Часть 18 (1/2)

Утро вползло в комнату ленивыми лучами, подсвечивая край подушки, на которой Влад спал, раскинув руку поперёк Дэйва. Его пальцы слегка сжимались на теле иностранца, будто даже во сне цепляясь за остатки близости. Дэйв приоткрыл глаза, на часах, мигая, светилось «8:00» — слишком рано для субботы, но его тело уже не позволяло забыться в дрёме. Он осторожно приподнялся, чувствуя, как боль, тупая и навязчивая, пульсирует внизу спины. Каждое движение отзывалось эхом в мышцах, словно его переехал грузовик, нагруженный воспоминаниями.

Влад глубко вздохнул во сне, его рука соскользнула на простыню. Дэйв замер, боясь разбудить его. В тишине комнаты даже дыхание казалось громким. Он медленно выскользнул из-под одеяла, и шаг за шагом, словно по битому стеклу, двинулся к двери. Ноги дрожали, а низ горел.

В коридоре зеркало словило его отражение: бледное лицо, взъерошенные волосы, следы на плечах, прикрытые футболкой. «Хоть это скрыто», — подумал он, сглатывая ком тревоги. Но шея, к счастью, была чиста, несмотря на укусы и бледные красные засосы.

На кухне чайник зашипел, разрывая тишину. Дэйв, опираясь на столешницу, достал сковороду. Яйца разбились с хрустом, желтки растеклись, а ветчина шипела на масле. Запах жареного томата смешивался с горечью кофе. Он стоял, почти не садясь, боясь, что любое давление на стуле вызовет новый приступ боли.

И тут за спиной щёлкнула дверь. Шаги — чёткие, усталые — замерли на пороге. Дэйв обернулся, сжимая ложку. Мария смотрела на него, не снимая пальто. Её взгляд скользнул по его дрожащим рукам, неестественно прямой спине. В воздухе повис вопрос, который она не задала, но он висел между ними.

— Доброе утро, — выдавил Дэйв, улыбнувшись так напряжённо, что щёки свело.

— Дэйви, ты чего не спишь?

— Вот так вот проснулся, не смог уснуть.

Мария подошла ближе к шкафу, доставая стакан. Звук льющейся воды из графина звенел, как тревожный звоночек.

— Милый, что с тобой? — спросила она, повернувшись, и в её глазах заплясали тени беспокойства.

Дэйв почувствовал, как под рубашкой выступил холодный пот. Он машинально коснулся поясницы, делая вид, что поправляет ткань, но жест выдал его: пальцы дёрнулись.

— Ничего, я просто… ударился, эм… — Слова застряли в горле. Он показал на копчик, жестом неуклюжим и преувеличенным, словно пытался убедить не только её, но и себя.

Мария прищурилась, будто читая между строк. Её взгляд стал мягче, но проницательность не исчезла.

— Как ты так? Давай дам мазь от ушибов, поможет.

— Не надо, спасибо, — он замахал руками, борясь с паникой. — Не очень болит.

Но она уже исчезла в коридоре, вернувшись с маленькой стеклянной баночкой, где поблёскивала густая жидкость.

— На, — протянула она, и в её жесте была нежность, от которой Дэйву захотелось провалиться сквозь пол.

Дэйв сжал в руке баночку с мазью, словно это была граната без чеки. Холод стекла проникал сквозь кожу, напоминая о неловкой сцене с Марией. Её взгляд, пронизанный немым вопросом, всё ещё жёг спину, даже когда она скрылась за дверью. Он доел яичницу, превратившуюся в резиновую массу, и допил кофе, горький от длительного заваривания. День предстоял быть долгим, обещая Дэйву бесконечные часы неподвижности. Каждый шаг отзывался в мышцах едким жжением, словно тело мстило за ночную дерзость. Даже мысль о вечерней встрече с Ильёй казалась абсурдной — сейчас он едва мог добраться до комнаты.

Дэйв вполз в спальню, где воздух всё ещё пахнул смесью чего-то неуловимо запретного. Влад лежал на диване, и услышав скрип двери, убрал телефон. Их взгляды встретились: Влад — изучающий, Дэйв — устало-равнодушный.

— Что это у тебя? — спросил Влад, кивнув на баночку, зажатую в пальцах Дэйва. Ухмылка скользнула по его губам, но не добралась до глаз — там застыло что-то странное.

— Твоя мама дала, — пробормотал он, кивнув на флакон. — Я ей соврал, что ударился.

Влад пристально вгляделся в его лицо, тень тревоги мелькнула в глазах.

— Ты в порядке?

Иностранец едва дрогнул уголком губ, словно улыбка требовала сил.

— Живой. Бывало хуже, — пробормотал он, укрывшись одеялом, будто пытаясь спрятаться от собственной слабости.

Ответ задел Влада глубже, чем хотелось. Щемящее чувство — сплав ревности к чужому прошлому и тревоги — сжало горло.

— Сегодня я рядом, — вырвалось у него резче, чем планировалось. — Проси что угодно. Но с постели — ни ногой.

— А ты свободен? — голос из-под одеяла прозвучал приглушенно.

— Тренировка вечером, — брюнет потянулся, вставая с дивана, движения резкие, будто отгоняя остатки сна... или мыслей.

Когда дверь захлопнулась, Дэйв закрыл глаза, позволив воспоминаниям вновь накрыть волной. Тепло прикосновений, шепот в темноте — всё ещё реально, как ожог на коже. Но что дальше? Отношения? Мимолетный огонь? Спросить — значит обнажить страх, а вдруг Влад предпочитает плыть по течению, не цепляясь за ярлыки? Они все ещё балансируют на грани: ни обещаний, ни уверенности. Просто два тела, два дыхания в такт — и тишина, густая, где каждое слово рискует стать камнем, что нарушит хрупкое равновесие.

***

Сгущавшиеся сумерки застали Влада за последними приготовлениями: поправил подушки, оставил на тумбочке воду и таблетки, трижды проверил, выключен ли чайник. Его движения были резкими, словно пытался физически отгородиться от гложущего чувства вины.

— Не вздумай вставать, — бросил он через плечо, натягивая куртку.

Дэйв кивнул, притворно уткнувшись в книгу, но уголки губ дрогнули — благодарность или упрёк?

Тренировка прошла в тумане: удары по мячу сливались с ритмом собственного дыхания. Возвращаясь, Влад машинально ответил на звонок Мирона. Голос друга — как всегда, расслабленно-насмешливый:

— Заваливайся, заждался. Пиво, душевные посиделки — всё как ты любишь.

Едва переступив порог квартиры приятеля, Влад уверенно направился вглубь комнаты и опустился в кресло у компьютерного стола. Мирон, прихватив бутылку, устроился на кровати, прислонившись к стене. Пружины матраса тихо заскрипели под его весом, а полумрак комнаты, разбавленный мерцанием экрана ноутбука, придавал особой атмосферы. Его взгляд, острый и ненавязчивый, скользил по фигуре гостя, выхватывая сжатые кулаки, нервный вздох, игру теней на лице.