосом спрашивает Хёнджин, недовольно смотря Феликсу в глаза. Не спит. Теперь точно нет.

— Кожа тоже хочет подышать, — не кокетливо, а совершенно естественно шепчет демон.

Но щеки заливаются румянцем. Хёнджин испытывает целый спектр эмоций: от смущения и растерянности до необъяснимого умиротворения, когда смотрит на Феликса, который кажется таким очаровательным и беззаботным. Как они оказались в этой ситуации? Просыпается тревога и что-то ещё, что Хёнджин не готов признать. Он отчаянно пытается выкрутиться из объятий Феликса, но тот лишь крепче прижимает его к себе, защищая от собственных страхов и неловкости, которая лишь усугубляется.

— Отпусти, — требует Хёнджин, стараясь сделать голос как можно более убедительным, — это неправильно! Мы не должны так спать.

Демон благоговейно опускает веки.

— Почему неправильно? Мы спим, это естественно. Вдобавок не чужие друг другу.

Хёнджин не понимает, где заканчиваются границы их пакта и как относиться к настолько интимной близости.

— Даже если у тебя там какая-то пауза в отношениях, Феликс… Это странно.

— Почему бы и нет? Проблем не вижу.

Хёнджин улыбнулся, не зная, как отнестись к этой непринуждённости. Каждый удар сердца отдавался в ушах оглушительным эхом, толкал в эту странную и щемящую близость.

— Ты не понимаешь, — зашипел он, — это неловко. У меня, вообще-то, непростой жизненный период, — уловив большее непонимание, добавляет лаконичное: — Гормоны.

— Поэтому, с учётом эмоциональной нестабильности в силу подросткового возраста, я делаю тебе скидку, — невозмутимо отвечает Феликс. — Твои перепады настроения и чувствительность не вызывают у меня желания оторвать тебе голову.

— Ты не в тот аспект ушёл, — прошептал Хёнджин, опустив взгляд на обнажённую грудь демона, потому что не хочет смотреть ему в глаза. Легче от этого не стало. — Ты, кстати, очень жестоко поступаешь. Зная об этих человеческих особенностях взросления, ты разбиваешь сердце Чанбину. Период романтических чувств и влюбленности, он как раз ищет внимания, а ты в душу плюёшь.

— Гормональные изменения выражаются в появлении сексуальных фантазий и интересе к эротическому контенту, — осаждает Феликс. — Не о высоких чувствах речь, когда в голове интерес к интимной стороне взаимоотношения полов и стремление к нежности и ласкам. Улавливаешь? Чтобы не кануть во фрустрацию, подросток ищет возможность реализовать свои фантазии, подкрепив оргазмом.

— Не хочу в это углубляться, — запричитал Хёнджин. — Что за гадость.

— Интенсивное половое влечение, может, и гадость, но что поделать, — сказал Феликс и намеренно провёл рукой вниз по позвоночнику Хёнджина, вызвав дрожь. — И не тебе жаловаться. Я чувствую, как твой «тестостерон» упирается мне в бедро.

Хёнджин замер, а после, зашевелившись, начал с новой силой вырываться из объятий. Феликс, удивлённо приподняв брови, не отпускает, а наоборот, прижимает ближе. Смущение накрывает Хёнджина с головой, хотя многострадальное сердце только-только успокоилось.

— Можно подумать, ты не чувствуешь, что между нами что-то есть, — с усмешкой, которая всё ещё играет на губах, проворчал демон.

— Я не знаю, между чем и чем, — пыхтя, выпалил Хёнджин. — У нас очень странная ситуация, и это меня с ума сводит! Отпусти уже!

— Ты просто боишься, — с иронией в голосе подытожил Феликс. — Легче отмахнуться, чем разобраться в своих чувствах, да?

Хёнджин молчит. Феликс прав, и это злит. Сложные эмоции разрывают на части, мысли и страхи будоражат, и это невыносимо.

— Просто… — Хёнджину показалось, что он наконец подобрал подходящие слова, — отвали, блять! — от резкого, полного раздражения выкрика демон вздрогнул. — Хватит меня трогать, мы обсуждали это. Мне это не нравится, прекращай использовать меня как подушку, грелку и всё остальное.

— Кто виноват в том, что ты настолько универсален и удобен? — демон всё же убрал руки.

Хёнджин вскочил с кровати и понёсся в душ.

Потоки холодной воды обожгли кожу, унося заполнивший тело жар, помогая немного прийти в себя. Хёнджин стоит под душем, прислонившись лбом к стене, и пытался решить, как действовать дальше. Мысли о Феликсе, о том, как сложно всё стало, вытесняли из головы всё остальное. Каждое касание демона пробуждало бурю чувств, которые он не мог сдержать.

Когда Хёнджин, приведя себя в порядок, вернулся в комнату, в мимолетном дуновении ветра он заметил, что Феликс никуда не ушёл — сидит на кровати.

— У нас есть неразрешённые вопросы, — очертил, скрестив руки на груди.

— Что ты хочешь от меня? — Хёнджин устало провёл рукой по мокрым волосам. — Я не знаю, как это всё объяснить. Я не могу. Ты, конечно, идеален, но есть одна проблема: ты ведёшь себя странно, я не могу понять, что у тебя на уме и что именно ты от меня хочешь. Я, блять, душу тебе продал! И я понятия не имею, к чему это приведёт, но сейчас ты словно… проявляешь ко мне интерес?

Феликс приподнял брови.

— Мы хотели сходить в Центр Контроля, Хёнджин, я о том, что мы не определились со временем, — будничным тоном ответил он и указал за спину парню: — А ещё ты не решил, что наденешь.

На ручках шкафа висело два комплекта одежды: один из них более изысканный, другой — удобный.

Хёнджин посмотрел на одежду, и его волнение немного утихло, хотя мысли о случившемся секунду назад готовы растерзать заживо. Никогда больше о чувствах не заговорит, на хер оно надо — один стыд. Он сделал глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на практическом аспекте момента.

— Да, точно! — воскликнул, мысленно ругая себя за длинный язык. — Центр…

Свободная хлопковая футболка пастельного цвета и спортивные брюки с манжетами из мягкой трикотажной ткани — дизайн простой и лаконичный, создающий непринуждённое настроение. Хёнджин бы выбрал его, но он уже знает, с каким лицом демона столкнётся, если озвучит это желание. И, чтобы сократить время сборов, вычеркнуть утренние прения и убеждения, Хёнджин выбирает то, что бы выбрал ему Феликс: тонкая чёрная рубашка с длинными рукавами из струящейся ткани, со скрытыми пуговицами, и укороченные брюки с высокой талией.

«Кто ещё из нас подневольный», — отмечает про себя парень.

— С таким успехом ты мог оставить один вариант, — поведя плечом, он старается звучать непринуждённо.

— Элегантный крой подчеркивает фигуру, а лёгкая текстура добавляет утонченности, — защищает их общий выбор Феликс, поднимаясь. — У брюк зауженный силуэт и аккуратные стрелки, придает более формальный вид. В Центр Контроля Демонической Активности же идём! Я подобрал отличные минималистичные кожаные браслеты, простые серебряные серьги уже на тебе. Лаковые черные дерби в коридоре. Я так стараюсь, а ты намерен мне предъявлять?

Ничего не ответив, Хёнджин отворачивается и снимает с вешалки аккуратно сложенные брюки. Что бы Феликс ни подобрал — всё садится на тело идеально; Хёнджин не может не признать, что у демона отличный вкус и он действительно хорошо подбирает одежду. Это точно его талант.

Хёнджин попытался упрямиться, когда Феликс, не оставшись в стороне, поспешил помочь застегнуть рубашку, но демон победил. Каждая пуговица, которую ловко застёгивают изящные пальцы бледных рук, заставляет сердце биться всё быстрее. Смущает близость демона, его неоднозначные жесты, и Хёнджин пытается отвлечься, глядя в окно. В голове бьётся одно: как же это странно.

Когда Хёнджин обернулся к зеркалу, его сердце на мгновение замерло. Он увидел своё отражение, и оно выглядело великолепно. Однако Хёнджин не мог сосредоточиться на планах: Феликс сам одет только в боксеры.

— Ты выглядишь потрясающе, — довольно похвалил демон, как будто прочитал мысли, и провёл руками по плечам парня, чуть сжал. — Я же говорил, что этот комплект подчеркнёт твою красоту.

Всего мгновение — Хёнджин моргнул и заметил, что Феликс тоже готов. Он стремительно обернулся и окинул взглядом демона, мысленно сравнив его наряд с собственным. Комплект был похож, за исключением рубашки с V-образным вырезом и оборками.

— Ты всегда хорошо выглядишь, — цокнул Хёнджин, и его тон, которым тот озвучил комплимент, озадачил Феликса.

— Чем ты недоволен?

— Что-то менее похожее на моё не мог надеть?

— Я не девочка-подросток, для которой встретить другую девушку в том же платье — трагедия, — стервозно отозвался Феликс и приобнял парня за талию. — Парная одежда позволяет заявить окружающим о близости и привязанности, — с улыбкой произнёс, игриво подмигнув. — Ведь это так романтично, не правда ли?

С ним Хёнджина бросает то в холод, то в жар. И с каждой минутой Хёнджин задумывается над тем, чтобы померить свою температуру, чтобы убедиться, что не болен.

— У вас так принято, — неспешно добавляет. — Я самолично видел немало людей в одинаковой одежде. В буквально одинаковых комплектах, вплоть до обуви. В азиатских странах это норма, а я знаю, где я.

— Понять не могу, ты намеренно это делаешь или правда не понимаешь, — простонал Хёнджин. — У нас с тобой другие отношения. Люди носят одинаковые шмотки, потому что это как бы демонстрирует и подтверждает их статус пары.

— И?

— Я — твой контрактор, ты — мой субординат.

— Ты же слышишь присутствие «твой», «мой»? — выгибает бровь Феликс, укладывая подбородок парню на плечо.

Хёнджин побеждённо вздыхает.

• • • • •

Феликс вошёл в здание Центра, словно это было его личное пространство, его собственность. Он строгим осмотрел всё вокруг, с любопытством изучая детали архитектуры. Уверенная осанка и блестящие глаза привлекали к нему внимание сотрудников, которые останавливались в своих делах и перешептывались, наблюдая за ним. Привлекали не меньше, чем белые волосы и серебро глаз. Охрана, которая обычно была настороженной по отношению к посторонним, не могла не замереть в удивлении, когда Феликс улыбнулся им, словно они были старыми знакомыми.

— Восхитительные потолки! — восклицает демон, задирая голову к высоким сводам. — Человеческая архитектура порой поражает… Это же великолепно! — он сменяет гнев и презрение на милость, продолжает оглядываться, выходя на середину холла. — Никакого таланта в отделке, никакого стиля… Вычурно, но мне нравится!

Хёнджин следует рядом, скривив губы в смущённой улыбке. Он прекрасно понимает, что Феликс обладает поистине магнетической силой, способной притягивать взгляды, но сейчас это не играет на руку. Сотрудники оборачиваются на громкие комментарии демона, а охрана, пристально следя за его дерзкими манёврами, настороженно переглядывается.

— Феликс, не следует так привлекать внимание, — вполголоса просит Хёнджин, удерживая демона за руку. — Мы ведь здесь не для этого.

Но Феликс только щелкает языком, не обращая внимания.

— Люди на самом деле глубоко жалки и малы, — смеется, поворачиваясь к Хёнджину и подмигивая, — поэтому они строят такие огромные и величественные сооружения. Они стремятся создать впечатление собственной важности, чтобы замаскировать свою незначительность… Находясь здесь, ты чувствуешь себя лучше?

— Феликс… — простонал Хёнджин, потирая переносицу. Он лишь хочет закончить свои дела и оставить это место.

Накатывает непередаваемое облегчение, когда в поле зрения появляется Михён, спешащая к ним. Она настигает раньше не менее заинтересованной охраны.

Подойдя ближе, женщина с уважением поклонилась Феликсу, поставив Хёнджина в ступор.

— Господин демон, — произнесла с улыбкой. — Доброе утро, Хёнджин.

Хёнджин заметил, как Феликс чуть приподнял подбородок, получая удовольствие от этого обращения, от человеческого почтения.

— Можете просто «Феликс», — попросил парень. — Добрый день, госпожа Им.

Михён приняла это на заметку и, отложив формальности в сторону, продолжила обходить их.

— Я провожу к госпоже Ким. Она ждёт вас.

Хёнджин кивнул и еле сдержал негодование, когда демон совершенно неуместно взял под руку. Он молча вздохнул, ощутив внутреннюю борьбу: желание вырваться из этого места и слабая, но настойчивая тянущая к Феликсу сила, которая заставляет задержаться. Михён шагает впереди, оборачиваясь на протяжении всего пути, заинтригованная нетипичной для обычных контрагентов динамикой, происходящей позади. Она движется сдержанно и деловито, несмотря на имеющиеся вопросы, она молчит: ни то не решается сказать то, что в теории может задеть демона, ни то не собираясь делать ситуацию более неловкой.

— Я буду ждать снаружи, — предупредила и кивнула в сторону двери, у которой путь завершился. — Не торопитесь.

Хёнджин кивнул, собираясь с силами для предстоящего разговора. Он медленно поднимает руку, чтобы постучать, но Феликс опережает: схватил дверную ручку и распахнул дверь, не утруждаясь стуком.

На секунду у Хёнджина спёрло дыхание. Он решительно шагнул в кабинет, намереваясь извиниться за свой внезапный приход и за бестактность демона. Юнхи, расположившаяся в своём кресле, насторожилась. Однако вскоре её лицо расслабилось, приобретая знакомое спокойное выражение, и она откинулась на спинку, готовая принять посетителей.

— Хёнджин, я рада тебя видеть, — улыбнулась и перевела взгляд на Феликса, который недоверчиво разглядывает кабинет. — А это…

— Это Феликс, — спешит представить Хёнджин, — это… он мой демон.

— Он? — будто не сразу поверив, приподняв брови, переспросила женщина. — Надо же…

Хёнджин, поправив ворот рубашки, поспешил занять место на стуле, на котором уже сидел. С Феликсом, который с важным видом расхаживает по кабинету, создавая не самое лучшее первое впечатление, стало гораздо спокойнее. Те же стены, тот же стул, тот же давящий взгляд госпожи Ким — всё это не вызывает напряжения, когда Феликс рядом.

— Да, поэтому он может вести себя немого, — парень оборачивается, чтобы посмотреть, на что смотрит госпожа Ким, и замечает, что Феликс уже взял какую-то папку с полки шкафа, чтобы полистать; он ощутил, как несколько волосинок становятся седыми в момент. — Феликс!

— Демоны тоже бывают любопытными, — кашлянув, комментирует женщина, стараясь разрядить атмосферу. — Но следовало предупредить о том, что придёшь не один, Хёнджин. Я бы попросила поставить второй стул.

— Конечно, — спохватившись, начинает отвечать парень, но Феликс, шумно двинув на полку папку, перебивает:

— Я не слишком привередливый, в отличие от того же Минхо, — сообщает и, подойдя, с невозмутимым видом поправив одежду, как готовился присесть на стул, упал Хёнджину на колени. — Ну и я со своим пришёл, — дружелюбно оскалившись, сообщает Феликс. — Тут будет кофе, чай? — капризно спрашивает, для чего-то оглядываясь. — Я вообще хоть что-то получу? Даже в салонах красоты предлагают что-нибудь, чтобы приятно скоротать время.

Происходящее вынуждает госпожу Ким невольно улыбнуться; смешок не заставляет себя ждать.

— А что, господин демон, соизволит желать?

— Классический капучино с добавлением карамельного сиропа.

И взгляд женщины переводится на опешившего Хёнджина, который тут же отказывается:

— Мне ничего не надо, и его, на самом деле, можете не слушать.

— Тогда бы это было крайне невежливо с моей стороны, — угодливо отвечает Юнхи и, зажав кнопку на небольшом квадратном устройстве, пристроенном на краю стола, наклоняется и диктует заказ: — Капучино с карамельным сиропом, Ёнсоль, чем быстрее, тем лучше! — в ответ слышится высоким женским голосом: «Вас поняла!», и, выпрямившись, поправив пиджак, женщина подытоживает: — Системы внутренней связи — отличная вещь. Ещё какие-то пожелания?

— Что там за план касаемо Минхо, и какую роль в нём играет мой контрактор? — задаёт свой вопрос Феликс, переводя разговор в деловое русло. — Давайте ближе к делу, здесь очень уютно, но меня раздражает сама ваша организация.

— Раздражает? — женщина вскинула брови, и лоб прорезали морщины.

«Феликс», — шипит Хёнджин, одёргивая демона, но тот, смотря на начальницу отдела, объясняет свою неприязнь:

— Недостаток естественного света, при этом слишком яркое искусственное освещение, дешёвая обивка дешевит мебель — оно и логично, половина сотрудников выглядит так, будто давно выгорели или вовсе померли где-то под кулером, в них заползло что-то и теперь использует видавшую виды потрёпанную оболочку, но, что хуже, это дресс-код — мрачно и серо, — на одном дыхании быстро и чётко выделил претензии демон, а после, чуть подумав, добавил: — И декор, изображающий демонов, в большинстве своём не соответствует действительности. Но последнее, понимаю, лишь моя придирка.

— Я же говорил, чтобы вы не обращали внимания на его слова? — с нервным смешком влетает в разговор Хёнджин.

Демон, игнорируя, поворачивается к Юнхи и, выпрямив спину, ожидает начала обсуждения того, ради чего он здесь.

— Думаю… Я приму это к сведению, — сообщает женщина, помедлив, придвигаясь на кресле к столу. — Но касаемо Минхо… Разве не существует демонической солидарности? Технически и Вы, господин демон, и Ли Минхо — оба демоны первой категории, из числа Высших.

Феликс хихикнул.

— Не знаю, где вы это услышали, но мне определённо нравится, как это звучит, — наклонив голову вбок и лукаво прищурившись, он продолжает: — Вот только демонов не интересует ничего, кроме их личных мотивов. Солидарность? Видовая, по статусу? А что дальше? Взаимопомощь, родственные связи… Скажете тоже! — громко рассмеявшись, он укрепляет спокойствие женщины. — Сейчас в рамки моих интересов входит Хёнджин, если он скажет: «Мне нет дела ни до других людей, ни до других демонов», я не буду препятствовать и могу посодействовать.

Люди — неоднозначные существа, Феликс это давно понял. Наблюдал за ними достаточно, чтобы сделать неутешительные, но занимательные выводы. Люди полны противоречий, они лживые и потерянные. Страх, любовь, ненависть, привязанность — это всего лишь маски, которые каждый человек надевает в зависимости от ситуации. Один и тот же человек может в миг наполниться светом, а в другой — укрыться в тени. Когда люди говорят о демонах, будто говорят о зеркале, в котором проецируются их собственные страхи, недостатки и желания; они создают классификации, делят по уровням силы, разумности и банально на хороших и плохих, но при этом не могут прийти к единому мнению ни по вопросам Моригема, ни по человеческим. Некоторые люди испытывают страх и видят всё через его призму. Другие же, наоборот, проявляют искренний интерес и пытаются найти ответы на вопросы, которые сами не в силах разрешить. Удивительно и трогательно, как в попытке постичь истину они лишь расшибаются и усугубляют свои сомнения. Люди обращаются к демонам, когда жаждут получить нечто большее, чем помощь. Они ищут силу и власть, осознавая, что обрести их можно, лишь заключив сделку с тем, кого считают исчадием Ада. Боятся того, чего не могут понять, и в то же время надеяться на чудо и спасение. И когда получают желаемое от демона, то, конечно, ожидают чудес, но встречаются лишь с отражением своих несовершенств.

Люди всегда стремились упростить и классифицировать сложные явления. То они представляют демонов как воплощение абсолютного зла, то наделяют их чувствами и качествами, свойственными людям. Порой это оскорбляет.

— Вы же знаете, что Древнего демона убить невозможно? — Феликс встречается с тенью отчаяния, мелькнувшей всего на мгновение в глазах женщины.

— Но можно выиграть годы, столетия спокойной жизни, отправив его перерождаться, — отвечает женщина. — Пока это лучшее, что мы можем сделать.

— Так какой у вас план? — нетерпеливо спрашивает Феликс, потому что «можем» — до чего громко сказано! — Или планы.

— На следующей неделе будет проходить премия «Эхо Вечности». Премия, отмечающая актёров, чьи роли оставили неизгладимый след в истории корейского кинематографа и театра. Также режиссёров, сценаристов… — углубившись, женщина себя одёргивает и продолжает: — Ли Минхо, разумеется, номинирован за свои выдающиеся актёрские достижения. Он будет открывать церемонию награждения, получая «Звезду Мельпомены». — По недоумению на лицах она понимает, что ни демон, ни его контрактор не увлекаются премиями, и старается немного объяснить: — Это награда, символизирующая вдохновение и искусство. Золотистая, блестящая — весьма красивая. Одна из самых престижных.

— Получается, план в том, чтобы убить его на той церемонии? — уточняет Хёнджин.

— Да. Мы выяснили, что демон наиболее уязвим, когда он в медиафокусе или через него проходят эмоциональные переживания, — с охотой и огнём в глазах, вдруг оживает Юнхи. — В моменты светских вечеринок, когда концентрация похвалы и лести превышает привычные пределы, Минхо расслабляется и теряет бдительность. Вся церемония — один огромный отвлекающий манёвр. Когда Ли поймёт, что происходит что-то не то, немедленно попытается улизнуть, и здесь, с помощью Феликса, — она кивает в сторону заинтересованно вслушивающегося демона, — и его манипуляции пространством, ты, Хёнджин, — парень вздрагивает, — будешь знать, где именно Ли, а благодаря пакту его воздействие пройдёт мимо тебя.

— Вы на полном серьёзе самую сложную часть плана, почти весь план, свалили на ребёнка? — выгнув бровь, не удерживается Феликс. — Так не пойдёт.

Даже демон понимает, что что-то здесь не так. А Хёнджин заинтересован, был бы один — слова бы против не сказал!

— Ребёнок на пороге совершеннолетия, уже прошёл достаточно, но, что важнее, — губы женщины трогает кривая улыбка, — у него есть Вы. Разве господин демон не уверен, что способен обеспечить безопасность своего контрактора?

Феликс скрипит зубами, но прежде, чем он успевает открыть рот, в дверь раздаётся стук, и госпожа Ким буднично произносит: «Войдите!».

В кабинет входит низкая шатенка с зализанными в пучок волосами, аккуратно придерживая кофейный напиток, который тут же заполняет кабинет карамельным ароматом.

— А вот и кофе, — констатирует госпожа Ким и кивает, чтобы чашку оставили перед гостем.

Сотрудница, озадаченно глянув на демона, сидящего на коленях парня, который будто спрятаться за ним решил, кланяется, вежливо приветствуя, и оставляет напиток на столе. «Спасла себя», — ненароком отмечает демон.

Когда в кабинете вновь остаются трое, конфиденциальный разговор продолжается.

— Мне не нравится этот план, — заявляет Феликс, нежно беря ручку белой керамики. — Другой озвучивай.

— Если не понравился этот, другие не придутся по вкусу тем более, — неловко отозвалась Юнхи, но старательно скрыла разочарование, сохранила лицо. — Хёнджин — наш козырь, ключевая фигура, которая позволяет заручиться элементом неожиданности.

— Вот как, — задумчиво тянет Феликс и делает глоток. — Тогда, думаю…

— Я согласен, — перебив, вклинивается в разговор парень и получает полный осуждения взгляд демона и полный надежды — госпожи Ким. — Почему нет? Звучит неплохо, думаю, в деталях будет лучше и надёжнее.

— Могу предоставить, — спохватывается Юнхи, знатно приободрившись, и, заглянув в ящик стола, вытаскивает синюю папку. — Тут все подробности, — но, когда парень тянется к ней, отдёргивает, чтобы внести ясность: — Вы же понимаете, что происходящее здесь — государственная тайна, которая не подлежит разглашению?

— Разумеется, — подтверждает Хёнджин и забирает папку, мысленно добавляя: «Было бы кому разглашать».

— Тогда мы пойдём? — утоняет Феликс и делает ещё несколько глотков.

— А…

— Я с собой заберу, — отвечает он на незаданный вопрос женщины, поднимаясь с колен Хёнджина. — Верну прямо на то место, с которого взял.

— В таком случае не вижу причин вас задерживать, — скрывая растерянность, сдержанно отвечает Юнхи.

Феликс покинул кабинет, не проронив ни слова, наслаждаясь кофе и анализируя детали плана, который, хотя и не был идеальным, мог бы принести свои плоды.

• • • • •

— Я не могу позволить тебе участвовать в этом, — решительно произнес Феликс, оставив Центр Контроля позади. Он безжалостно борется с мыслью, что подводит Хёнджина, и ведёт себя как защитник. — Это слишком опасно и ненадёжно. Эти ребята… Они не внушают мне доверия, и это, — он потянулся рукой к папке, но Хёнджин её отдёрнул, и непроизвольно вырвалось: — Ты серьёзно?

— Давай, отбирай у меня шанс спасти мир, — фыркнул Хёнджин, намеренно преувеличивая значимость папки и своего участия в плане, сокрытом в ней. — Почитаю детальнее, что там, и подумаю. Как по мне, звучит неплохо.

Хёнджин, полный неизвестно откуда появившегося энтузиазма и решимости, упорно отмахивался от опасений Феликса.

— Я понимаю, что ты переживаешь за меня, но это моя возможность доказать, что я на что-то способен, — прижав папку к груди, словно это помешало бы демону её забрать, настаивает. — Понимаешь? Минхо опасен, но если я могу что-то сделать, я обязан это сделать.

Феликс издал усталый вздох.

— Ты не знаешь, с чем имеешь дело. Минхо не просто демон, он по-настоящему опасен, — он отказывается сдаваться. Ведь кто, если не он, вразумит малолетнего контрактора? — А этот план… Реакции, нестабильности и миллионы других факторов! Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Я всё это понимаю, — Хёнджин противоречит уверенным голосом. — Но разве то, что я сумел проткнуть Минхо, не означает, что шанс есть? Что-то мне подсказывает, пока его восхваляют на премии, под камерами у него бдительности не останется вовсе.

— Какое тебе дело до помощи? — выпалил демон, по-прежнему сжав руку парня. — Или не отлегло, и ты ищешь способ отомстить?

— Даже если мои намерения не так чисты и благородны, — с налётом торжественности отвечает Хёнджин, протягивая демону папку, — я имею право на то, чтобы поступать, как считаю нужным! Мне некуда это положить, убери, пожалуйста, на стол в моей комнате.

Прищурившись, Феликс посмотрел Хёнджину в глаза, пробуравил до самой души, которая слишком дорого обходится, и исполнил просьбу.

— Ты же не отправил её в шредер или ещё куда-нибудь? — испуганно дёрнулся Хёнджин, почувствовав беспокойство, когда рука опустела. — Серьёзно, ты же ничего не сделал с бумагами?

— Хотел, но не сделал, — признался демон и, сделав глубокий вдох, выпрямил спину, гордо расправил плечи: — Я выше мелких пакостей. Но скажи мне, что ты понимаешь риски.

Потребовав, он уставился на Хёнджина, который незамедлительно кивнул. Кивнул раз пять — разнервничался.

— Разумеется, я смотрю на себя объективно, — с толикой недовольства осведомил парень. — Но, знаешь, я надеюсь на твою поддержку.

— Я не поддерживаю эту идею, а ты на моё участие уповаешь? — вздёрнув брови, возмутился демон, — и, когда Хёнджин в молчании развернулся, пошёл вперёд, растерянно окликнул его: — Эй, ты куда?!

Хёнджин пожал плечами и буднично ответил:

— В агентство.

Демон широкими шагами поспешил догнать.

— Каждый день собираешься туда ходить, что ли?

— Обычно небезработные люди именно так и делают, — в голосе прозвучало сомнение, потому что недоумевающий тон демона подорвал уверенность. — К тому же я собираюсь поговорить с Чонином, чтобы он объяснил мне суть вашей демонической магии, научил те штуки чертить.

— И давно люди так низко пали? — скривился Феликс, толкая обнаглевшего контрактора. — Всё равно что об измене заявить партнёру в лицо!

— Деловому, — поправил Хёнджин, потирая руку. — А если деловой партнёр не показывает себя эффективно, его меняют… Нет, в смысле, — Феликс, выглядя обиженным, замер, и Хёнджин, спеша исправить положение, берёт его за предплечье, продолжая на ходу: — Ты мне нравишься, я не собираюсь тебя менять на кого-то и… Едва ли смогу? Будем объективны. В любом случае, лучше тебя варианта я не найду. Просто… Если ты сам не можешь мне помочь, я обращусь к Чонину. Ты против?

— Не «за» точно, — закатив глаза, демон рывком освободив руку. — Подбирай слова. Мне неприятно слышать, что тебе нужен кто-то лучше.

— Не лучше.

— Я это знаю! Но ты звучал именно так.

— Ты слышишь то, что хочешь слышать.

— Как раз слышу то, что не хочу, — Феликс продолжает преувеличенно страдать и недовольствовать. — Куда ты вообще идёшь? — остановившись, он буравит спину парня тяжёлым взглядом. — Такси вызови. Или собрался пешком все эти километры пройти?

Хёнджин останавливается, не оборачиваясь, и понимает, что демон вновь прав. Но не успевает он смириться с этим, в спину продолжают лететь упрёки:

— Я-то приду вовремя, но ты своим прогулочным шагом доберёшься к закрытию вашей конторы, работничек!

Хёнджин неохотно остановился на краю тротуара; суматошный город вокруг замедляет ритм, ждёт решения.

— Ладно, — вздохнул Хёнджин, оборачиваясь, — вызову.

Стоило оставить заявку в приложении, в считанные минуты машина остановилась у тротуара, готовая к поездке. С напряжением Хёнджин открыл заднюю дверь и сел, устроившись на мягком сиденье, в который раз задался вопросом, почему Феликс продолжает с ним ездить. Феликс — демон, ему не нужно такси, не нужен транспорт как таковой — он может в мгновение ока перемещаться куда душе угодно, и делает это особенно безупречно по местам, в которых уже был. Может вместо утомительных поездок посидеть в своей шикарной квартире, кофейне за кусочком торта — где угодно, дожидаясь, когда контраткор прибудет в пункт назначения. Но он едет рядом.

Такси тронулось с места, и шум городских улиц поглотил. Прохожие спешили по своим делам, здания, обрамляющие дорогу, сменялись одно за другим с головокружительной скоростью. Внутри автомобиля царила тишина, и Хёнджин, откинувшись на мягкую спинку сиденья, прикрыл глаза.

Феликс, на самом деле, делает много странных вещей, делает много вещей, которые кажутся лишёнными смысла. Демону не нужно готовить, потому что они не нуждаются в пище, им не требуется сон, поскольку он почти не восстанавливает их силы. Феликсу нет нужды всюду следовать за своим контрактором и оберегать от мелких неприятностей и надуманных опасностей; Хёнджину кажется, что Феликс, по какой-то причине, уделяет ему гораздо больше внимания и времени, чем это необходимо. Но всё становится на свои места, когда он вспоминает, что демон обещал ему покровительство и счастье, о которых он стабильно забывает. В этом свете Феликс определённо не проявляет должного уважения и внимания к условиям пакта. Хёнджин не знает, как донести до него мысль, что если он просит о помощи, то следует оказать её, а не отказываться, не желая испачкаться или просто ленясь. Он не понимает, как очертить границы и скорректировать поведение демона, из-за его обостренной реакции на критику. Хёнджин никогда не знает, какое слово случайно заденет демона, а тот невероятно обидчив, его настроение может меняться без видимой причины.

Время, проведенное в пути, казалось одновременно коротким и долгим. Такси остановилось у входа в знакомое здание, и, пообещав оставить хороший отзыв, оплатив поездку, Хёнджин поспешил вдохнуть свежего воздуха.

Этот маршрут стал знаком до боли, как и то, что, прежде чем пропустить его в офис, Феликс всегда останавливался, чтобы оценить внешний вид. В этот раз, как и всегда, перед тем как войти, демон вдруг остановился у двери. Он обернулся к Хёнджину и заметил, что его рубашка выглядит неряшливо, поэтому самостоятельно заправил её за пояс — жест, полный смущающей заботы, которая, хотя и нравится Хёнджину, заставляет нервничать.

Небольшой поступок придал ему уверенности в собственных силах. Феликс закончил и отступил на шаг назад, чтобы оценить результат своего вмешательства. На мгновение оба замерли в ожидании.

— Не обижайся на меня, — с некоторой строгостью произнёс Феликс. — Собираясь в школу, ты не мог застегнуть себе рубашку: вечно у тебя сверху или снизу оказывалась «лишняя» пуговица, «лишняя» петелька. А тут… — он хмурит брови. — Тут Древний демон. Минхо не даст себя убить и вдобавок запомнит это. Такое он точно запомнит, и злопамятный он донельзя.

— Про обиду было моими словами, — буркнул парень, поворачиваясь к двери. Сжав ручку, он добавляет, прежде чем её наклонить: — Я вставал рано, был заспанный…

Открывая дверь, Хёнджин получает в спину: «И всё равно ты не умеешь завязывать галстук!»

Войдя в офис, парень сразу обратил внимание на скромное количество сотрудников: не так много, как он ожидал. Однако это не удивило: привык к тому, что большинство его коллег заняты заданиями, которые проходят за пределами агентства, вне его стен, становящихся тесными, когда в офисе собираются все сотрудники. Но, несмотря на это, атмосфера наполнена деловой энергией.

Как раз в это время из кухни вышел Сынмин, держа в руке кружку с чаем, не потрудившись вытащить пакетик.

— О, привет! — воскликнул, поднимая кружку в приветственном жесте. — Как дела?

— Привет, Сынмин-хён! — ответил Хёнджин, поклонившись в знак приветствия. — Более-менее.