Часть 6, в которой горят листья и расцветает дружба (1/2)

Следующий день оказался на удивление тёплым, и, хоть небо было по-прежнему серым, сквозь него проникал рассеянный, мягкий свет.

Найдя метлу, Эймери принялся сметать раскиданные накануне листья в большую кучу посреди двора, да так увлекся работой, что не заметил, как проходящий мимо с дровами в руках Почжу окликнул его.

— Оглох что ли? — проворчал гоблин.

— А? — поднял голову Эймери.

— Я говорю, что ты делаешь? — повторил Почжу.

— Убираю листья, — ответил Эймери очевидным ответом на очевидный вопрос.

— Зачем? — гоблин с сомнением покосился на кучу.

— Мне скучно, — честно признался Эймери в своих мотивах. — Господин Почжу вечно называет меня нахлебником. Так я могу хотя бы немного отплатить за его доброту и щедрость, — с хитрецой в глазах пояснил он.

На это гоблин только фыркнул, ничего не ответив.

Тщательно собрав все листья, Эймери сходил на кухню, вернувшись с горящей полешкой в руках, и поджег кучу. Глядя, как старые листья занимаются огнём, он испытал странный прилив спокойствия. Ещё несколько дней назад ему было плевать на свою жизнь, дом и друзей, а вчера он вдруг устроил истерику из-за того, что не мог вернуться обратно и пойти на работу. Ну не смешно ли? Неужели он на своей шкуре испытал пословицу «что имеем — не храним, потерявши — плачем»? И так ли уж в действительности он хотел вернуться? Быть может, стоит про всё забыть и провести остаток жизни в этом уединенном месте, убирая двор, слушая ворчание старого гоблина и попивая вечерами теплую медовуху? Вряд ли хозяин замка ощутит стеснение от пребывания еще одного человека. В конце концов, замок такой огромный, что Эймери легко сможет вообще не пересекаться с ним.

Так, нежданно-негаданно обретя душевное спокойствие, Эймери дожёг опавшие листья и вернулся на кухню, с удвоенной энергией принявшись убирать паутину со всех уголков и щелей.

— Сколько суеты в таком тщедушном теле, — проворчал гоблин, глядя на занимающегося уборкой Эймери.

Расправившись с пылью и паутиной на кухне, после обеда Эймери принялся наводить порядок в небольшой комнатушке, отведённой ему для сна. Изначально гоблин хотел отдать ему гостевые покои на втором этаже, но Эймери воспротивился этому. Огромная холодная комната навевала тоску, а потому он настоял на том, чтобы остаться внизу, рядом с теплой кухней и гоблином, вместо соседства с хозяйской опочивальней.

К вечеру ноги гудели от усталости, но Эймери был безумно доволен собой.

— Никогда не думал, что уборка будет приносить мне столько удовольствия, — проворковал он, устраиваясь в кресле у камина.

На коленях Эймери лежало несколько принесенных из библиотеки книг. Текста он, конечно, не понимал, но в этих книгах по крайней мере были иллюстрации: достаточно, чтобы скоротать вечерок. Начал Эймери с той, что заинтересовала его больше всего. Бегло пролистав ее ещё наверху, он понял, что это какой-то роман. Но что было ещё интереснее, на иллюстрациях можно было заметить вполне себе земные автомобили и даже смартфоны!

Эймери раскрыл книгу сначала, и изучил несколько страниц.

— Господин Почжу, о чем эта книга? — продемонстрировав обложку, спросил он гоблина.

— Понятия не имею, — ворчливо отозвался тот, но всё же отставил свою кружку с медовухой, поднялся и взял книгу в свои руки. Несколько раз пролистав её от корки до корки, гоблин раздраженно вернул книгу обратно, — это история про юношу, который видел духов умерших людей. Что за чушь, — фыркнул Почжу, садясь обратно в свое кресло и устраивая ноги на банкетке, — известно ведь, что души умерших видеть нельзя.

— А по-моему, это интересно, — поддел гоблина Эймери, откидываясь на спинку кресла и разглядывая картинки.

— Пф, люди такие странные создания, — опустив нос в кружку, ответил Почжу, — со своими заботами разобраться не могут, но так жаждут прочесть о тяготах выдуманных персонажей.

— Это так, — согласился Эймери, — но жизнь большинства людей весьма скудна на события и эмоции, истории дают нам возможность испытать что-то новое. Я могу назвать множество слов, характеризующих чувства, но едва ли по-настоящему испытывал многие из них. Так что, переживая за героев книг, можно хотя бы в какой-то мере сделать свою душу более целостной.

Эймери улыбнулся немного грустно. Дома, на Земле, он едва ли когда-нибудь решился сказать нечто подобное кому-то из своих друзей. Но здесь, сидя на уединенной кухне с маленьким гоблином, слова так естественно изливались из него, будто так и надо было.

— Почему вы так смотрите на меня, господин Почжу? — заметив взгляд старого гоблина, Эймери смутился. — Простите, я отучился в университете, прочел горстку книг, но глупости всё еще слетают с моих губ чаще, чем что-то умное.

Гоблин на удивление добродушно усмехнулся и перестал сверлить его глазами:

— Ну вот, последняя мысль было достаточно умной.

Оба засмеялись, и Эймери вернулся к разглядыванию картинок. Перевалив за середину, он вдруг подался вперед, притягивая книжку к лицу.

— Они что, целуются? — молодой человек, пролистал ещё несколько страниц, и глаза его округлились ещё сильнее. — Они… э…

Так и не закончив мысль, Эймери с хлопком закрыл книжицу и откинул её прочь.

— Звенящая пошлость, — пробормотал он, слегка покраснев.

Так своим чередом прошла почти неделя. За это время Эймери окончательно успокоился, и ему начало казаться, что никогда ещё он не чувствовал себя на своем месте больше, чем сейчас. Тихая, размеренная жизнь без суеты и забот оказалась тем, что его сердце жаждало больше всего. В конце концов, у него даже появилось любимое место в замке: небольшая уединенная терраса, увитая лозой девичьего винограда, открывала вид на туманную даль этого сказочного места под названием Палайя. Отсюда так же проглядывалась часть широкого балкона хозяйских покоев, располагавшихся прямо по центру замка. Огромные окна с мелкой расстекловкой были плотно зашторены всё время. Иногда Эймери даже начинал сомневаться, существует ли на самом деле этот таинственный хозяин. Из его покоев никогда не доносилось никаких звуков, и он даже не видел, чтобы гоблин носил туда еду. Если уж этот человек и существовал, потребностей у него, похоже, было даже меньше, чем у самого Эймери.

К вечеру начал накрапывать мелкий, моросящий дождик. Эймери поспешно снял сушившееся на улице белье, и вернулся на тёплую кухню. Почжу вот уже несколько часов пропадал где-то по своим делам, и он терпеливо ждал гоблина, чтобы вместе поужинать. Вскоре тот действительно вернулся, повесил на крючок мокрый плащ и поставил на стол пустую корзину.

— Как прогулочка, господин Почжу? — поинтересовался Эймери, лениво пожевывая стебелек лука.

— Погода оставляет желать лучшего, — ответил гоблин, потирая озябшие руки.

— А я ждал вас, чтобы поесть.

Не смотря на то, что Почжу явно был не голоден, он составил компанию Эймери, после чего они по обыкновению устроились в креслах у камина. Вопреки образовавшейся за это время привычке, в этот раз гоблин не стал пить подогретую медовуху, вместо этого он вытянул из-под кресла ещё одну корзину, и, к вящему удивлению Эймери, приготовился вышивать. На прямоугольных пяльцах уже была натянута длинная лента на подобии тех, что развевались на ветру в роще. Выудив из кармана жилета небольшие очки в золотистой оправе, Почжу водрузил их на нос, и взял в руки тонкую длинную иглу.

— Вот это да! — Эймери подскочил со своего кресла и, опустившись на колени у кресла гоблина, с интересом оглядел его работу. На нежно голубой ленте красовался узор из васильков и черепов. — Неужели господин Почжу сам вышил все те ленты?

— Так и есть, — довольно кивнул гоблин.