Глава 32. Флориан/Амир. Часть 1. (1/2)

Старшая Академия «Белый Дракон».

Флориан вглядывался в очертания женской фигуры, как в самую сложную и завораживающую картину природы. Она стояла перед ним, словно воплощение гармонии, заключенной в изящных формах и линиях, тысячью нитей связанных в единое прекрасное полотно.

Её волосы, как волна, играли на плечах, переливаясь всеми оттенками закатного неба, и, казалось, таили в себе тайну мироздания. Гладкая кожа мерцала мягким светом, пробуждая фантазию и обещая тонкость прикосновений.

Она шла, и Флориан замечал, как её походка сливалась с мелодией нежного шелеста листвы. Она благоухала нежными цветами, а голосок будоражил влажные фантазии. Свет отражается в каждом её жесте, а лёгкость дыхания оживляет облик, наделяя особыми чертами, что были незримы вблизи, но становились очевидны издали.

Когда в последний раз он ощущал подобные эмоции? Сам он не мог с уверенностью это вспомнить.

В двенадцать лет Флориан впервые раскрыл кому-то свои чувства. В четырнадцать увел понравившуюся девочку за пределы академии, в пятнадцать впервые коснулся чужих губ. Ну а в шестнадцать уже плел короткие романы, насыщенные особенными развязками.

Семнадцать лет стали для Риовэлли переломным моментом. Он осознал, что чувства стали гораздо более глубокими и сложными. В этот период он начал исследовать собственную душу, стремясь понять, почему его влечет к определенным людям и какие из этих увлечений на самом деле имеют значение. Его жизнь была насыщена встречами, разочарованиями и недомолвками, каждая из которых оставила свой след на его сердце.

В восемнадцать Риовэлли оказался в центре вихря событий, где любовь и страсть переплетались с борьбой за собственное “я”. Он уже не просто искал романтических приключений, а пытался найти ту связь, которая смогла бы сделать его целостным. Девушки приходили и уходили, но среди них он искал ту, что согреет душу своим теплом, выдержит силы, рвущие на части, и останется рядом, даже увидев его слабости.

Друзья нередко замечали, как в  отношениях Флориан преображался до неузнаваемости. Безразличие к мимолётным флиртам и случайным знакомствам исчезало — его душа целиком отдавалась развитию этих связей, стремясь к идеалу. Честность и открытость становились краеугольными камнями  взаимоотношений; он не оставлял места ни для недомолвок, ни для недопониманий.

Но все это касалось лишь представительниц женского пола.

Хотя он и был альфой, парни и уж тем более омеги его мало чем привлекали.

Однако для самих девушек всё обстояло куда сложней. Было ли это влечение к его популярности,  внешности или просто обычное природное желание — они сами не могли сказать с уверенностью.

В данный момент Флориан, практически не скрываясь, сосредоточил своё внимание на  юной леди. Девушка, учащаяся на параллельном курсе, принадлежала факультету лёгкой боевой магии, предназначенном для тех, чьи природные способности малость ограничены.

– Если тебе понравилась Синти, почему бы не пригласить её на свидание? – приметив взгляд друга, Равель чуть подтолкнул его локтем.

– Ты слишком уверен в этом, – прервал он тишину.

Равель рассмеялся звонко и заразительно. Он обхватил Флориана за плечи и потянул ближе:

– Ты столько раз был в отношениях, но до сих пор ничего не понимаешь в женщинах! Ну же друг. Иди. Тебе только стоит быть самим собой - и всё получится!

– Самим собой, говоришь?

Флориан вздохнул, чувствуя, как какая-то часть его уже склоняется к тому, чтобы рискнуть. Внутренний конфликт не покидал его: то ли самоуверенность друга была заразительна, то ли перспектива простого ”да” от Синти манила его больше, чем он готов был признать.

– Знаешь, думаю, ты прав, –  согласился он, едва заметно кивнув и пригладив свои волосы перед тем, как сделать решительный шаг вперед.

Но судьба сегодня была не благосклонна. Неожиданно плечо соприкоснулось с чужим в хаотичном столкновении, и, словно подчиняясь единому зову, весь окружающий мир замер во времени. Голоса смолкли, шаги затихли, и даже те, кто погружен в свои мысли, обратили свои взоры на неожиданную сцену.

Этот эпизод на первый взгляд казался обыденным. Легкое извинение, и каждый мог бы продолжить свой путь. Однако те, кто столкнулись, были известны тем, что подобные случаи не проходят для них бесследно.

***

– А ну сядь! – скомандовал профессор, на что слегка потрёпанный юноша послушно кивнул и тут же сел на пол.

– Придурок, – фыркнул другой молодой человек, чьи волосы растормошились в разные стороны.

– А, ой... – почти сразу дошло до того, и он поднялся с пола, с трудом опустившись на стул. Глядя на взбешенного профессора, он вовсе и не думал, что сейчас понесёт наказание. Юношу больше заботили отбитые бока и ноющая после драки поясница.

– Без оскорблений, пожалуйста, – тихо, но с угрозой произнёс профессор, сверкая жёлтым глазами из-под седых ресниц. Его строгий взгляд быстро переместился на второго юношу, который, видимо, и был причиной всех проблем. Тот склонил голову, пытаясь спрятаться за маской бравады.

– Что вы там устроили? Нельзя драться на территории академии, – сурово сказал профессор, – Вы не первый раз нарушаете правила, и я больше не могу терпеть такое поведение. Как так можно? Нет, ну ладно этот дурак, но вы, Ваше Высочество, неужели совсем разучились себя вести?

– А что я то сразу? Нечего было меня раздражать.

– Чего? – другой нахмурился. – Кое-кому надо бы снять корону, ибо он думает, что все должны плясать под его дудку, раз уж он «принц». Что думаешь, раз ты из правящей семьи, то сразу все можно? Я не позволю кому-то унижать меня только из-за своего происхождения.

– Там от происхождения лишь одно название, – тот закатил глаза и скрестил руки. – Да и кто тебя унижал? Больно надо со всяким отребьем возиться.

– Хватит! – кабинет потряс вопль профессора. В этот же самый момент двери кабинета отворилась, и внутрь вошел мужчина, облоченный в черную мантию.

Легкую седину уже не скрывала ни одна магия. А затылок проело плешью.

– Как хорошо, что вы прибыли, директор! Я уже не справляюсь.

– Опять эти двое? – мужчина сложил на стол кипу бумаг. Затем раздражительно отодвинул их на край и занял свое место. – Напомните, как вас там зовут?

– Флориан Риовэлли, – ответил один юноша.

– Амир Винет, –  ответил второй.

– Ну и что на этот раз не поделили? Кто-то кому-то подставил подножку? Косо посмотрел? Оскорбил? Давайте, только быстро. Затем, в зависимости от ответа, будете наказаны.

– Он первый начал, – ответил Флориан. – Просто взял и ни с того в морду мне дал.

– Значит, заслужил, – продолжил Амир.

– И чем же? Что на это раз Ваше Высочество, так сильно выбесило? – стиснув зубы, Флориан наигранно изменил свой тон. – Я неправильно дышу? Хожу? Существую? Что?

– Какой же ты идиот!

– Нет, ну вы слышали? – возмутился Риовэлли, указывая на соперника пальцем. – Вот как с ним разговаривать? Так сложно просто извиниться?

– Ну, извини, – раздражительно фыркнул Амир. – Извини за то, что ты такой тупой и слов не понимаешь!

– Да ты и не пытался со мной говорить!

– Это бесполезно, – профессор удручающе вздохнул. – Оба, немедленно прекратите балаган! Своими ссорами вы мешаете остальным студентам и замедляете весь учебный процесс.

За всю свою преподавательскую карьеру я не встречал подобных вам. Сколько можно? По двадцать лет, а ведёте себя, как дети малые. Объясните уже, наконец, чего вы там не поделили? Три года воюете и грызетесь, подобно собакам! Не сдыно?

Двое не ответили.

Лишь гордно отвернулись друг от друга, показательно скрестив руки.

– Все. Надоели. Или вы миритесь и возвращаетесь в аудиторию, или мне придётся применить более решительные меры.

Флориан и Амир снова промолчали.

Понимая, что этот разговор подобен тому, как говорить со стеной, Директор лишь устало кивнул.

– Так, ладно. Нет, так нет. Для Амира Винета три месяца внеклассных работ. Сбор бумаг, разноска свитков и доставка писем по комнатам. Так же уход за фениксами. Своему отцу можете писать сколько угодно, это не поможет.

– Три месяца? – возмутился Амир. – Я его еле задел! Смотрите, ни единой царапинки!

– Что такое? Боишься свои нежные ручки замарать ? – злобно посмеялся Флориан. – Может, хоть что-то полезное сделаешь. А то ведь наверняка ни разу в своей жизни пыль не протёр.

– Кто бы говорил! Когда ты сам последний раз что-то руками делал, придурок?

– Да уж больше твоего!

Казалось, что если их немедленно не остановить, разразится новая буря.  Кулаки начали сжиматься, а ногами они даже успели друг друга подпнуть.

Директор вздохнул, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Он громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание обоих мальчишек, и строго произнес:

– Хватит! Ещё одно слово, и наказание удвоится. Не испытывайте мое терпение. Вы оба прекрасно знаете, что правила здесь для всех едины и за их нарушение надо отвечать.  Вы тоже Юный господин Флориан. Будете работать в оружейной.

– А я то за что? Он первый начал!

– Мне все равно, кто первый. Если понадобится, до конца всех последних лет учёбы будете наказаны!

Флориан и Амир, нехотя отступив, все же отправили друг другу последний недобрый взгляд. Все же преобладающее чувство ответственности и страх перед усугублением наказания заставили их замолчать. Видя, что тишина наконец-то воцарилась, Директор кивнул более мягко и продолжил:

– Теперь разойдемся и начнем выполнять то, что предписано. Уверен, это станет для вас обоих прекрасным уроком. Следующий раз подумайте дважды, прежде чем вступать в бессмысленные споры. А теперь идите. Видеть вас не хочу.

Двое послушно, пусть и недовольно, проследовали на выход, оставив директора и профессора в кабинете. И стоило двери, наконец, хлопнуть, как самый старший откинулся на кресле, в очередной раз тяжко вздохнув. Вокруг стало тихо, что не могло не радовать, однако профессор, чуть расслабив плечи, вдруг заявил:

– Эти двое поженятся. Вот увидите, придет время, и в этой академии разнесётся новый скандал, но уже с участием их отпрыска.

– Упасите нас высшие силы от подобного! Еще одних таких студентов я точно не вынесу.

***

Впервые Флориан встретил Амира двенадцать лет назад, когда родители привели его на торжество в Тимерийский дворец. Этот день был значительным для страны.  Ведь сегодня родился еще один императорский сын – Ривэри Винет.

Пятый по счёту принц. Второй омега в семье.

Несомненно, ныне царствующему императору не грозила нехватка наследников. Однако, учитывая, что семейное проклятие давно оставалось в забытьи, рождение ещё одного ребёнка вызывало сильное беспокойство у народа.

Несколько других принцев уже давно миновали семнадцатилетний рубеж. А двум младшим это еще только предстояло. Что, если один из них так и не переживёт этот день?

Тем не менее для Флориана в начале все казалось безмятежным и радостным. Взрослые разговаривают, прислуга приносит вкусности, которые он пробовал впервые. Да и вокруг много ребят, с которыми можно играть.

А обстановка? Для ребёнка, только ступившего в императорские обители, тронный зал показался столь величественный, что даже самые смелые фантазии были не способны в полной мере охватить всю красоту.

Однако особенное внимание восьмилетнего сына Герцога было поглощено маленьким принцем, который сидел около трона, прижимая к груди плюшевую игрушку в виде кролика. Облаченный в богатые одежды из тончайшего шелка, он, словно заключенный в стеклянный колпак, излучал ауру неприступности. А его глаза, столь тёмные и глубокие, будто и вовсе являлись порождением чего-то неземного.

«Он так прекрасен» - первой мыслью Флориана была именно эта. Затем вновь прошел взглядом по принцу, и в его сознании зародилось ощущение странности. Обладая недюжинным зрением, мальчик насторожился. На шее Амира красовалась черная татуировка, увековечивающая некие загадочные символы, которые вызывали у него легкое недоумение.

Это зрелище было всего лишь незначительной деталью, но выделялась на фоне других сыновей императора, в которых он не заметил ничего подобного. Что не скажешь о новорождённом Ривэри в руках императрицы.

Беглым взглядом, издалека заглянув в люльку, он заметил тот же знак, лишь несколько иначе очерченный.

– Матушка, а что это? – спросил он, нервно дергая Герцогиню за подол платья и указывая вперёд. Женщина, проявляя нежность, почти невольно приложила руку к его пальцу, бережно опустив её вниз.

– Показывать пальчиком нельзя. И будь так добр, отложи все свои вопросы до возвращения домой.

– Лучше подойди и смело поздоровайся, – с добрым побуждением, но не учитывая в полной мере желания сына общаться, отец ласково подтолкнули его ближе.

Флориан, не оценив их порыва, тотчас потупил смущённый взгляд и застыл на месте, не проронив ни слова.

– Ты тоже, – другой взрослый в короне, подхватив, подтолкнул своё дитя. Так резко и небрежно, что тот едва не выронил игрушку.

– Не хочу! Он мне не нравится! – выкрикнул маленький принц.

Родитель, слегка смутившись, попытался сгладить неловкость ситуации. Он наклонился к своему сыну и прошептал:

– Ты ведь знаешь, что так говорить нельзя. Это невежливо. Извинись.

Малыш не ответил. Лишь почувствовал, как тот, больно сжимая плечо, был крайне недоволен его поведением. И все же принц оставался неумолимым. Он крепче обнял своего плюшевого кролика и, нахмурив брови, упрямо посмотрел в сторону.

Взрослый глубоко вздохнул, переводя взгляд на собеседников.

Те, заметив эту неловкость, пересеклись взглядами, словно ища выхода из ситуации. Получилось так, что оба ребёнка, хотя и оказались рядом, вопреки их желанию, создавали между собой отчуждённую атмосферу.

Один из взрослых, пытаясь вернуть обстановке дружеский настрой, предложил:

– Может, расскажешь принцу о звездах?

«О звездах?»  – лишь одна эта мысль пробудила в нем неописуемый восторг.

Он посмотрел на плюшевого зайца в руках своего собеседника и как бы неохотно покосился на игрушку у себя под рукой - желтая звездочка с глазками. Прямо как в его любимой книге по астрономии для маленьких. Затем поднял свою игрушку на уровень глаз и осторожно произнес:

– Эта звездочка уникальна, и я нарек её Адэм. Она хранит в себе безмерные тайны космоса, готовая поделиться с всеми его чудесами. Видишь глазки? Они блистают, словно светила настоящего телескопа, отражая волшебство далёких миров. И если произойдёт взрыв, то под светом преображения даже величественное сияние Солнца и Луны потускнеет.

– Ерунда какая-то, – ответил принц, чуть наклонившись.

– И ничего это не ерунда! – возразил мальчишка, упрямо вздернув подбородок. – У нее есть дар проникать за завесу времени и пространства и возвращаться с новостями с других миров!

– Других миров? Глупости. И эта звезда, тоже глупость. И вообще, игрушки не говорят!

– Нет. Просто это ты глупый! И кролик твой глупый!

Между детьми назрел конфликт. Взрослые до этого нежно лелеяли надежду, что вскоре те будут вести себя хотя бы сносно и начнут играть вместе. Но как только кулаки сжались в схватке, надежда тотчас была похоронена.

***

Бескрайние горные равнины и глубокие речные долины окружали одну из Древних столиц, населённую Властными и воинственными белыми драконами. Единственными приручеными из всех видов. Одни из них бороздили бескрайний небосвод, охраняя самое большое учебное заведение в центре. Другие покоряли подводные просторы и защищали морское пространство, а третьи находились в глубине подземльй, в спячке.

«Белый Дракон» это не просто академия. Это место, где рождаются настоящие маги. Строгие правила и жесткий отбор делали ее одной из лучших в мире. Но, как и везде, здесь были свои особенности. В отличие от других академий, «Белый Дракон» принимала только тех, кто обладал не только сильными способностями, но и толстым кошельком. Ведь обучение здесь было не дешевым удовольствием.

Но не все было так однозначно. Раз в год по самому жесткому отбору любой желающий мог принять участие в конкурсе на бесплатное обучение. И это правило распространялось на всех, включая простолюдинов. Таким образом, среди сыновей Королей, герцогов, графов и маркизов можно было встретить и сына какого-нибудь фермера.

Юный Равель был одним из таких.

Он приехал из маленького северного Зигойского городка, где его отец занимался обычным делом - торговлей рыбой на улицах. Отец Равеля верил в силы своего сына и решил собрать все свои гроши, чтобы отправить его на отбор в Младшую Академию Боевой Магии.

Юноша с триумфом преодолел отбор и был принят на первоначальные пять лет обучения, начиная с возраста двенадцати лет и продолжая до семнадцати. Его способности проявились столь ярко, что семнадцатилетний Равель успешно прошел второй отбор, обеспечив себе место на следующие пять лет учебы.

Но хотя он и занимает почетное место среди лучших студентов, его слава в академии вовсе не проистекает из его успехов. Более того, его знают и помнят благодаря близкому товариществу с Флорианом Риовэлли - одним из самых ярких и влиятельных студентов. Далекий от низких претензий, именно эта дружба высвечивает его фигуру в кругу однокурсников, вызывая неподдельный интерес.

Флориан был настоящим магнитом для женского внимания. И не только.

Его внешность вызывала в них неподдельный интерес и желание сблизиться. Харизмой он привлекал юношей студентов, а силой превосходил большую треть однокурсников.

Только вот отметки были чуть ниже среднего.

С двенадцати лет он выборочно выполнял задания, довольствуясь средними оценками. Лишь изредка брался за дополнительные, но прекрасно проявлял себя на спаррингах, откуда уносил всевозможные лавры. Это позволяло ему беззаботно вести студенческую жизнь, не заботясь об оценках, но и не отставая от других.

И тем не менее, в последние дни баллы ощутимо упали, и это, безусловно, вызывало грусть...

Сегодняшний день не стал исключением. Флориан вышел из кабинета директора в раздражённом молчании. Затем остановился, едва дверь за ним захлопнулась и тихо вздохнул, ощущая, как с плеч слетело бремя напряжения.

Однако едва он направил свой взор на принца, стоявшего рядом, как тот, скрестив руки и гордо вскинув нос, недовольно хмыкнул.

– В чём твоя проблема? – резко спросил Флориан.

– Лучше не разговаривай со мной, придурок, – с ледяной отстранённостью произнёс Амир, отвернувшись, и уверенным шагом устремился прочь.

Риовэлли долго смотрел ему в спину, мысленно проклиная юношу.

Только это и остаётся. Ведь по своей сути новая ссора была бы сейчас излишней.

Сколько же времени это продолжается? Возможно, действительно уже три года с тех пор, как они вступили в старшую академию. А быть может, даже раньше. Хотя самые острые конфликты и их последствия вспыхнули именно в этот период, Флориан осознавал, что истоки всего произошли намного раньше. В день их первой встречи.

Года эдак четыре Флориан и Амир неотступно встречались раз в несколько месяцев, обмениваясь колкими репликами. Часто пытались друг друга поддеть, как-то обидеть, но при этом соблюдая субординацию. Все же, как бы то ни было, Амир Винет в первую очередь принц. И обижать его - все равно что оскорбить Императора. Флориан это понимал и старался находить грани, где шутка становится уместной, а нападка слишком грубой.

С поступлением в академию стало только хуже. Ругань усилилась, и темой для этого могло быть все что угодно. Начиная от язвительного замечания по поводу внешнего вида, заканчивая полным пренебрежением к способностям оппонента, которое унижало и принижало достоинство.

Сейчас же они учатся на третьем курсе старшей академии, посещая разные факультеты и следуя совершенно иным научным путям. Казалось бы, их миры не должны пересекаться, за исключением общих академических сборищ по понедельникам, случайных встреч в извивающихся коридорах и иногда на каких-то мероприятиях. Однако судьба располагала к иному, и их встречи происходили с удивительной регулярностью, неизменно сопровождаясь отбитыми боками.

– Флориан, ты в порядке? – внезапно, как будто из ниоткуда, появилась Ирида.

На вид девушка довольно миловидная и явно уделяла внимание своему внешнему виду: её волосы, завивавшиеся в упругие кудри, придавали ей особый шарм, несмотря на постоянные попытки выпрямить их. Губы увлажнены легким розовым блеском, на глазах яркая тушь, без которой она бы и не осмелилась выйти в свет. А ростиком Ирида едва доставала до плеча Флориана, что придавало ей миниатюрный вид живой фарфоровой куклы.