Глава 35 (1/2)
— Ты правда отпустишь меня в Министерство одну? — перешла на притворно капризный тон она. — Ко всем этим лицемерам, что в войне-то не участвовали, но ходят на эти приемы с таким видом, словно лично уничтожили Воландеморта?
— Там будут не только они, но и твои друзья, и те, кто состоял в Ордене. Уверен, что им будет даже приятнее пообщаться с тобой лично, без меня за спиной.
— Пообщаться им приятнее будет один на один или в своей компании, в которую ты тоже сможешь войти, если постараешься, а не у всех на виду посреди атриума, — фыркнула она, переплетя свои пальцы с его и продолжая утыкаться носом ему в спину, вдыхая запах. — В такой толпе я предпочла бы чувствовать себя скорее защищенной от нежелательного внимания.
— От него ты можешь избавиться не менее эффективно, чем я, — оспорил Северус. — Мисс Скитер, насколько я могу судить, до сих пор тебя опасается и ещё ни разу не написала про нас что-то выходящее за рамки новостных сводок.
— Вот тут ты не прав, — она чуть отстранилась, чтобы потянуть его за рукав, разворачивая к себе лицом. — Тебя она однозначно боится куда больше, чем меня. А если я буду на праздновании победы одна…
— То на следующий день мы прочитаем в «Пророке» печальную историю про разлад в семье Снейпов? — саркастично отозвался он, явно не впечатлённый угрозой, но послушно развернулся. — Тебе не плевать?
— Мне — да. Но вот тем самым моим друзьям и прочим неравнодушным личностям — нет. Я не хочу полвечера провести, объясняя, почему мой муж не составил мне компанию на официальном приеме.
Северус притянул её к себе и наклонился, поцеловав в висок.
— Бросил свою юную прекрасную жену на произвол судьбы посреди Министерства, — продолжил издеваться он.
— Юную, прекрасную и беременную жену, — уточнила она. — У меня вообще-то тут гормональные бури, повышенная плаксивость и все это, эмоциональное. И где моя поддержка?
Он усмехнулся и поцеловал её уже полноценно, придерживая за бока и поглаживая большими пальцами пока совершенно плоский живот. Работа явно откладывалась, так что она вслепую махнула рукой, захлопывая дверь кладовой за спиной Северуса.
* * *
Выпроводив под утро Снейпа, она повертелась ещё в кровати, но так больше и не смогла заснуть. Так что, приняв для бодрости пару зелий, зашла в Большой зал одной из первых. Разумное решение, учитывая, что про смерть Беррес все узнают как раз за завтраком. А с такой форой она сможет побыстрее съесть свою овсянку и уйти, чтобы не наблюдать весь этот цирк. Ведь, несмотря на экзаменационное время, студенты наверняка бросятся с энтузиазмом обсуждать случившееся. Да и преподаватели тоже. Такая новость — первый учитель на проклятой должности погиб! Мэган, грубиянка и стерва, красавица, не умеющая выбирать мужчин, и любительница повыделываться в бою, станет лишь поводом для очередных пересудов. А трагедия её жизни превратится в страшную школьную байку, которую забудут через пару лет.
Гермиона поморщилась, вспомнив, что во время последнего их общения на дуэльном помосте они хоть и разошлись вничью, но она все же разбила Беррес губу. Та особо расстроенной не выглядела да и травму залечила за секунду, но думать об этом теперь было неприятно. Хотя о чём вообще ей было приятно сейчас думать?
— Сочувствую вашей утрате, мадам Фицрой, — тон у профессора Стебль был мягкий и заботливый.
Она только что подошла и села за стол, так что Гермиона ждала приветствия, но уж не такого точно.
— Простите?
— В связи с гибелью профессора Беррес, дорогая. Учитывая вашу дружбу.
Она непроизвольно приоткрыла рот и поморгала, не удосужившись прикрыться окклюменцией. В принципе, наверное, можно сказать, что из всего персонала Хогвартса Мэган больше всего общалась именно с ней. Особенно в последнее время. Да, наверное, со стороны это можно было принять за приятельствование. Или так и было? Аластора-то они больше не делили (никогда не делили, если уж начистоту), а всё равно регулярно пересекались и даже болтали о чём-то кроме работы.
— А, да. Спасибо, профессор Стебль. Простите мою рассеянность, я немного…
— Конечно, — Помона подалась к ней и сочувствующе потрепала по плечу. — Конечно.
— Все уже в курсе? — уточнила Гермиона.
— Профессор Дамблдор сообщил новость Минерве ещё вчера. Пришлось экстренно перераспределять нагрузку профессора Беррес. Всего пару заключительных занятий и зачетов, но сами понимаете.
Она кивнула, вспоминая расписание экзаменов, которое разжевывала им Макгонагалл, и общую загруженность учителей. И всё равно сбежала ещё до появления Дамблдора, не услышав ни объявления, ни реакции на него, решив, что полезнее будет сделать кое-что до начала работы. Вчера это как-то не пришло ей в голову, слишком уж она была расстроена чужими и своими трагедиями, но вообще звучало разумно. Конечно, на похороны Беррес сама по себе она идти не собиралась, считались они подругами или нет. Это было бы слишком неловко и неуместно. Но её беспокоил Аластор, который не присутствовать там не мог. Было очевидно, что вся эта ситуация повлияла на него не лучшим образом, и его состояние наверняка усугублялось. Ударится ли он в паранойю, начнет ли выслеживать остальных участников, причастных к убийству Беррес, или займется саморазрушением, упиваясь чувством вины? Возможно, всё сразу.
Поэтому Гермиона по старой памяти послала ему сову, надеясь, что та найдет его, даже если он отстранен и не просиживает штаны в Министерстве (это был бы слишком оптимистичный и крайней безопасный для него вариант). Она всё же предложила ему сопровождение, несмотря на свое нежелание идти на кладбище, и спросила, не хочет ли он поприсутствовать на последнем занятии дуэльного клуба, провести которое взялся Флитвик. Эту информацию любезно сообщила ей Помона. Поводы для общения, конечно, были крайне сомнительными из-за их прямой связи с Беррес, но лучше, чем ничего. Может, друзьями они никогда стать и не смогут, но совсем не обращать на Аластора внимания, даже с учетом всех проблем между ними, у неё не выходило. В конце концов они с Роном прибыли сюда, чтобы сделать этот мир счастливее, а сбрендивший Грюм в эту идеалистическую концепцию не очень вписывался.
Во время занятий Гермиона тщательно избегала лишнего общения и с учениками старалась никак не контактировать, в идеале, даже не слышать их. Но все же с суетой, ставшей следствием смерти профессора ЗОТИ, ей пришлось столкнуться. В коридорах, классах и даже в женском туалете — повсюду буйным цветом распускались сплетни. Одних только причитаний Горация она наслушалась, наверное, на год вперед. Хотя понятно было, почему эта новость так на него повлияла — вот война и до преподавателей Хогвартса добралась, как он и боялся.
Гермиона поймала взгляд Северуса за обедом, как ей показалось, встревоженный, но никакого ментального продолжения за этим не последовало. А для реального не нашлось времени, хотя она бы хотела узнать, как он сдал экзамен. Ещё до ужина, как только закончился последний урок на сегодня, Слизнорт отправился примиряться с потерей, то есть наверняка напиваться до беспамятства, благо завтра была суббота. А ей передал, что её хочет увидеть Дамблдор. Она мысленно скривилась, подумав, что директор и сейчас найдет повод в чем-то её (и Рона) обвинить, но, конечно, Горация только поблагодарила.
— Мадам Фицрой, простите, что оторвал вас от дел, но мне нужна ваша помощь.
Не то чтобы Дамблдор ей когда-то грубил, даже в весьма конфликтные моменты, но сейчас его голос звучал особенно мягко. Очевидно дело было в том, что в креслах перед ним сидели Эванс и Люпин. Они попытались вскочить при её появлении, но Дамблдор жестом остановил их. Восхитительно. Они решили, что она и к гибели Беррес руку приложила, так что всё же дошли до директора со своими теориями?
— Чем могу быть полезна, сэр? — отозвалась она, изображая недоумение.
— Я хотел бы попросить вас обследовать мистера Люпина.
— Обследовать? Я не колдомедик, — Гермиона все ещё демонстративно удивлялась, хотя в этом уже не было смысла.
— Мадам Помфри поможет вам расшифровать результаты, но без вашего участия нам, к сожалению, не обойтись. Я хотел бы знать, как на организм влияет ваш вариант Волчьего противоядия, чтобы сравнить его с эффектом от зелья, сваренного по оригинальному рецепту мистера Белби. Мне предстоит предоставить эту информацию некоторым лицам из руководства больницы Святого Мунго.
То есть он решил так кардинально успокоить подозрительность Мародёров? Объявить её своей со всеми (почти) подробностями? Или пришлось пойти на это, чтобы действительно загрузить Министерство революционными идеями? Практические данные выглядят куда интереснее теоретических рассуждений.
— Не думала, что моя работа выйдет за пределы лаборатории, — сухо ответила она. — И я рассчитывала на сохранение анонимности.
— Могу вас уверить, что ваше имя не будет упоминаться нигде в публичном поле, как и имя мистера Люпина. Он и его друзья тоже естественно сохранят все в секрете.
— Друзья?
— Мистер Поттер, Блэк и Петтигрю. И мисс Эванс, конечно же, — он кивнул Лили с улыбкой. — Они в курсе состояния мистера Люпина, и скрыть от них факт вашей помощи было бы крайне затруднительно.
— Понятно. Так, — она смерила Римуса изучающим взглядом, — какие именно данные вам нужны?
Они обсудили колдомедицинские подробности, согласовав, когда именно Люпин должен будет прийти в Больничное крыло на осмотр. Учитывая, что целый перечень показателей необходимо было снять непосредственно после возвращения им человеческой формы, вмешательство Мародёров было даже оправдано — вряд ли Люпин сможет самостоятельно дойти до замка, да ещё и отмахнуться от друзей, сказав, что у него есть личные дела поважнее, чем сон.
Главное, было ещё самой не запутаться в датах, планируя все эти процедуры. «Местным» удавалось избежать сложностей как-то интуитивно, хотя и они, насколько Гермиона могла судить, испытывали иногда замешательство, вдруг «забыв», какое сегодня число. А ей и вовсе приходилось после каждой временной аномалии сверяться с данными и делать перерасчеты, чтобы просто понять, когда же там полнолуние и какой сейчас день цикла. Из-за этого даже пришлось утилизировать пару зелий, время приготовления которых зависело от положения луны на небосводе. Хорошо, что составы были не слишком важные и дорогие.
— Вы хотите ввести меня в Орден? — спросила она сразу, как только Римус и Лили покинули кабинет.
Это предположение его мотивации тоже казалось ей разумным.
— Члены организации и так знают, кто варит им зелья, — подтвердил директор. — А если верить вашим же данным и намекам моего портрета, — его существование все ещё, видимо, веселило Дамблдора, — вскоре все эти молодые люди вступят в него, и вы захотите за ними присмотреть.
— Присмотреть не только в плане защиты их безопасности, — аккуратно заметила она.
— Да, Альбус тоже упоминал, что в Ордене есть или будут люди, о которых стоит беспокоиться. Полагаю, вы сможете заняться этим вопросом с наибольшей эффективностью из всех доступных мне вариантов.
То есть Орден будет в условной безопасности, Мародёры успокоятся насчёт «мадам Фицрой», а он получит кое-какие козыри на руки для своей политической игры, касающейся оборотней. Да и летом она будет при деле, вместо того, чтобы проводить слишком много времени с Роном, отбиваясь от рук и строя личные планы. Одним выстрелом всех зайцев.
* * *
На завтраке Лили так очевидно торжествовала, что, по крайней мере, одна из её догадок оказалось правдой, что Гермиона просто не могла этого не заметить. Видимо, вечером в общей гостиной гриффиндорцы не наговорились, так что продолжали обсуждать новости сейчас. Судя по довольному лицу, Сириус был на одной волне с Эванс, Люпин только смущенно улыбался, переглядываясь с Питером, а вот Поттер выглядел практически недовольным. Наверное, все эти пляски вокруг «мадам Фицрой», тем более под конец учебного года, ему были не по душе. Да и у него теперь были проблемы посерьезнее, чем все эти школьные истории. Как и Розье осенью, Джеймс вдруг стал наследником всего семейного состояния.
Утро у неё выдалось почти свободным, так что Гермиона заглянула в библиотеку по заданию Дамблдора. Но там в связи с экзаменами было слишком людно, так что она взяла пару книг о ликантропии и спустилась в подземелье. Снейп зашел буквально через пару секунд после неё, она и сесть не успела. Очевидно, он выждал момент, когда её можно будет застать в одиночестве. Опять следил, сталкер! С дополнительными занятиями они уже, естественно, закончили в связи с началом экзаменов. Так что Гермиона посчитала, что он хочет спросить у неё что-нибудь из неудобных тем: про Дамблдора, Воландеморта, Люциуса или её погибшего мужа. Однако, вместо этого он прошел прямо к ней, молча обнял и нежно поцеловал. Она тут же коснулась его боков в ответ, но подавила окклюменцией лишние эмоции:
— Это кабинет профессора Слизнорта, Северус. Не время и не место.
— А когда-то будет более удачный момент? — он и не подумал отстраниться.
— Нет. Не думаю, — выдохнула она, утыкаясь в его шею.
Её беспокойство было обоснованным: мало ли, у Горация возникнет желание поработать после вчерашнего отдыха. У него иногда случались такие всплески активности, будто его вдруг начинала мучить совесть. Но Гермиона все ещё чувствовала себя подавленной, так что проявила слабость духа, не одернув Снейпа более обстоятельно. Пессимизм охватывал её волнами, каждый раз, когда разум цеплялся за очередную негативную мысль. Верить в светлое будущее как-то совсем не получалось, так что оставалось только цепляться за настоящее. Второе по счёту, с первым тоже не вышло. А раз уж живым воплощением второго шанса для неё был Северус, то хваталась она за него.
— Мы сможем хотя бы иногда видеться после того, как я закончу обучение? — неожиданно печально усугубил он.
— Зависит от многих причин, — стушевалась она, не зная, как объяснить все свои сложности со свободой передвижения. — Если я останусь в Хогвартсе…
— Я не хочу устраиваться работать в школу, — мягко, но твердо перебил её он.
Гермиона нахмурилась, не понимая его категоричность. Конечно, взрослый Снейп тоже очевидно никогда не горел желанием учить детей, его просто держал под рукой Дамблдор. Но ей почему-то казалось, что этот Северус будет рад трудоустроиться сразу после выпуска, да ещё и по любимому профилю. Всё же ему нужны были деньги, как минимум. Да и сейчас он мог уволиться в любой момент, не привязанный к месту клятвами, так что не должен был испытывать такой стресс и отвращение к кабале.
— Тогда прости, что подняла эту тему в разговоре с начальством, не спросив твоего мнения.
— Нет, я благодарен тебе, очень, но… — нехарактерно замялся он. — Я боюсь, что, если буду работать здесь, то меня попросят рассказывать о том, что я услышу и увижу.
Его голос звучал почти виновато, будто он оправдывался. Впрочем, наверное, так и было. Он ведь признавал, что связан с Воландемортом куда сильнее, чем хотел ей показать всё это время до.
— О, — неинформативно отозвалась Гермиона и прихватила губами мочку его уха. — Как, по твоим предположениям, я докладывалась директору, применяя профилактическую легилименцию ко всем ученикам?
— Вроде того.
Хотелось бы ей думать, что Северус всё переосмыслил, но пока что опасался явно выражать нежелание вставать под знамена Тома, чтобы не вызвать его гнев. Однако, было у неё подозрение, что скорее он просто внес конкретно её в исключения в своем мировоззрении, как и Лили в свое время, и теперь мучился, пытаясь сочетать несочетаемое. Все ещё старался усидеть на всех стульях, как бы он сам не видел эту ситуацию.
Однако, это всё равно был очевидный прогресс. Продолжить приглядывать за всем в Хогвартсе ему было бы выгоднее со всех сторон: и Хозяин доволен, и она рядом. И всё же он не собирался этого делать.
— Полагаю, связываться со мной публично после выпуска тебе тоже нежелательно, — она продолжила свои ласки, уже и сама забыв, где они находятся.
Возможно, Воландеморт перетягивал на себя одеяло лояльности, потому что уже в настоящий момент выделял Снейпа среди своих последователей. Позволял ему чувствовать себя особенным, нужным. Кто знает, может, даже относился по-отечески, насколько был способен. В конце концов выросший среди магглов полукровка просто обязан был напоминать ему его самого. Любить в другом человеке себя же — только эта форма привязанности, наверное, и была Тому доступна.
Она тоже поддерживала Северуса, но одно дело — отдельный человек, а другое — группа, объединенная идеей. Многие предпочтут быть частью чего-то большего, даже в ущерб своим личным интересам. Нет, Эванс по уровню значимости для него Гермиона все ещё не переплюнула. Это каплю разочаровывало, но, с другой стороны, никто из них, формально, ещё не находился в смертельной опасности, чтобы у Снейпа был веский повод кинуться в другую крайность.