Глава 23. Дорожные споры (1/2)
Система Глизе-433, планета Болхиа. Аварийно-транспортный корабль «Хилликия», 4.03.2347 г.
Разумеется, ни Татьяна Жю Сет, ни Селине ночью не выспались. Голографическая девушка-будильник вырвала их из взаимных безмятежных объятий в мягкой кровати самым грубым образом аж в семь часов утра. Тело пыталось принять вертикальное положение, но душа хотела отключиться. И стоило закрыть глаза, как организм снова впадал в сладкий паралич сна.
Более дисциплинированная Жю Сет рывком поднялась с постели. Засыпая на ногах, постаралась сделать утреннюю зарядку, но получилось не слишком бодро. Настроения не добавила даже рычащая с утра советская метал-панк группа «Челябинск». Поднять Селине, сопящую под мягким одеялком, не была способна даже она.
- Ой, нахрен, сегодня, как прилечу, сразу спать! – зареклась советская летчица. – Селине, подъем! Вставай, у нас через два часа вылет!
- Да…моя госпожа… - отмахнулась от нее чернокожая девушка, зарываясь в теплое одеяло.
- Селине, это не смешно! – Таня сразу вспомнила те времена, когда они гостили в доме Стеллы Жю Сет. – Ты со мной летишь! Я предупреждала вчера!
Но истерзанной рабыне, у которой на запястьях еще были заметны следы вчерашней тяжкой неволи, было фиолетово. Она даже не отреагировала.
- Ну, Селиночка, прости меня, - сжала губы от возмущения Таня, вспоминая, как в курсантские юные годы ее воспитывала Стелла. – Нет у меня времени на нежности!
Белая госпожа подошла к спящей негритяночке, еще разок позвала ее по-хорошему… После чего отшвырнула одеяло и заорала со всей дури почти на ухо девушки, на русском языке, чтобы нагнать жути. Селине очень боялась русского языка, считала его грубым и мужланским:
- ОТДЕЛЕНИЕ, ПОДЪЕМ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСТАТЬ! ВСТАТЬ, ЕБАНА ДУШУ МАТЬ! А ТО ПРОДАМ НА НЕВОЛЬНИЧЬЕМ РЫНКЕ!
- А-а-а! – закричала от испуга враз проснувшаяся Селине, ощущая бодрящий шлепок по нежной попке. – Не надо!
- Встаем, встаем… – захлопала в ладоши уже спокойная Татьяна. - Я предупреждала вчера, что нянькаться не буду! Не встанешь, изнасилую сейчас!
- Хватит! – захныкала капризная Селине. – Смилуйтесь, госпожа! Вам вчера мало было?!
- Мало! Быстро в ванну, туалет и водные процедуры! Иначе выпорю двадцать раз по заднице! – пригрозила Жю Сет, разминающаяся в центре комнаты в топике и трусиках. – Я тебя вчера, считай, по попе гладила, а сейчас выпорю по-взрослому! Бегом! Собирайся, Селине, прилетим сегодня, спать ляжем пораньше!..
...Невероятными усилиями, но Татьяна, волоча за собой за руку Селине, будто заспанного ребенка в детский сад, появилась у корабля в 08:30, где ее уже ждалисуетящийся Черданцев, Севастьянов, Терентьев, молодая врач Джонсон и какая-то седая женщина с короткой стрижкой в гуэннохоррской имперской форме и серой шинели. Рядом урчал грузовик, из которого лаборанты извлекали еще какую-то аппаратуру.
- Опаздываешь, Татьяна! – укоризненно покачал головой майор Черданцев.
- Виновата, исправлюсь! – четко отрапортовала Жю Сет. – Готова немедленно вылетать!
- Немедленно-то не получится, товарищ капитан, - заметил Константин Игоревич. – Синоптики добро на вылет не дают, за куполом штормовой ветер и непогода. А с такой перегрузкой любой ветер проблем доставит, мама не горюй! Над западом континента циклон бушует… А эта барышня с нами полетит?
- Так точно! – Татьяна открыла рампу «Хилликии». – Определенные причины, одну дома пока оставить не могу!
- Может, в детский центр? Или к Ирине Геннадьевне? – предложил Антон Тритиевич. – Полет-то нелегкий намечается.
- Вот и отлично! Лишние руки не помешают! Селине, на борт!
- Слушаюсь, госпожа Тьяне, - пропищала испуганная Селине. – Мое почтение, о благородные господа!
- Тань, что это за девушка? – спросил Иван Сергеевич, внимательно изучая темнокожую девушку-куколку в сером длинном платье. – Она гуриассийка?
- Моя родственница по линии мамы, – Таня за руку затащила Селине на борт, подальше от посторонних глаз. – Она из деревни, так ко всем обращается.
- Н-да? – скептически посмотрел на девушек Севастьянов.
- Она совершеннолетняя? — спросил Черданцев. — Тогда расписывайся в журнале по ТБ*, что берешь ответственность за гражданку! Вообще не положено.
- Дисциплинка у вас, господа! – высокомерно заявила дама в серой шинели Черданцеву. – Двадцать шесть тиддов до старта, а командира судна нет на месте! Да еще и родственница странного вида!
- А куда вы торопитесь, ситти ротмистр? – погладил свои пышные усы Гаев. – Погода нелетная, ветер… Так что все одно, придется ждать условий.
- Это невозможно! К заданной точке уже идут десятки кораблей, целая военная операция развертывается! – объявил Севастьянов, мелькавший между грузовиком, кораблем и Терентьевым. – Мы там одно из ключевых звеньев.
- «Тринадцатый», я «Первый». — В квантоэфире возник голос генерала Чуйкова. — Все нормально?
- Так точно, грузимся! — отозвалась Татьяна.
- Военная операция? – заинтересовалась дама-ротмистр. – Я правильно понимаю, что операция будет проводиться у берегов Риддании?
- Правильно, ситти ротмистр, – кивнул Севастьянов. – Танюша, что там по летной ситуации?
- Так, товарищи, всех переключиться на третий канал для внутренней связи! – послышался глас Терентьева, занявшего свое место в кабине. – Запрашиваем повторную сводку у синоптиков! Готовимся пока… Иностранных представителей прошу также быть на связи!
- Товарищи, грузите «штаб»! — Севастьянов, дирижируя руками, наблюдал, как роботы-грузчики втаскивают на борт блок питания и штатив для громадной лазерной стереопанели. — Таня, блок автономен, так что к бортовой сети подключать не надо!
- А я к внутренней сети ничего подключать и не дам! — заявила Жю Сет. — Кроме личных бытовых приборов. У нас груза сорок две тонны при разрешенной грузоподъемности тридцать пять!
Пока профессионалы готовились к старту, Татьяна, жутко краснея от неловкой ситуации, усадила жутко взволнованную Селине в десантном отсеке и приказала сидеть, смотреть, слушать и ничего не трогать. Личная iklite сразу же взволновалась:
- Госпожа Тьяне, зачем? Я тут только мешаюсь? Одни сплошь ученые люди вокруг, мне-то куда с ними?! Лучше бы я дома за хозяйством смотрела!
- Нет! — возразила Таня. — Во-первых, что-то я очкую тебя одну оставлять, во-вторых, развивайся. Когда время с умными людьми проводишь, то и сам от них набираешься… В-третьих, ты мне сегодня здесь пригодиться можешь… Хочешь быть полезной? Вон, беги на камбуз и приготовь апельсиновый коктейль! Там у меня апельсины еще остались… Ну, такие круглые плоды, на солнышко похожие.
- Чего приготовить?! — вытаращила глаза Селине. - Госпожа Тьяна, простите, я даже не поняла, что вы сказали!
- Понятно… - тяжко вздохнула Жю Сет-младшая. — Ладно, гоу за мной, покажу!
- Здравствуйте, мэм! Я в медблок, - попыталась проскользнуть мимо Тани Рейчел Джонсон.
- Стой! — скомандовала Татьяна. — Рэй, ты умеешь готовить апельсиновый «Чарли»?! Мне в кабину надо, покажи по-быстрому Селине, как делать! Селине, в тумбочке под столом одноразовые стаканчики! Сделай пятнадцать стаканчиков, но три сразу же принеси мне! Все, девчонки, я поскакала!
- Да, мэм, - вздохнула Рейчел. — Привет! Тебя Селине зовут? С Гуриасса? Я Рейчел! Привет, Селине! Не бойся меня, я твой друг!
- Привет… - Селине робко пожала руку американке. — Ре...телл? Ты тоже госпоже Тьяне служишь?
- Ну… с учетом условий контракта можно и так сказать, - усмехнулась Рейчел. — А ты что, тоже третий ребенок в семье? Ты из Африки? Из Южной Америки?
- Нет, сударыня, - робким голоском ответила Селине. — Меня госпожа Тьяне на Куали привезла.
- Кто?! — Рейчел вопросительно показала пальцем в направлении кабины, куда сбежала Татьяна. — Круто! Этой русской палец в рот не клади! Ладно, пойдем научу, мне еще в медблок надо спешить! Алло! Пол?! Любимый мой, мой, я так по тебе соскучилась! Я тебе перезвоню, сейчас не могу говорить! I am sorry, это мой жених звонил!
- У тебя жених есть? — мечтательно заулыбалась Селине. — Счастливая! А госпожа Тьяне вам венчаться разрешила?
- What? — не поняла американка? – Наверное, программа неточно перевела? Как может босс вмешиваться в личную жизнь сотрудника?
- Еще как может! – вздохнула Селине, которой вчера Татьяна своей господской волей запретила встречаться с парнями и выходить замуж, пока не получит аттестат. Чем еще больше ужесточила условия рабской жизни Селине.
- «Ноль тринадцатый», я «единица»! – загремел в эфире бас Чуйкова. – Как обстановка? Операция в силе?
- Так точно, товарищ генерал! – отозвался Терентьев. – Готовимся к пикничку! Товарищ «Аполлон» просил передать, что ждет праздничного салюта.
- Ждите! Пушки напоили, бойцов зарядили! – хохотнул Чуйков. – В смысле, наоборот!
«Хилликия» стартовала только в 9:15, когда ветер немного сжалился над землянами и на время утихомирился. Машину пилотировали Жю Сет и Терентьев. Причем, именно Терентьев помог удержать перегруженный корабль в критический момент при взлете от резкого порыва бокового ветра. «Хилликия» набрала высоту и помчалась строго на юг, огибая бушующий у берегов материка гигантский циклон.
В пути Татьяна успела выскочить из кабины, навестить Селине, которая осторожно ступая, будто по тонкому льду, обносила всех напитками, будто официантка в ресторане. Один стакан Таня осушила сама, другой лично поднесла своему «парню», профессору Севастьянову, колдовавшему перед огромным интерактивным экране-карте, а третий припасла для Константина Игоревича Терентьева, которого «повысила» до старшего помощника. На экране высветилась карта океана, карта района «боевых» действий, траектория движения «Хилликии» и еще, по меньшей степени, пятнадцати кораблей. Таня улучила момент, обняла Ивана Сергеевича за шею и на виду у всех поцеловала мужчину в губы, окинув всех присутствующих персон женского пола взглядом улыбчивой акулы. Тем самым она продемонстрировала, что этот мужчина – ее, Татьяны Жю Сет, и точка! И вздрогнула, увидев убийственный ревнующий взгляд Селине.
- Спасибо, Танечка! – отозвался вечно занятый Севастьянов. – Вовремя, а то у меня в глотке сейчас сухость такая, что на Меркурии комфортнее!
- Так не годится! – топнула ножкой возмущенная Рейчел, сочувствовавшая рабыне-инопланетянке. - У нас тут что, Ричмонд и Конфедерация Южных Штатов?* Селине, присядь, отдохни, я тебе помогу!
- Спасибо, милая Раттел! – улыбнулась, было, Селине новой подруге…но иддилию немедленно разрушила «госпожа Тьяне»:
- Отставить! Доктор Джонсон, у вас своей работы нет? Подготовьте медблок к экстренной реанимации пациента! У вас своя работа, у Селине своя.
- Кого реанимировать, мэм? – Симпатичная Рейчел в больших очках с недоумением посмотрела на советскую девушку. – Или у нас учебная тревога?
- Если кого-то придется реанимировать, готовиться уже поздно будет! – чуть повысила голос Жю Сет. – Выполняйте приказ! Селине, иди сюда на пару слов! Поставь поднос на стол!
- Мэм, то, что Селине темнокожая и то, что она гуриассийка, не дает право загружать ее низкоквалифицированным трудом для низших машин! — возмутилась Джонсон. — Селине, я на твоей стороне!
- Таня, реально, хватит заниматься угнетением малых коренных народов Гуриасса! – подал голос Севастьянов. – Все и так знают, что ты хилликийская баронесса.
- Очень ценное замечание, Иван Сергеевич! – заметила Жю Сет - младшая. – Сколько защитников-то! И как жаль, что все останется именно так, как есть! Селине, отойдем на пару слов!
- Да, моя госпожа! – вжала голову в плечи испуганная негритянка, ожидая, что ей сейчас будут уши отрывать.
- Что за хрень? – недовольно спросила у нее Таня, когда завела ее за уголок. – Ты что этой американке уже пожаловалась на свою рабскую судьбу? Напомнить, кто все это затеял?
- Истинным богом клянусь, госпожа, ни слова не сказала! – сложила перед грудью ладони испуганная Селине, часто-часто моргая глазками. – Раттел сама у вас невольница, оттого и посочувствовала мне! У рабов друг другу помогать принято, чтобы поодиночке не пропасть!
- Чего?! – вытаращила глаза Таня. – Кто невольница? Рэйчел? Она свободная вольнонаемная сотрудница, она за свой труд деньги получает! Она мне не невольница,… хотя хотелось бы! Она тебе помочь решила?
- Да, о госпожа Тьяне! Хорошая девушка она! И красивая… А еще горько мне было смотреть, как вы с господином профессором целуетесь! Ревную я вас!
- Ну, здравствуйте! – развела руками Татьяна. – Я же сразу сказала, что это мой парень, мой бойфренд!
- Вы его любите?
- Я пока не знаю, - честно призналась Таня. – Но он мне нравится… Мы уже раньше с ним встречались, потом разошлись, теперь вот опять сошлись… Я тебе потом расскажу! Так, все, умничка, один стаканчик я Константину Игоревичу отнесу, а ты садись, отдыхай пока… И слушай все, что взрослые люди говорить будут, да расчесывай!*
- Госпожа, я эту седую ведьму боюсь, в сером военном пальте! – вдруг призналась Селине. – Душа у нее черная! Чувствую я! Кровь на ее руках!
- Да тут у половины местного населения руки по уши в крови! – посмурнела Таня. – Прислали, блин, фашистку! Да, я тоже почувствовала очень тяжелую энергетику у нее. Ничего, не бойся ее, что она здесь-то сделает плохого? Люблю тебя!
- И я вас, моя хозяюшка! – Личико негритянки озарилось радостью. – А замуж меня отпустите?
- Нет, конечно, - коротко ответила Таня. – Что за мания, за кого ты замуж собралась?! Тебя кто звал?
- Никто! Ну, а вдруг позовет кто?!
- Без моего разрешения никогда! – отрезала Татьяна. – Сначала школу закончи и училище! Что ты ответить должна?
- На все воля ваша, госпожа! – поникла расстроенная Селине.
- Вот и договорились!
Довольная своей властью Татьяна повела Селине обратно в зал, а там было очень интересно. Иван Севастьянов как раз сошелся в дискуссии в той самой «ведьмой в сером пальте». Татьяна пристально всмотрелась в болхианку, пытаясь прочитать ее эмоции, ее черную душу. И ей самой стало немножко страшно.
Такую непроницаемую ауру она видела впервые. Болхианке в серой шинели в подметки не годились все темные ведьмы и магические злодейки гуриассийского мира. И в то же время это была живая душа, которая испытывала боль от собственных воспоминаний. Она, как не странно, не была злой и жестокой, не жаждала крови, но просто излучала R-волны. Болхианка-имперка вызывала у Татьяны одновременно чувство жуткой неприязни, страха, и … почему-то сострадания.
- Иди сюда! — приказала Татьяна Селине, усаживая ее на одно из кресло в бывшем десантном отсеке. — Иван Сергеевич, если есть время, поясните, пожалуйста, нам, что замыслили сотрудники вашего института, и куда мы держим путь. Пусть девушка ума-разума набирается!
- Ну что же, замысел наш немудрен! — улыбнулся молодой профессор, чувствуя себя на кафедре перед аудиторией. — Только сначала небольшой ликбез… Знаете ли вы, товарищи, что в океане существует система течений? Потоки воды текут в воде, повинуясь воле постоянных ветров в высоких и низких широтах. Вот, взгляните на карту… Такой была схема течений в болхианском мировом океане до катаклизма. А такой она стала сейчас… И вот вам для сравнения схема течений в Мировом океане Земли.
- А разве бывает так, что вода в воде течет, господин профессор? — открыла ротик Селине. — Как же они не смешивается?
- Запросто! Они имеют разную температуру, разную плотность, к тому же их подгоняют мощные ветры. Есть течения более теплые и более холодные… Течения в океане оказывают непосредственное влияние на климат прибрежных территорий. Так, если рядом с вашим берегом проходит теплое течение, ждите мягкий морской климат, теплые зимы и большое количество осадков. Если же холодное, то все наоборот: засухи, похолодания и перепады температур вам обеспечены. Все жители Земли знают, что такое Гольфстрим* или Куросио*, или, обратный пример — Перуанское течение, благодаря которому в Чили на берегу Тихого океана возникла пустыня Атакама*… Так как наши миры практически близнецы, то, разумеется, в болхианском океане существует подобная схема течений. И я обращаю ваше внимание на местный Гольфстрим — течение Ик-Нор, которое когда-то сливалось из двух пассатных течений в могучий поток и устремлялся от берегов ридданского материка через океан в сторону нашего, к берегам Гуэннохорро. Благодаря ему в тропических восточных районах Ридданнии был темлый влажный благодатный климат. А почти половина Гуэннохорро с избытком обеспечивалась осадками со стороны местного аналога Атлантики, который в полтора раза шире. Но что же произошло после войны? Из-за массовых похолоданий в северном полушарии термический экватор* планеты сместился к югу, что способствовало и деформации системы атмосферной циркуляции. Ослабли и ушли к югу центры высокого давления, ответственные за постоянные юго-западные тропические ветра, которые и давали старт этому течению. Кроме того, - и это очень важно, - один из потоков Ик-Нора рождался в море Гаур. Это внутреннее шельфовое* море овальной формы, вытянутое с юго-запада на северо-восток, две тысячи триста на девятьсот километров. В ходе военных действий и сопутствующих катастроф в море было сброшено, по самым скромным подсчетам, почти два миллиона тонн сырой нефти, нефтепродуктов и других химических веществ.
- Два миллиона тонн? — послышался на канале внутренней связи голос Терентьева. — Иван Сергеевич, не много ли?
- Это я еще поскромничал, Константин Игоревич! — ответил Севастьянов, глядя в потолок, будто говорил с богами. — Скорее всего, больше! Судите сами: до войны здесь, на юго-востоке страны находились нефтяные месторождения, на континенте в низинам плюс месторождения на шельфе. Часть нефти выгорела во время горячей фазы конфликта. Причем горели некоторые месторождения по десять лет. А сколько вылилось в открытое море? Здесь два крупных города … были… морские порты и нефтеперерабатывающие центры. И там у побережья, на глубине около сорока метро целый танкерный флот лежит! В 21 веке на Земле произошло сразу две крупные аварии с разливом нефти в Мексиканском заливе, что поставило под сомнение существование Гольфстрима и привело к климатическим колебаниям в Европе и Северной Америке. Здесь масштабы катастрофы, конечно, куда более чудовищные.
- А выживших не осталось? — спросила Татьяна?
- Авиа- и косморазведка показала, что этот квадрат мертв, - ответил Севастьянов. — Побережье, развалины города, остовы механизмов, песок — все в разлагающейся нефти. Отсюда вся эта отрава массово поступает в мировой океан. Но хуже того, до сих пор все море Гаур заполнено загустевшей черной ядовитой смесью. Из-за такого мощного загрязнения изменилась плотность воды на разных глубинах, море превратилось, извините, в неисправный унитаз, и течение Ик-Нора заглохло. Из трех потоков осталось полтора в открытом океане, и сил у того, что осталось от Ик-Нора добить до нашего материка не хватает. К тому же, антициклон сместился на юг и юго-западные ветры так же приказали долго жить! В результате течение, не доходя до наших пятидесятых широт, поворачивает на юг в субтропиках. А наш материк остался без дождей! И на западных окраинах летом теперь постоянные шторма и проливные дожди, а в центре материка гигантский антициклон с пыльными бурями!
- Я правильно понимаю, что вы, Иван Сергеевич, хотите очистить море Гаур? – спросила Татьяна, глядя на Севастьянова влюбленными глазами.
- В одиночку мы этого сделать не можем, конечно, - развел руками Севастьянов. – Но вы помните, что я говорил про развернувшуюся операцию, в которой задействован, по сути, целый флот? Сегодня мы нанесем по этой грязной луже удар всем миром. Разумеется, откачать из океана два миллиона тонн углеводородов, - дело не одного дня и даже не одной недели. Но тут-то я и хочу испробовать одну из разработок нашего института. Татьяна Моановна, эти тяжелые элементы, которые вам так испортили настроение вчера – ее составные части. В общем, все верно, наша задача – вернуть течение Ик-Нора на путь истинный. Но и это еще не все! Как вам известно, залив Гуэннохорр, на берегу которого, подобно нашему Петрограду, находится столица Империи, во время ядерной зимы замерз. Потом он оттаял, но лишь частично. По берегам залива высокие горы, покрытые ледниками, они также в летний период оттаивают на сорок процентов. Если расплавим это ледышку, общее увлажнения нашего региона должно вырасти минимум, на пятьдесят процентов! И вот по этому ледяному панцирю нанесет удар наша доблестная армия и авиация. Об этом я и говорил с генералом Чуйковым. И более того, по заливу будет нанесен удар из огневой системы «Подснежник».
- По заливу? – встрепенулась седая ротмистр. – А если пострадает имперская столица?
- Поэтому-то вашему штабу и было вчера отправлено извещение об активации силового купола, ситти Чгао, - ответил Севастьянов. – А вас ваше руководство направило с нами в качестве наблюдателя.
- Я должна была находиться в штабе вашей армии. – встревожилась суровая дама. – И, да, прошу обращаться ко мне по званию: ротмистр Чгао! И я должна предупредить об опасности моих соотечественников. Я имею право на специальный канал связи!
- Да без проблем! – согласился Севастьянов. – Ситти ротмистр, вам предоставляется другая возможность – наблюдать за одним из величайших сражений нашей армии. Величайшем мирном сражении! А ваше руководство об этом уже знает. Я же говорил про усиление защиты Гуэннохорро.
- И кто же ваш враг? Надеюсь, недобитые ридданские войска, коль скоро между вами и Имперским Союзом действует союзный договор? – спросила ротмистр Чгао.
- Там уже не с кем воевать, - заметил Севастьянов. – И побережье, и море отравлены химическими веществами, и очистятся естественным путем только через десятки тысяч лет. Если мы за это не возьмемся…
- То есть, мы все-таки нанесли по этим сволочам равноценный ответный удар! – с удовольствием сказала Чгао. – Надеюсь, и мои ракеты нашли свои цели!
- Что значит, ваши ракеты? Вы же не хотите сказать, что…
- Хочу! – Чгао гордо выпятила грудь, ее рука со сжатым кулаком застыла на уровне груди. – Я сама отдала приказ на запуск ракет! Я была комиссаром ракетного дивизиона, и когда комдив отказался нажимать на кнопку, я убила его, достала ключ из его желудка, который он, как последний трус и вражеский агент, постарался проглотить, и подняла на крыло весь арсенал дивизиона!
На секунду в десантном отсеке повисла тишина. Земляне впервые видели человека, который собственными руками запустил ядерный апокалипсис на планете, да еще бы и гордился этим. Конечно, не она одна, конечно, только как исполнитель, но в том числе и ее руки превратили Болхиа в отравленную пустыню.
Таня, испытывая немалый ужас, поняла, почему аура этой страшной женщины такая тяжелая и черная, - на ее руках кровь сотен тысяч невинных людей, крах цивилизации. Да еще она кичится тем, что могла этого не делать, но убила человека-миротворца и заставила запустить ядерную смерть на чужие города! Убила бы ее! Но… за что, если подумать? За исполнение своего долга и своих обязанностей? Татьяна мгновенно вспомнила свои задания, свои полеты и поняла, что этот чудовищный двуногий монстр – просто военный, просто офицер на своем посту, и он сделал все, чтобы защитить свою родину. Не дай Бог никому быть на ее месте, не дай Бог принимать ТАКИЕ решения!
Селине, хоть и не знала, что такое «запустить ракеты», но каким-то шестым чувством почувствовала, что это страшный человек. Она от греха подальше убежала обратно на камбуз и принялась молиться богине Ираде.
- И вы еще восхищаетесь своим поступком?! – вытаращил глаза Севастьянов. – Это просто уму непостижимо!
- Мэм, вы же убили тысячи людей?! Мирных жителей?! – с ужасом сказала Рейчел.
- Да! Не восхищаюсь, а отдаю себе отчет, что остановила вторжение врага на мою родину! – горячо ответила Чгао. – Когда враг жжет твои города, когда его ракеты бомбят наших женщин и детей, когда их самолеты чернят наше небо и несут смерть еще живым гуэннохорро, единственный выход – убойный зубодробительный контрудар! Извините, господа, пацифизмом и другими срамными болезнями не страдаю! В сгоревшем Астеннохорро были мой муж и мой новорожденный сын, ему не исполнилось еще и года! Они сгорели заживо с городом! Надеюсь, и ридданских младенцев я немало пожгла!
- Господь с вами, жестокая барыня! Младенчики-то божьи здесь причем?! – выскочила из кухни взволнованная Селине.
- А мои родные причем?! – резко обернулась в ее сторону Чгао. – Мой сын причем? Мой муж причем, и еще миллионы наших гражданских?! Я офицер и я обязана была принимать решение о защите моего Отечества!
- Но ведь это же самоубийственная война? Это было самоубийственное, людоедское решение? Разве бывает победа в ядерной войне?
- Ну, значит, если нельзя победить, пусть и они тоже сдохнут! – нервно воскликнула Чгао. – На наших трупах они пировать не будут!
- Кошмар! – схватился за голову Севастьянов. - Технотронное варварство!
- Не совсем… - внезапно заступилась за ротмистршу Татьяна. – В словах ситти ротмистра есть логика. Иван Сергеевич, военный не имеет права смириться и отойти в сторону, когда враг бомбит его землю ракетами. Он должен либо победить, либо умереть. И он должен любой ценой остановить врага, ему не до высоких философий. Я сама бывший капитан военно-космических сил и, с ужасом, но признаю, что наверное, я бы поступила так же… Нет, не дай бог даже представить такое!
- Я тоже был офицером! Но я почему-то не хотел уничтожить мир! – попытался возражать Севастьянов.
- Ты не стоял перед таким выбором, Иван! – неожиданно строго и по-взрослому заявила Татьяна. – А мне часто приходилось нажимать на гашетки, понимая, что «там» люди. Хотя я стреляла не в людей, а во врага.
- А в чем разница, Таня? – полез в бутылку пацифист Севастьянов. – Убивая врага ты не убиваешь человека, если речь, конечно, не об автомате? Это чистой воды иезуитство и казуистика!
- Если этот человек не стреляет в меня, я не буду стрелять в ответ, - ответила Таня, рассерженно вдыхая воздух ноздрями. – Этого достаточно?
- Не всегда! А если речь идет о военном комплексе, где могут быть и гражданские, и невиновные? Что делать тогда?
- Если есть возможность спасти гражданских, - я это сделаю, - с готовностью ответила Татьяна. – А если нет, - это сооружение будут штурмовать десантники.
- Тут дело не в этом… - сказал, крепко задумавшись, Севастьянов. – Когда у тебя в руках оружие большой мощности слишком велико искушение стать судьей и палачом, карать и миловать в промышленных масштабах. Знаешь, Татьяна, поговорку, что не так сложно убить дракона, как не стать следующим драконом? Потому, что мелкие люди в твоей борьбе со злом кажутся незначительным, приемлемым сопутствующим ущербом для противника. Так что твоя логика, Таня, - это логика палача и военного преступника!
- Вот уж не ожидала, что вы меня, Иван Сергеевич, в военные преступники произведете! – побагровела от злости Татьяна. – Я в кабину. Можете продолжать заниматься демагогией в одиночку! Вот только «Чарли» Константину Игоревичу возьму! Селине! Приготовь еще нашему господину умнику, пусть упьется!
- Не могу, госпожа моя! – жалобно доложила Селине. – Плоды-«солнышки»* закончились!
- Не судьба! – картинно развела руками перед Севастьяновым Татьяна, делая зверское лицо. – Селиночка, умничка моя, я тебя люблю! Только тебя одну!
- И я вас, моя святая госпожа! – заулыбалась счастливая Селине.
- А что я такого сказал? – спросил недоумевающий профессор. – Что думаю, то и говорю! А то вы, Татьяна Моановна, не знали о моих взглядах. Знаете, Таня, «Платон мне друг, но истина дороже!»*
- Вот Платона и приглашайте теперь на свидания, а не военного преступника! – съязвила молодая Жю Сет. – Можете вместе с Евклидом и Аристотелем!