Гамбит в тени. Крысолов (2/2)

— Дай мне имя и полчаса. Мои пчёлки узнают всё, что смогут. Я сообщу Юнги тоже.

— Хорошо, хён. Я буду жать. Мне пора. Надо выводить Призрака.

— Хосок с тобой? — Тэ согласно промычал в трубку. — Значит, я спокоен. Он тебя даже из преисподней вытащит в случае чего. Удачи и будьте осторожны!

Тэхён сбросил, спеша покинуть балкон. Задержись он ещё на минуту, то увидел бы, как Чону кто-то звонит и он, спешно извиняясь перед гостями, торопится покинуть дом.

Юнги убрал в сумку всю наличку, которую удалось найти. В офисах обычно миллионы не держат, но офис «Джан Индастрис» оказался неожиданным исключением. Парень решил и некоторые файлы утянуть, раз уж есть немного больше времени, чем обычно. А файлы Чона оказались весьма занимательными. Полная кубышка нелегальной подноготной по деятельности его бизнеса. Юнги не планировал взламывать компьютер и лезть в это, но сегодняшнее знакомство с господином Чоном натолкнуло на мысль, что подобного рода информация может рано или поздно пригодиться. Если не ему, то он, безусловно, найдёт того, кому эта флешка станет полезной настолько, чтобы создать неприятности Чону. Сумку закинул на плечо, файлы — в карман и, аккуратно оглядываясь, не вернулась ли охрана, Юнги направился к выходу из здания. Хотелось поскорее закончить и стянуть эту чёртову маску с лица, что не давала нормально дышать. Сато должен быть в тачке. Мин даже и не сомневается, что мелкий уже наделал шума и свалил, пока его не засекли охранники. Юнги улыбнулся про себя. Что-что, а создавать кипиш этот шестнадцатилетний парнишка умел.

Уже спустившись на парковку и практически дойдя до своего Спайдера, Юнги достал телефон, предполагая, что это Тэхён и они готовы страховать в случае чего. С минуты на минуту его должны хватиться.

Но звонил не Тэ.

На экране отображался номер Чимина. Юнги занервничал и принял вызов, подходя к тачке. Чимин ему не стал бы звонить просто так…

— Говори, Чимин.

— Юнги, я надеюсь, вы не Чон Чонгука обчистить решили?

— Именно его, а что? Есть, чего опасаться?

— Ты где сейчас? Ещё не начал?

— Чимин, меньше текста! Мне некогда. Я тут сваливаю уже, — тяжёлый вздох Чимина заставил волоски на затылке Мина зашевелиться.

— Беги… Глупец.

И сбросил вызов.

За спиной послышались шаги, а воздух наполнился тяжёлым ароматом мускуса, земли, облитой бензином, и металла. Бежать больше некуда…

***

Тэхён, не отрываясь от экрана монитора, принял вызов.

— Чимин-хён, ты на громкой. Я тут занят немного. Веду Призрак.

— Хосок, Тэхён, вы ещё не доехали до доков?

— В пути. Ещё пять минут примерно. А что? Ты что-то узнал?

— Хосок, разворачивай.

— Не понял. С какого перепугу? — встрял младший. — А кто страховать Юнги будет, м?

— Разворачивайте, спрячьте Призрак и ждите звонка, — в обычно тёплом голосе проскользнули нотки металла. — Юнги ваш — покойник.

Тэхён на миг оцепенел, едва не вписав Призрак в фонарный столб.

— Что ты такое говоришь, хён? — переспросил Тэ с нотками истерики в голосе.

Чимин понял, что с Тэхёном сейчас, в принципе, говорить бесполезно. Судя по начинающейся лёгкой истерике, он, невзирая ни на что, бросится вытаскивать Мина. Поэтому он тут же обращается к Хосоку.

— Хосок. Разверни тачку и увези Тэхёна. Как всё уляжется, я попробую его вытащить, если будет ещё не поздно. Юнги полез к одному из Змей, — глаза Хосока мгновенно полезли на лоб, и он резко развернулся.

Тэ уже хотел было сорваться на крик. Но альфа притормозил у обочины.

— У нас нет и шанса. Поедем туда — закопают вместе с Юнги. Всех Чимин не вытащит. А за одну душу сторговаться даже со Змеем можно. Вопрос лишь в цене. Я наберу Джина. Он достанет всё, что может понадобиться.

Тэхёну не остаётся ничего, кроме как глотать непрошеные слёзы и попытаться не разбить такой любимый Юнги Призрак.

***

— Куда-то спешишь, Крысёныш?

Знакомый голос, от которого его уже второй раз за вечер морозом по коже обдаёт. Одет всё так же, как и ранее, только без пиджака и жилетки, которые сковывают движения. Вместо них — портупея с явно тяжеловатой кобурой от пистолета. Слегка закатанные рукава открывают вид на сильные, жилистые руки, одна из которых покрыта татуировкой змеи, словно ползущей по предплечью. А в ладони, как продолжение руки, Беретта. Юнги даже залюбовался бы, не будь он в полной жопе сейчас.

Люди Чона обступили паркинг со всех сторон, отрезая пути отхода пешком. Юнги догадывался, что и остальные два этажа тоже заняли люди Чонгука. Бежать особо некуда. Разве что на тачке есть шанс. И он попробует обязательно. Юнги искренне надеется, что Сату к ним в руки не попал. Двоим без шансов. Но все его надежды тут же разбиваются вдребезги.

— Ты тут явно кое-кого забыл.

Два амбала раза в два больше Юнги под руки заволокли мальчика и поставили на колени, стянув мешок с головы. При виде такого Сату у Мина холодок по спине пробежал. Зелёная кенгуруха заляпана кровью. Ладони местами сбиты в кровь. Судя по висящей, как тряпичная кукла, руке, вывихнуто плечо, а на лице живого места нет. Во рту кляп, который, по факту, лишний. Вряд ли паренёк в состоянии сейчас болтать.

— Дрался он из рук вон плохо. Никакого удовольствия с таким соперником. Всё равно что избиением младенца заниматься, — Юнги скривился от слов альфы, прекрасно осознавая, что каждая царапина на теле подростка — его вина. Не стоило слушать отца и тащить пацана с собой. — Правда, можешь гордиться им. Он не орал, как сопливый омежка, и молча снёс все мои удары.

«Мои» подчёркнуто, чтобы больше задело.

— Отпусти мальчишку, Чон. Он ещё слишком мал, чтобы в свои шестнадцать отвечать за чужие проступки.

— Я вижу, мальчик тебе не безразличен, да? — Чонгук ухмыльнулся. — Тогда предлагаю сделку. Моё — мне, твоё — тебе. И расходимся.

Юнги бросил сумку с деньгами вперёд, давая возможность людям Чонгука её подобрать и проверить.

— Деньги твои. Отпусти Сату.

— Говоря «моё», я подразумевал ВСЁ, что ты стащил. Файлы тоже будь добр.

— У меня нет никаких файлов.

— Ну что ж, тогда хорошо, — Чонгук обратился к подростку. — Ты можешь идти.

Пацан осторожно поднялся и, сильно прихрамывая, сделал пару шагов в направлении Мина. Чонгук прищурился, наблюдая за попытками пацана храбриться.

— Я пошутил.

Четыре выстрела громом разразились на всю парковку. Юнги, словно на замедленных кадрах, наблюдал, как и без того большие и выразительные глаза Сату расширяются ещё больше, и подросток в немом крике, как подкошенный, валиться наземь. Мин Юнги чувствует, как его парализует. Внутренние органы крошатся в мелкую пыль и, словно кассетная бомба, разлетаются во все стороны, разнося всё, что ещё уцелело. Он задыхается, будучи не в состоянии сделать хоть один малюсенький вдох. Непрошеные слёзы наворачиваются на глаза.

Он едва ли не первый вздох его видел, когда приёмный папа-омега вернулся от врача с маленьким, хныкающим кульком в руках. Наблюдал, как мелкий надоедливый котёнок, вечно достающий его, становится красивым молодым альфой. Видел, как он прибежал домой, весь такой взъерошенный, счастливый. И с восторгом лепетал, что нашёл своего истинного. А теперь этот котёнок лежит на холодном бетоне и с четырьмя пулями в груди. И не дышит. Люди Чона утаскивают его, как безжизненную тряпичную куклу, а Юнги даже подойти и обнять не может напоследок. Ему отчаянно хочется наброситься на эту тварь и вырвать ему сердце так же, как он только что вырвал его.

— Я же сказал. Моё — мне, твоё — тебе. По-честному ты не захотел. Ты оставил себе мою флешку, я — жизнь пацана.

Юнги понимает, что кусок металла, что сейчас словно прибивает его к земле своей тяжестью, теперь имеет наивысшую ценность. Из груди, прямиком из разорванного сердца, поднимается едва различимый рык.

— Я тебе сердце вырву, мразь. Никто не остановит. Клянусь.

Залетает в тачку — свой последний шанс вырваться. И срывается с места, чудом набирая скорость. На спидометре под сотку, что в закрытом пространстве паркинга очень рисковый номер. Особенно если каждые сто метров, на очередном повороте, приходится переходить на дрифт, не притормаживая. Но Юнги готов рисковать. Ему нельзя умирать. Он себе поклялся, что Чон за каждую из четырёх пуль в груди Сату кровью ему ответит.

Шины его Спайдера, явно не рассчитанные на подобные фокусы, дымятся. Юнги отчаянно рвётся к каждому выходу, надеясь, что хоть через один удастся проскользнуть. В небольшом, замкнутом пространстве справляться с управлением тяжело даже ему, наученному улицами Зиона. Но с каждым этажом, с каждым заблокированным поворотом надежда тает. В отчаянии он возвращается на нижний этаж и, тормозя прямо напротив Чона и его людей, осознаёт, что единственный свободный выход — за их спинами. Юнги в ловушке. Искусно расставленной и спланированной со знанием дела. Юнги прикрывает глаза на секунду, судорожно соображает. И делает нечто, совершенно ему неприсущее.

Он направляет машину на толпу альф, которые, к его ужасу, даже не шевелятся, чтобы убраться из-под колёс тачки. За несколько метров перед ними стоит Чон, сжимая оружие. И усмехается абсолютно безумной улыбкой, от которой у Юнги кровь в жилах стынет. А потом резко делает два выстрела, когда уже остаётся считанный десяток метров до столкновения.

Юнги не успевает среагировать в маленьком пространстве.

Машина уходит в неконтролируемый занос, не слушаясь хозяина и не давая даже малейшего шанса. Перед глазами Юнги лишь на секунду мелькает бетонная колонна. Разрывающий уши скрежет металла разносится по всем трём этажам.

От удара парень на несколько мгновений отключается, но быстро приходит в себя. Кое-как выбравшись из покорёженной тачки, болезненно прихрамывает на правую ногу, еле-еле волочась к лестничной площадке. Дышать больно. Правая сторона грудины жжёт неимоверно, намекая на пару-тройку сломанных рёбер.

Чон Чонгук ухмыляется на эту картину. Протягивает помощнику Беретту, заменяя её на длинную плётку с острыми металлическими наконечниками. Такая, если неправильно рассчитать силу удара, убить может.

И медленно, с особым азартом выходит на охоту. Жертва уже в нужной кондиции.

Юнги слышит отчётливые шаги за собой.

Один. Вдох.

Два. Выдох.

Сквозь боль дышит, чтобы не отключиться.

— Мышка по лесу бежала.

Тихо. Вкрадчиво.

Три. Вдох.

Четыре. Выдох.

Звук скрежета металла по бетону.

— Мышка Змея обокрала

Пять. Вдох.

Шесть. Выдох.

Шаги чудовища всё ближе.

— И домой так поспешила,

Семь. Вдох.

Восемь. Выдох.

Наконечники крошат бетон.

— Что в ловушку угодила.

Девять. Вдох.

Десять. Выдох.

Юнги отчётливо ощущает идущую по земле вибрацию от плётки.

— Скоро змей за ней придёт,

И обратно.

Десять. Вдох.

Девять. Выдох.

Паника понемногу берёт верх с каждым металлическим звоном.

— Ушки мышке оторвёт.

Восемь. Вдох.

Семь. Выдох.

— Что-что ты притих, Крысёныш.

Шансы выбраться живым отсюда тают на глазах.

— Свернёт шею, вырвет лапки,

Шесть. Вдох.

Пять. Выдох.

Юнги сжимает зубы от боли так, что, кажется, они вот-вот раскрошатся. Но не издаёт ни звука.

— На десерт оставит глазки.

Четыре. Вдох.

Три. Выдох.

План, как выиграть себе ещё как минимум пару часов, а как максимум жизнь, созревает спонтанно. Флешка из надёжных материалов.

— Крысё-ё-ё-ёныш. Не спрячешься от меня.

Снова удар металла по бетону. Чон будто затачивает её.

— Тихо «шепчет» чешуя

Два. Вдох.

Один. Выдох.

Плеть обхватывает правую лодыжку, обжигая такой болью, что в глазах темнеет, и Юнги заваливается на бетонную колонну, ненадолго теряя самообладание. К такому он не был готов. Но поднимается и продолжает уже практически ползти к лестнице, понимая, что шансов ноль. Дурацкая натура не сдаваться и воспитание улицами Зиона не унимаются. Единственное, что может ему сейчас спасти жизнь — маленький носитель с документами, который очень нужен Чону. Будь на его месте любой другой, Юнги уверен, что альфа его пристрелит не глядя. Но с ним, сыном Мин ДэМина, такой номер не пройдёт. Юнги не высокомерен. Нет. Но кровь не водица.

Времени больше нет. И он решается.

— Раз! Два! Три! А вот и я!

Юнги лишь на секунду оборачивается, демонстрируя заветный предмет.

— Хочешь её заполучить обратно, мразь? — Мин на секунду мешкается. Но потом приподнимает маску и резко заглатывает устройство. — Тогда тебе придётся вспороть мне брюхо и забрать собственноручно.

И срывается на бег из последних сил. Или ему только казалось, что он бежал. А на самом деле полз, как черепаха.

— Ну что ж. Как пожелаешь.

Чон замахивается и от души проходится по спине металлом.

Оказывается, боль от удара по лодыжке была детским лепетом.

Юнги валится на бетонный пол.

Он не может даже пикнуть.

Только раскрытые до предела глаза и ногти, скользящие по бетону.

Даже слёз нет.

Юнги пылает.

Чон Чонгук подходит ближе, стаскивает маску и ухмыляется такой дико довольной улыбкой, что демоны в преисподней крестятся.

— Ублюдок Мина. Какой сюрприз, — хватает Юнги за волосы и заглядывает в каре-зелёные глаза, радужка которых от болевого шока почти полностью затоплена зрачками. — Наше знакомство продлится долго, Крысёныш. У меня с твоим папашей и верхушкой Зиона старые счёты.

Парень хрипит, медленно теряя сознание. Но даже этого ему Чонгук не даёт сделать, переворачивая на изодранную в мясо спину и волоча к выходу за запястье.

Мин Юнги заживо горит в аду.