2/3 (1/1)

День генеральной уборки, а именно последнее число месяца, Филипп Черных ненавидел больше всего, особенно, потому, что он был создан специально для него. Его сосед Илья убирал за собой всё сразу же, в то время как Черных откладывал уборку до последнего, а потом в день Х, смотрел на свою комнату — как сказал Муромов: «Правильно говорить ”свинарник”» — и ужасался. Когда ты живёшь в этих условиях, то не замечаешь, какой бардак ты развёл, тебе кажется, что это «творческий беспорядок», а потом, когда к ногам начинает прилипать то, что на полу в принципе не должно быть, а вся одежда находится не в шкафу, а на бедном стуле, хотя стула за этой горой уже и не видно, то понимаешь, что все твои друзья правы, и ты — свинья.

Фил решил начать с простого, сходил на кухню и оторвал себе огромный мусорный пакет, гордо носивший название «Трупный мешок», ведь как ещё назвать мусорный пакет на восемьдесят литров. Потихоньку проходясь по комнате и собирая в него коробки от доставки, упаковки от чипсов и баночки от газировок, он хотел уже было разнообразить это дело музыкой, но вспомнил, что ещё ни разу его генеральная уборка не заканчивалась хорошо после этого решения. Потому что сначала ты убираешься под музыку, потом танцуешь, а потом занимаешься своими делами, например, садишься за код, а мысли об уборки исчезают до первого «Ты ахуел, Черных?» от Ильи, что придёт принимать работу.

Тяжело вздохнув, он продолжил собирать крупный мусор по комнате, удивляясь, как за месяц можно было так захламиться, и что этот бардак не был прерван на начальной стадии.

Когда всякие коробочки и упаковки были собраны, он приступил к вещам. Нужно было разобрать кучу побольше на три кучи поменьше: чистое (то есть носилось один раз), носибельное (уже попахивает, но дезодорант перебьет) и срочно стирать, пояснения не требуется. Обычно почти все вещи шли в первую кучу, ведь Фил был модником и подбирал себе новый образ на каждый день, но вторая и третья кучка тоже наполнялись. В этом месяце одежды в категории срочно стирать было не так много: пара футболок, заляпанных чем-то, очевидно непонятным, ведь всё давно присохло и стало частью футболки; и пара штанов, на которых были следы засохшей грязи, ведь на улице началась весна, на дорогах лужи, а людям на машинах права выдавал дьявол, ведь все пытались облить парня грязью, буквально.

Собрав эту кучку в руки, он с гордо поднятой головой пошёл в ванну, чтобы загрузить вещи в стиральную машину. Несмотря на то, что Черных был бытовым инвалидом, как пользоваться этой шайтан машиной он знал. Точнее, на самой машине висел стикер от Ильи с подробной инструкцией, но неважно. Закинув все свои грязные вещи внутрь — спасибо, что они все были темные и не нужно было думать над запуском нескольких стирок — Фил прикинул, что место ещё есть и можно было зайти в комнату Ильи и добрать у него тёмных вещей.

Заглянув в чужую комнату, Черных на пару мгновений ослеп. Из раскрытых окон помещение обволакивал солнечный свет, заставляя морщиться. У самого парня окна были заклеены плотной плёнкой, не пропускающей свет. При входе в чужую комнату по левую руку стояла корзина для грязной одежды, это и нужно было Филу. Он приоткрыл крышку и заглянул. Вещей там было не очень много и в основном светлые. Засунув руку, он начал вытаскивать темные рабочие брюки, какую-то черную рубашку, которую, если честно, впервые видел в гардеробе парня. Заглянув в корзину ещё раз, он думал, что больше тёмных вещей нет, но заметил на дне ещё что-то, похожее на носок. Он начал вытаскивать и понял как ошибся, это был не носок, это были чулки с оборкой кружева по краю и небольшими бантиками. Вот этот предмет одежды в гардеробе соседа он точно не ожидал увидеть.

В голове сразу всплыли картинки эротического содержания: Илья, весь растрепанный и красный от смущения, лежит на своей кровати, на нем длинная футболка с каким-нибудь мемным котиком и эти чулочки. В животе сразу запорхали бабочки, а член начал возбуждаться, медленно натягивая ткань домашних шорт.

Для Фила не секрет тот факт, что его сосед ему немного нравился, но он думал, это издержки его образа жизни. Он давно уже не выходил из квартиры и не общался ни с кем в жизни. Из-за этого же сексуальное напряжение уже было на максимуме, хоть Черных и дрочил стабильно через день на какое-нибудь порно, всё же хотелось простой человеческой ласки.

Сжав в одной руке чулки, он, конечно, пытался прогнать возникающие образы из своей головы, но не смог и решил сдаться, запустив руку в трусы и аккуратно сжав практически налившийся член. От этого действия из него вырвался непроизвольный тихий стон, а колени задрожали. Он явно не планировал сегодня дрочить в комнате своего соседа на его чулки, но ничего не мог с собой поделать.

Парень двигал рукой быстро и резко, желая побыстрее добиться разрядки. Картинки в голове сменялись одна за другой, и дошло всё до фантазий о голом Илье, у которого только чулки и были из одежды. Он представлял, как касается кожи парня, проводит по его плечам и груди, пересчитывая россыпь веснушек, аккуратно касается торчащих сосков, немного сжимая их между подушечек пальцев. Уделив достаточно внимания его телу, Фил бы, наконец, опустил руку на возбужденный член Муромова, аккуратно проводя пальцами по всей длине, прежде чем сомкнуть кулак и начать в среднем темпе надрачивать ему, впитывая его вздохи и стоны.

От собственных фантазий оргазм уже был на горизонте, и в пару движений он довёл себя до пика, кончая на ладонь и в трусы.

В попытке отдышаться он облокотился на стену, всё ещё сжимая в руке чулки. Взглянув на ткань в последний раз, он все же вернул их в корзину для грязного белья, вытер испачканную ладонь о шорты — всё равно их в стирку закинет — и поднял с пола вещи Ильи, которые уронил, прежде чем поддаться греху.

Изначальную цель он всё-таки выполнил, закинув вещи соседа и свои свежие, испачканные тоже в стиралку. Сбегав переодеться, он запустил стирку и хотел было вернутся к уборке, как услышал звук открывающейся двери. Илья пришёл домой, а так как входная дверь находилась напротив двери в его комнату, что сейчас была открыта, он видел весь тот бардак в чужой комнате, который Фил не успел убрать. Черных медленно обернулся, встречаясь с сердитым лицом соседа, и, не успев сказать и пары слов в своё оправдание, услышал привычное:

— Черных, ты ахуел?