Глава 2.2: Последствия (1/2)

***

В последующие месяцы спокойствие для нее стал действительно редким явлением. Отец снова и снова пытался наладить отношения между ними. Но это казалось невозможным, поскольку она отказывалась сдвинуться с своей позиции, а он отказывался отменить свадьбу. Что само по себе было чудом. Слухи разрослись до такой степени, что знать начала активно презирать этот союз, сплетничая, как старые друзья, за исключением нескольких подхалимов Хайтауэров. Возникли вопросы о достоинствах невесты и ее способностях стать королевой. Напряжение достигло своего пика, особенно с приближением рождения ребенка Алисенты. Кто-то боялся, что гражданская война может начаться в любой момент, даже если Деймон еще ничего не сделал.

Рейнира, однако, не беспокоилась. Деймон был для нее благословением. Хотя он не мог быть рядом с ней лично, он делал все возможное, чтобы восполнить этот пробел во всех других областях. С самого первого дня он не переставал посылать ей сокровища, но теперь он делал для нее еще больше. Он послал ей много людей — учителей, целителей, философов, инженеров, — чтобы улучшить ее образование и расширить сферу влияния. Это было не единственное; он помог контрабандой ввезти личного шпиона только для нее.

Рейнира опасалась намерений Мисарии, когда услышала, что та была бывшей проституткой, которая сопровождала Деймона, но женщина заверила ее, что они не дошли до этой стадии, прежде чем он ушел на войну. Принцесса была благодарна в любом случае. Король не счел нужным подготовить ее к будущему правлению. Все, на чем он сосредоточился, было на устранении разногласий в семье. Что становилось все труднее, поскольку Алисента объявила о своей беременности, а Рейнира отказывалась принимать ее неискренние попытки примирения. С каждой неудачей он увядал, как ребенок, у которого отобрали сладость, но ей было все равно. Ей приходилось бороться за установление своей власти в Красном Замке, что с течением времени становилось все труднее. Сир Отто начал активно мешать ей, поэтому принцесса была вынуждена перенести большую часть своего двора на Драконий Камень. Она регулярно навещала замок, но не могла так легко покинуть свой дом.

Так прошли дни, пока не пришла весть. Деймон выиграл войну за Ступени и провозгласил себя королем Узкого моря.

Эта новость вызвала новую волну беспокойства в столице, так как против Триархии сражались в основном Веларионы и жители Штормового предела, и никто из них не выступил против провозглашения. Рейнира также ни разу не осудила слова и поступки Деймона, несмотря на настойчивые требования Малого Совета. У короля не хватило сил отдать ей или Деймону приказ, поэтому оба отказались сотрудничать с кем-либо из льстецов Хайтауэров. Пока что Рейнира считала себя счастливой и держалась от них подальше, чтобы сохранить душевное равновесие. Но этому было не суждено сбыться, так как Алисента сумела загнать ее в угол в один из редких свободных моментов.

— Рейнира, пожалуйста, давай поговорим? Хотя бы один раз? — В ее глазах стояли слезы, но принцесса не сдвинулась с места. Сколько она плакала, но разве Алисента заботилось об этом?

— Нет, — она была категорична в своем отказе и намеревалась пройти мимо. Но женщина схватила ее за запястье, не давая уйти.

— Только один раз, пожалуйста! Я больше не буду тебя беспокоить, клянусь! — умоляла она. Рейнира хотела снова отказаться, но на них смотрели дворяне, и она не хотела, чтобы ее обвинили в каком-нибудь выдуманном инциденте, который Алисента могла состряпать в свои последние месяцы беременности. Поэтому она согласилась, и они обе удалились в боковой сад. Как только они сели, она обратилась к ней.

— Ну, вот мы и здесь. Говори.

Вместо того чтобы что-то сказать, Алисента просто сидела, сосредоточившись на своих кровоточащих пальцах. Рейнира хотела накричать на нее, но передумала и промолчала.

В конце концов, молчание нарушила королева.

— Мне кажется, что со временем мы отдаляемся друг от друга, — заговорила она нерешительно.

Рейнира закатила глаза.

— Кто в этом виноват? — пробормотала она, но, казалось, Алисента сегодня была готова проигнорировать ее угрюмые слова.

— Рейнира, я… ты должна понять. Я не этого хотела для нас. — Она молчала, довольная тем, что дает сидящей перед ней женщине возможность набраться смелости и сказать то, что она действительно хотела сказать. Потому что Алисента не так уж беспокоилась об их дружбе. Если бы беспокоилась, то не предала бы Рейниру. Она слишком поздно узнала, чем занималась Алисента, и теперь даже не могла смотреть на девушку. Она злилась на нее еще до ее замужества, поскольку Алисента пыталась защитить отца, когда тот изгнал Деймона. А теперь, ну, времена изменились. — Я чувствую себя такой одинокой. У меня нет друзей, нет никого, к кому я могла бы обратиться.

— Я думала, твой отец — это все для тебя? Тот, для кого ты готова на все? Почему ты чувствуешь себя одинокой? Он не поддерживает тебя? — спросила Рейнира, притворяясь растерянной.

Алисента вздрогнула. Рейнире было все равно. Дело в том, что Алисента находилась на таком этапе своей жизни, когда, если бы отец велел ей прыгнуть с обрыва, она не задумываясь, сделала бы это. Даже если бы ее уговаривали не делать этого. Даже если бы ее поддерживали, любили и ободряли другие, она все равно выполнила бы волю отца. Потому что для нее это было важнее всего на свете. И, ну, кто такая Рейнира, чтобы говорить с человеком, у которого уже есть свои приоритеты?

— Пожалуйста, Рейнира! Не можешь просто забыть это? Твоему отцу с каждым днем становиться все хуже, потому что ты отказываешься помириться с ним.

— Если он так волнуется, пусть сам придет ко мне и помирится лично, — насмешливо фыркнула принцесса.

— А как же я?

— А как же ты? — Рейнира была сбита с толку.

— Мы были друзьями! Мы делились секретами! А теперь ты даже не смотришь на меня! — взорвалась королева, как будто долго сдерживала свои эмоции.

— Делились секретами? Какими? Насколько я понимаю, это я делилась своими секретами, а ты пересказывала все, что тебе говорили в тайне, своему дорогому отцу. Это рисует довольно мрачную картину наших отношений, не так ли? — расхохоталась она.

— Я знаю, что это тебя ранит, но король должен был бы жениться когда-нибудь! То, что твой дядя не любит меня, не значит, что это можно остановить, — упорствовала Алисента.

— Но ведь не только мой дядя тебя не любит, верно? — усмехнулась она в ответ.

Что было, ну, правдой. Кроме Ланнистеров и некоторых из лордов Простора, никто не проникся симпатией к королеве. И даже Ланнистеры сделали это только потому, что у них не было дочери на выданье. Люди все еще шептали, что она ведьма, гнусная соблазнительница, убийца, а ее отец — продажный человек, который готов убить младенцев и женщин, чтобы сделать свою дочь новой королевой. Рейнира смеялась над многими из этих рассказов. Действительно, восприятие имеет значение. Что бы ни говорили король или Десница, новую королеву не примут, и пока ее дети не станут старше и не смогут заключать союзы, они останутся бастардами во всем, кроме имени.

— Что случилось, то случилось. Разве нельзя вернуть все, как было? Я здесь совсем одна, боюсь всего. Я тоже страдаю! Ты же не будешь так жестока, чтобы отвергнуть меня, когда мне нужна поддержка?

— О, да хватит уже плакать. Хватит притворяться жертвой, Алисента, это тебе не к лицу, — усмехнулась Рейнира, но продолжала контролировать свой тон. — Скажи мне, как это ты одна? Разве ты не получила того, чего хотела? Ты стала королевой! Такое завидное положение, ради которого ты и твой отец прибегли к подлым уловкам, чтобы получить то, чего вы оба желали, и ты получила это без каких-либо последствий. Ты ешь самые редкие блюда, одеваешь лучшие одежды и носишь самые дорогие драгоценности. Твоя власть уступает только королю; дворяне льстят тебе направо и налево. Всего несколько месяцев назад ты ждала меня, а теперь бесчисленные люди делают то же самое для тебя, служа тебе. И ты имеешь наглость приходить плакаться ко мне, говоря, что страдаешь? Если это ты называешь страданием, то я боюсь даже представить, как, по-твоему, выглядит настоящее страдание. Но это не то, о чем ты хотела поговорить, верно? — Рейнира прислонилась к спинке кресла, наслаждаясь страхом в глазах своей бывшей подруги. —Если бы ты дорожила нашей дружбой, ты бы не предала меня так подло. Или пришла бы ко мне гораздо раньше, чтобы помириться. Тебе нужно обсудить еще кое-что, не так ли? —