Решение (1/2)

Платон расслаблялся в ванне, стоящей в самом центре просторной комнаты, освещенной несколькими светильниками на стенах. Вокруг в полумраке возвышались книжные шкафы. Платон тонул в пышной пене по грудь, положив сильные руки на края ванны. Справа и слева от ванны сидели на коленях обнаженные рабыни – Юля и Майя. Мочалками они терли его плечи и грудь. На лбу Майи светилась цифра “5”, а на лбу Юли – “8”.

– Спасибо за этих милых сучек, Тимур… – проурчал в блаженстве Платон.

– Пользуйся на здоровье, босс. Мне не жалко, – ответил Тимур, оторвавшись от разглядывания книг, и показал на мигающие желтые цифры на своем обруче. – Если угодно – у меня и три мальчика есть.

– Э, не… – хохотнул Платон. – У мальчиков сисек нет.

Он мыльными руками полапал одновременно небольшие сисечки Майи и тяжелые округлые сиськи Юли. Затем он помял юлину грудь всей пятерней, нащупал торчащий сосок и слегка сжал его пальцами. Юля приоткрыла свои пухлые губки и бросила снисходительный взгляд на Майю.

– Да, девочки как будто созданы для ебли, – согласился Тимур.

Он принялся расхаживать вдоль книжных полок, ведя пальцем по корешкам.

– Хм… – остановился Тимур. – Маркиз де Сад?.. Это не тот ли чувак… Интересно… – Он вытащил книжку и посмотрел на обложку. – ”Жюстина или Несчастья добродетели”… Хм!

Платон перестал гладить мыльные от его рук сиськи рабынь и закинул на края ванны свои ноги. Юля и Майя принялись мыть его волосатые голени.

– Так что там с поисками? – спросил Платон.

– Ну… – вздохнул Тимур, рассеянно листая книжку. – Парни на байках объездили всю округу, но ничего подозрительного не увидели. Зато Степа, Шамиль и Антон напали на след в лесу.

– Они пошли втроем? – удивился Платон.

– Они очень сильные бойцы, – ответил Тимур. – Да и небольшая группа мобильнее. В любом случае, за ними следом идет подмога в пять человек. Степа даст сигнал костром, чтобы направить подмогу.

– Да уж, без телефонов сложно, – вздохнул Платон. – Все разбрелись, а мы тут сидим в неведении.

– Еще поймали парня и девку, – вспомнил Тимур. – Сейчас их раскалывают, но вряд ли они знают что-то, кроме начального места сбора рядом с городом.

– Они сдались?

– Да, и это усложняет допрос, – покачал головой Тимур. – Ни порезать, ни избить нормально нельзя… Приходится извращаться…

Платон и Тимур снова вздохнули.

– Ай! – дернулся Платон от щекотки. – Нежнее!

Майя и Юля с опаской мыли его подрагивающие ступни. Тимур уселся в кресло в углу комнаты и внимательно смотрел, как женские пальцы массируют грубые подошвы ступней.

– А пушка так и сгинула? – спросил Платон.

– Кирилл и Тёма погнались за тем парнем, но пока не вернулись, – сообщил Тимур. – Колян говорит, что слышал выстрелы с западной стороны.

– Если это единственная пушка на острове, то значит она там, – предположил Платон.

– Не факт, – возразил Тимур. – Пушки есть у судей. Может быть, кто-то нарушил правила и был застрелен.

– Хм… – задумался Платон, почесав седую бороду. – Я почти уверен, что палят друг в друга… Нам все же надо сделать город безопасной зоной. А непокорных подчинить…

Он посмотрел на Майю, моющую его бедро. – Давай, ниже тоже мой.

Она смущенно опустила руку в пену, круговыми движениями массируя волосатое бедро. Пена в ванне стала покачиваться.

– А яйца я сам должен мыть? – не отставал Платон.

Майя смущенно отвела взгляд в сторону и опустила руку по локоть в воду.

– Ооооох… Ммммм… – довольно замычал Платон. – Молодец… Давай еще ниже… Мммммм… Жопу тоже помой…

Покрасневшая Майя, опустив глаза, двигала рукой под водой.

– Ооооооооо… У тебя нежные пальчики… – похвалил ее Платон.

Он нежно взял ее мыльной ладонью за щеку и повернул ее лицо к себе. Майя растерянно посмотрела ему в глаза.

– Оооох! – вдруг выдохнул Платон и повернулся к Юле. – Ты что?.. Дрочишь мне?..

Юля похотливо улыбнулась ему, двигая своей рукой под водой, и оперлась на край ванны своей упругой грудью.

– А ты, оказывается, та еще шлюшка… – одобрительно проурчал Платон и отвел с ее лица волнистые локоны. – Хорошо, когда женщины знают свое место и выполняют свою роль…

Он глубоко дышал от юлиных ласк и смотрел прямо ей в глаза. Юля не отводила взгляд и неуверенно улыбалась, продолжая гладить под водой его напряженный член.

– Равенство – это роскошь цивилизации… – выдохнул Платон. – А в мире, где правит первобытная сила… мужчины рискуют жизнью ради порядка и безопасности… За это женщины делают несложную работу… и радуют защитников…

Платон перевел затуманенный взгляд на Майю: – А ты чего так смотришь?.. Не согласна?..

Майя торопливо отвела взгляд, но Платон взял ее за подбородок и повернул к себе.

– А иначе… – продолжил он. – Женщины попадут в лапы разбойников или налетчиков… станут добычей и наградой…

Платон запустил свою руку под длинные черные волосы Майи на затылке и крепко сжал – она поморщилась от боли.

– Именно поэтому… после тысяч лет отбора… женщины так любят… когда их подчиняют и используют…

Платон внимательно наблюдал за противоречивыми эмоциями на лице Майи.

– Скажешь – не так?! – Он тряхнул ее голову, глядя в ее испуганные глаза.

– Это касается не только женщин, – поднял голову Тимур. – Непокорных любого пола всегда убивали либо изгоняли. Тогда они оказывались без защиты в диком мире, где решает только сила!

***

Дрожащими руками Денис раздвигал листья в поисках земляники. Вот, здесь есть еще! Он рвал мелкие ягодки и жадно закидывал в рот. Искать становилось все сложнее, ягоды было трудно разглядеть, и Денис заметил, что в лесу темнеет. Он посмотрел вверх – сквозь листву было видно розовое небо, но солнце уже опустилось низко, и его не было видно.

Блин! Скоро станет совсем темно! Денис поежился от холода, вспомнив, что он по пояс голый. Еще немного земляники – и всё! Он продолжил лихорадочно раздвигать листья и переходить от одного места к другому. О, вот тут много ягод! Денис стал жадно есть их, и вдруг замер...

Что это? Он уставился на то, что не ожидал здесь увидеть. Под листьями виднелась веревка. Ягоды застряли в горле. Денис осторожно отвел листья – там был узел, где одна веревка пересекалась с другой. Сеть? Он вспомнил ловушку, в которую уже попался в прошлый раз. Кто их расставляет? Зачем? Денис с трудом проглотил ягоды. Оглянулся. Теперь страшно было даже шевельнуться.

Денис стал медленно отступать назад. Хотелось бежать, но он держал себя в руках, осторожно ступая босыми ногами по листьям земляники. Отойдя на несколько метров, Денис развернулся и пошел быстрее, пытаясь найти тропу, и только сейчас понял – насколько темно стало в лесу. Пока он жадно искал ягоды, то потерял и тропу и направление. Он остался один практически голый посреди чернеющего леса…

Совсем близко хрустнула ветка! Денис вздрогнул и присел, всматриваясь в сумрак. За черными стволами деревьев что-то шевельнулось. Или показалось? Может, какое-то животное? Денис словно окаменел, затаился, пристально разглядывая стволы и силуэты коряг.

Вдруг от одного ствола отделилась высокая тень и с шорохом метнулась за другой ствол. Такое точно не могло показаться! Если это был не человек, то что? Денису даже показалось, что эта тень держала длинную палку или копье. В голове сразу возник образ дикаря-каннибала с окровавленным копьем. Ловушка из веревок, отрезанные кисти рук на дереве – все это сложилось в одну жуткую картину. Кровь громко застучала в висках, и Денис едва сдержал крик ужаса.

Он резко вскочил и бросился прочь, продираясь через ветки, ничего не разбирая перед собой, наталкиваясь на деревья руками. Сзади что-то похрустывало и шуршало, чудилось пыхтение и даже странное тарахтение, словно сломанный вентилятор.

Денис бежал, падал, поднимался и продолжал пытаться бежать, задыхаясь. Вся его способность к бегу и контролю дыхания словно испарилась. Нормально бежать здесь было невозможно, словно во сне. Тонкие ветки хлестали и царапали голые бока и руки, норовили выдрать глаза…

Странное тарахтение и гул становились все громче. Сквозь листву мелькнул странный отсвет, словно от молнии. Денис и сам не заметил, как стволы деревьев вокруг сменились небольшими деревцами и кустарниками. Он оказался на опушке под темнеющим небом. И здесь гул стал совсем громким. Снова мелькнул луч света, озарив все вокруг, а Дениса ослепила вспышка в небе. Вертолет!

Денис упал под ближайший куст и замер. Над ним пролетал железный корпус, а прожектор шарил по округе. Стало видно траву, листья, кусты, деревья – все трепетало в потоках воздуха от лопастей вертолета. Вверх поднимались листья и мелкий мусор. Денис попытался разглядеть среди деревьев своего преследователя-каннибала, но никого не увидел.

Вертолет летел по кругу, луч прожектора выхватывал разные куски подлеска, а место, где лежал Денис, погрузилось в темноту. Денис привстал, следя за вертолетом. В свете прожектора он увидел морской берег совсем недалеко, а затем какое-то здание. На белой стене висел спасательный круг, чернел оконный проем, а рядом лежала перевернутая лодка. Лодочная станция?

Вертолет полетел дальше, и здание исчезло, но Денис не отрываясь смотрел в том направлении, где оно было. Глаза стали привыкать к темноте, и он разглядел траву перед собой. Денис с трудом поднялся на израненные замотанные ноги и стал продвигаться вперед. Он почти бежал вперед пока вдруг не ударился пальцем о выступ бетонной площадки, служившей зданию фундаментом. Не чувствуя боли, Денис уже двигался вдоль стены, скользя руками по ее шершавой поверхности. К великому счастью, окно оказалось приоткрыто. Денис открыл окно шире, попытался залезть на подоконник, и свалился внутрь, грохнувшись на пол.

Луч прожектора прошел рядом со зданием, часть света проникла в окно и осветила небольшую комнату, стол, стул, весла и спасательные круги, дверь в подсобку. Входная дверь была распахнута и оттуда доносился шум моря. Денис, вскочил, закрыл окно и стал лихорадочно опускать жалюзи – стало темнее, но сумеречный свет шел из входной двери, он подбежал к ней, захлопнул, нащупал щеколду и закрыл.

Вокруг теперь была успокаивающая темнота. Денис шумно выдохнул, весь дрожа. Он все еще не мог успокоиться, это место не казалось ему безопасным, каннибал мог прийти и сюда. Денис пошел на ощупь вдоль стены, задел весла, и они с грохотом повалились на пол. Он нащупал одно из них и поднял – холодное и тяжелое. Подобие оружия в руках немного успокаивало. А будь это пистолет – было бы еще лучше!

Денис вдоль стены дошел до двери подсобки – там было абсолютно темно, хоть закрывай глаза. С грохотом упало задетое ногой ведро, и Денис чуть не подпрыгнул. Он выдохнул, закрыл за собой дверь, нащупал какой-то крупный ящик, обнаружил небольшое пространство за ним и забился туда, держа в руках весло. Всё, дальше некуда. Он как загнанный зверь, забился в самый темный уголок. Теперь только ждать и слушать. Был бы пистолет, он мог бы всю ночь держать дверь на прицеле. Пуля может убить кого угодно, а что может весло? А что может он сам – хилый слабак?

Через какое-то время Денис немного успокоился, отдышался, вытер холодный пот с лица. Его руки были в чем-то липком, судя по запаху – кровь. Все тело и особенно босые стопы стали саднить от множества царапин и ранок. Ладно, утром надо будет все осмотреть и промыть. Дожить бы до утра. Но как узнать, что наступило утро, сидя тут, в полной темноте? Какое-то время надо точно переждать и сидеть тихо, но потом можно выглянуть и проверить. Может быть стоит поспать? Вряд ли получится…

БАХ! Что-то стукнуло за дверью. Что?! БАХ! Еще раз! Кто-то бил во входную дверь, закрытую на щеколду! БАБАХ! Раздался громкий треск! По полу отчетливо поскакала металлическая щеколда.

Половицы скрипнули, за дверью подсобки раздались шаги.

***

Платон развалился на огромной королевской кровати, широко раскинув ноги. Его член стоял колом, а Юля старательно сосала головку, смущенно поглядывая на ухмыляющегося босса. Она брала член в рот все глубже и глубже, пошло постанывая.

– А ну-ка, не отлынивай! – махнул Платон Майе, отодвинув Юлю.

Майя смущенно сидела на кровати рядом и испуганно смотрела на торчащий лоснящийся от слюней член.

– Уснула? – недовольно проворчал Платон.

Майя осторожно наклонилась к члену, приоткрыла рот и обхватила губами багровую головку. Ее длинные черные волосы закрыли ее неуклюжие попытки сосать. Платон отвел волосы с ее лица, намотал на кулак и заставил взять член глубже.

– Смелее! Смелее! – подбодрил он, двигая голову Майи вверх-вниз.

Юля пошло улыбнулась, припала губами к основанию члена, уткнувшись щекой в седые заросли волос, и стала старательно лизать ствол.

– Мммммм! – простонал Платон. – Хорошие сучки…

Тимур оторвался от книжки, которую читал сидя в кресле, и бросил взгляд на обнаженных рабынь, склонившихся над членом босса.

– Надеюсь, они тебя не разочаруют. – усмехнулся он и вернулся к чтению.

Платон взял обеих рабынь за головы и управлял ими, заставляя вылизывать свой жилистый ствол по всей длине. Девушки невольно терлись щеками друг о друга, их языки сталкивались.

– Ну-ка… целуйтесь… – выдохнул Платон, крепко держа их головы.

Юля бросила недовольный взгляд на Майю, в то время как азиатка даже не открыла глаза. Усилием Платон ткнул Юлю губами в лицо Майи, та сама нашла юлины губы и присосалась.

– С языком, блять! Смелее! – прикрикнул Платон.

Обе девушки послушно открыли рты и стали целоваться взасос, неуклюже шевеля языками, облизывая и обсасывая губы друг друга.

Тимур в очередной раз перекинул несколько страниц.

– Хм… Удивительно… – задумчиво протянул он. – У этого де Сада, конечно, много пыток, крови и прочей жести… но… Но тут на девяносто процентов обычная ебля в жопы и лизание жоп…

– Ну если по принуждению, то вполне вписывается… – отозвался Платон, тяжело дыша. – Дело не в боли, и не в жопах…

– Хм, может быть, – задумался Тимур. – Маркизу точно нравится полная власть.

– Самое удивительное, что сучкам самим нравится власть и принуждение, – сказал Платон, тяжело дыша. – Я вот прям сейчас ногами чувствую их мокрые пизденки. – Он схватил обеих девушек за волосы и приподнял их головы, заглянув в глаза: – Течете, шлюшки? Значит вам нравится, когда вас используют? А? – усмехнулся он.

– Да это просто защитная реакция, – заметил Тимур. – Чтобы не выебали насухую.

– Продолжайте… – выдохнул Платон, нежно погладив рабынь, вновь занявшихся его членом, затем взял бокал с вином и посмотрел на Тимура. – Так что будем делать с беглецами, Тим?

– Хм… – Тимур оторвался от книги и задумался. – Найдем их… Вернем назад… – Он погладил подбородок. – И принудим к послушанию… Будут делать всю работу и не сметь даже голову поднять. Никаких больше вольностей.

Платон отхлебнул вино и кивнул: – Это будет справедливо. Если бы они просто ушли… Но они нас ограбили, избили парней, вооружились… Как после этого мы должны к ним относиться?

– Справедливо? – удивился Тимур. – О чем ты говоришь, босс?

– О том, что порядок – это общее благо, – сказал Платон. – Иначе начнется хаос и пиздец. А мы гарантируем всем порядок, безопасность, но взамен… Взамен нужно послушание, подчинение нашим правилам. Все должны умерить пыл и подумать об общем благе.

– Да ты романтик! – воскликнул Тимур. – Ты подводишь целую теорию там, где она не нужна. Высшая и самая естественная справедливость – это сила. Все намного проще – если мы сильнее, то и должны решать их судьбу. Никакой другой справедливости не существует.

– Хех! – усмехнулся Платон, глядя, как Юля и Майя старательно облизывают его член и по очереди сосут.

– Кто может возразить тем, кто сильнее? – продолжал Тимур. – Кто может их осудить? Сила оружия или сила денег или техническое превосходство… Так было всегда – и это справедливо. Это самая честная гонка.

– В чем-то ты прав… – кивнул Платон задумчиво.

Он взял Майю за затылок и проворчал: – Что ты там вяло посасываешь… Давай глубже!

Майя попыталась заглотить напряженный член глубже, но подавилась и дернулась назад. Платон удержал ее голову рукой и надавил: – Глубже, бля! – Он буквально насадил ее глоткой на свой член.

– Агхмм... Бгл… Мммм! – Майя издала хрипящий, булькающий звук, пытаясь вырваться.

Платон ослабил хватку, член выскользнул из ее горла, и Майя сильно закашлялась, сплевывая слюни на кровать.

– Не умеешь сосать, шлюшка? – разозлился Платон, держа ее за волосы.

Майя жалобно смотрела на него слезящимися глазами, сглатывая слюни. Вдруг Юля отодвинула Майю от члена и сама попыталась заглотить его полностью, но тоже подавилась и закашлялась.

– Аааахг… – выдохнула она, глядя на Платона с растерянной улыбкой, и вытерла слюни с губы.

Затем она сглотнула и предприняла следующую попытку. Твердый член погружался в ее рот все глубже и глубже, она издала странный звук, и ее плечи дернулись от рвотного рефлекса, но Юля не сдалась и заглотила член полностью, уперевшись носом в седые волосы на лобке.

– Ого! – восхитился Платон, глубоко вздохнув от наслаждения. – Прям чувствую твою узкую глотку…

Юля снялась с члена и чуть не захлебнулась слюнями, пытаясь отдышаться. На ее лице была похоть и гордость.

– Мммммм… – пошло простонала она, наклонилась и, пошире открыв рот, стала увереннее насаживаться глоткой на член, иногда издавая странные горловые звуки.

– Вот это я понимаю – хорошая будет хуесоска… – довольно проурчал Платон, а затем посмотрел на сидящую рядом Майю. – Не умеешь сосать – вставай раком! – приказал он и толкнул ее ногой, повалив набок.

– Но… у меня… – залепетала она.

– Заткнись!! – прикрикнул Платон.

Майя неловко повернулась и встала на четвереньки, задом к боссу.

– Почему жопа черная? – возмутился Платон, глядя на ее исполосованные ремнем ягодицы.

– Плохо себя вела, – объяснил Тимур.

– Зачем ты портишь девочек, Тим?

– По мне, так даже красивее.

– Хм… – задумался Платон. – Ладно… Раздвинь ноги шире. – Он толкнул Майю стопой в бедро.

Майя покорно раздвинула ноги и оттопырила попу. Стала видна белая ниточка тампона, прилипшая к внутренней части бедра.

– Фу… – скривился Платон. – Месячные?..

– Тебя смущает кровь? – усмехнулся Тимур. – Тогда в жопу трахни.

– Не… – покачал головой Платон. – Жопа не заменит пизду. Может, твой де Сад и упарывался по жопам, но я люблю мокрые щелки, их похотливые пизденки, которые выдают их шлюшью натуру с головой.

Платон приподнял ногу и коснулся стопой промежности Майи. Девушка вздрогнула, но продолжала покорно стоять в откровенной позе. Большой палец Платона скользнул по ее влажным половым губам.

– Они могут говорить, что угодно… – продолжал он. – Даже страдать и плакать… Но их киски могут течь против их воли… желая получить хуй, который выебет их и наполнит, не спрашивая ни о чем… Вот чему мне верить, Тимур? Рту женщины или ее пизде?

– Разве это имеет значение? – приподнял бровь Тимур. – Важно – чего хочешь ты, а не она.