Глава 14 (1/2)
- Он странный, - почти обиженно бормочет Джеспер, глядя на ворона, который устроился у Филипа на плече.
Погладить птицу Фахи не спешит, только кружит рядом, смотрит, где-то тянет неугомонные руки, но тут же себя одергивает. Здраво опасается трогать, за что Каз ему молча благодарен. Лишних прикосновений не хочется, сидеть на плече Филипа и без того достаточно тревожно и не особо удобно, ведь парнишка мельтешит по кабинету в Клепке, не сидит на одном месте.
- Они не ручные, Джес. То, что он не ласковый, вполне нормально, - мягко произносит Инеж, не отрываясь от вороха бумаг и документов.
- Этот вредина никого особо не жалует. Разве что на мистера Роллинса реагирует спокойнее, а так не любит, когда его трогают, - буднично говорит Филип.
Бреккеру становится не по себе от его слов, но никто из молодых людей не реагирует на слова про не тактильную птицу. В конце концов, связать это с недугом Каза, о котором даже не все его люди знали, достаточно сложно. Филип только о чем-то задумывается и Бреккеру совсем не нравится его наблюдательность. Он сам не понимает, почему переносит касания Роллинса лучше всего, а доверять парнишке личную информацию и нюансы точно не собирается.
- Не боишься, что украдут? - миролюбиво спрашивает Уайлен, на что Филип усмехается.
- О, провальный бизнес моего почившего батюшки доказал, что эти птицы в Кеттердаме и даром мало кому нужны. И ты только глянь на него, такого злюку сложно украсть.
- Да ладно вам, очень приличный ворон. Ему хоть не плохо, что ты его с собой таскаешь? - спрашивает Нина.
- Плохо боссу, когда я его не таскаю. Крушит всё, что видит. А мне не сложно, - спокойно отвечает парнишка, лениво потягиваясь.
- А тебя не смущает его имя? - тут встревает даже молчаливый Матиас, но Филип реагирует спокойно.
Для остальных Воронов уже не секрет, что Ритвельд не просто имя и оно напрямую связано с Казом Бреккером. И, соответственно, вопросов у них много, но Филип умудряется ловко выкручиваться каждый раз.
- Не особо. А если хочешь намекнуть на мистера Роллинса, то я тебя огорчу, Хельвар. Что у него в голове неизвестно даже твоему святому Джелю, назвал и назвал, спроси у него лично.
Матиас прожигает парнишку хмурым взглядом и молча возвращается к чертежам Ледового двора, которые старательно наносит на бумагу. Короткий момент беззаботности проходит, каждый возвращается к своей работе, а Каз безмолвно наблюдает за этим.
Он очень рад видеть своих людей, честно. Не меньше рад, что они не расклеились от траурных новостей, заняты делом и, возможно, верят в лучшее. Зная Каза, мало кто из них удивился бы даже воскрешению из мёртвых. Филип в этой обстановке не раздражает, а как-то своеобразно вписывается. Парнишка как минимум рад находиться с людьми, близкими по духу и возрасту, да и самим Воронам с ним легко. От этого грустно, но совсем чуть-чуть, Бреккера подобное не терзает.
Куда сильнее его тревожат события вчерашнего вечера и ночи. Роллинс, на удивление, слово сдержал и рассказал утром о том, что происходит. Баретти, Андерсен и Ван Эк не идиоты, но открыто действовать не станут. Поэтому, на ”Грошовых Львов” и ”Отбросов”, которые откровенно мешают в их махинациях, объявлена самая настоящая охота через кучу подставных лиц. Разобраться в этом клубке сложно, но Шэй, Филип, Нина и Инеж активно этим занимаются, добывая информацию. В целях предосторожности, члены банд даже ночуют в разных местах, стараясь никому лишнему на глаза не попадаться.
Особенно это касается Роллинса. Над его домом, как известно, уже установлена слежка, поэтому там мужчина не появляется. В своих заведениях ему куда легче дать отпор, а остановиться в Острихе действительно хорошая мысль. Там не задают лишних вопросов и, как минимум, там же сейчас проживает Штурмхонд, буквально в соседнем номере. Врагу будет очень проблематично причинить вред обоим или хотя бы одному, подобное тут же станет известно. А благодаря национальности корсара и вовсе разгорится международный скандал, который сейчас никому не нужен.
Штурмхонд заглянул к Роллинсу утром, напомнив о встрече. Как Каз понял, это именно то, о чём Пекка говорил, упоминая венценосную особу. И по каким-то причинам мужчина действительно намерен взять с собой ворона на эту встречу.
Бреккеру конечно же хочется, но он упрямо помнит про Нину. Всё время, что Филип находится с его людьми, Каз внимательно следит за Зеник, но та слишком задумчива, занята и никаких подозрений не показывает. Она знает истину про своего короля, знает и, возможно, верит, что Каз жив. Но не поднимает эту тему, помогает Инеж, вяло препирается с Матиасом. Бреккер честно не знает, хорошо это или плохо.
Молодые люди молчат недолго, в итоге кто-то из них начинает шушукаться между собой и это обычно перерастает в полноценный разговор. Сейчас на месте не может усидеть Джеспер, нечто зачитывает для Уайлена и полушепотом переговаривается с Ниной. Потом вовсе начинает нарезать круги по комнате и специально критикует Филипа, который вполне спокойно излагает детали ограбления, полученные от Каза. Детали, между прочим, полезные, поэтому остальные не разделяют настрой стрелка.
- Джес, ради Святых, успокойся, времени и так мало, - несколько устало говорит Нина.
Она не раздражена, скорее устала, а Джеспер не сердится. Времени действительно не так много, Филип вот-вот должен уходить и вместе с той же Ниной. Парнишка как раз вспоминает об этом, украдкой кивая Зеник и они поспешно прощаются с остальными.
У Нины свои дела и она облачается в плащ персонажа Зверской комедии, дабы затеряться в толпе. Филип этим пренебрегает, да и внешность его не так сильно бросается в глаза, даже с нынешними обстоятельствами. Он надёжно прячет ворона под пальто, пока молодые люди покидают клуб Воронов, а Каз весь обращается в слух. Сначала он не слышит совсем ничего интересного, кроме шума улиц, но долго молчать Филип не умеет, как и сама Нина.
Из укрытия Каз не видит, где они идут, но, судя по стихшему шуму, молодые люди завернули куда-то в переулки. И Филип начинает говорить, дружелюбно, но с ноткой серьезности:
- Ты бы помогла ему не мельтешить. Понимаю, времени сейчас ни у кого нет, но, сама знаешь, для гриша крайне полезно уметь правильно пользоваться своим даром.
Понятно, что речь идёт о Джеспере и здесь сложно не согласиться. Вся его энергия и пристрастие к азартным играм - побочный эффект от того, что стрелок толком не использует свои способности фабрикатора. Каз достаточно давно это знает, Нина тем более, Джеспер тоже должен понимать, вот только почему-то никто из них не пытался что-то с этим сделать.
- Ты великолепно знаешь, что гришам не так просто живётся в этом городе. Тем более, я мало похожа на педагогов из Малого дворца, - отвечает Нина, ощетинившись.
Филип почему-то смеётся, мягко, дружелюбно и совсем не издевательски.
- Шпион Второй армии под командованием Зои Назяленской сомневается в своих способностях? Надо же, истинная равкианская скромность.
- Да пошёл ты. Лучше бы так умничал с тем мордоворотом из вашей банды, перед которым краснеешь как девица, - фыркает Зеник и попадает в точку.
Каз великолепно знает, как она понимает подобные вещи. И как женщина, и как сердцебит - скрыть от Нины Зеник подобное невозможно и ни в коем случае нельзя такую слабость ей показывать. Потому что она, даже не со зла, но вцепится в жертву и будет изводить ехидством. Филип, к счастью, этого не знает, теряется. Видимо, сердцебиение выдаёт паренька с потрохами и всю оставшуюся дорогу Нина с огромным удовольствием истязает его различными сомнительными шутками.
Бесконечно раздосадованный Филип в итоге перестаёт ей отвечать и наступает недолгое молчание. Нина сама его прерывает, её голос теперь звучит серьёзно:
- Мы так и не вернёмся к тому разговору, так ведь?
То, как бешено начинает стучать сердце парнишки, чувствует даже Каз, находясь под его пальто. Разговор явно о том, что Каз жив, Филип откуда-то это знает и Зеник точно не обмануть, даже со всеми его талантами, хотя он пытается. Задерживает дыхание, чтобы выдать достойный и убедительный ответ, но Нина не даёт этого сделать.
- Давай не вернёмся, Филип? Особенно при ребятах. Я почему-то верю тебе, но я понимаю, насколько это знание может быть опасным. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь и с Казом всё будет в порядке, - глухо произносит девушка.
В следующий миг Бреккер испытывает невероятное чувство благодарности к Нине и вместе с ним дискомфорт. Потому что, судя по всему, Филип порывисто её обнимает. Недолго, но очень крепко, чтобы потревожить птицу под пальто, так же быстро отстраняется и горячо благодарит. А Зеник отмахивается, отпуская очередную остро́ту.
”Она замечательная.”
Наверное, Каз впервые думает так искренне о ком-то из своей команды. До этого он даже в мыслях перебирал только сухие факты о достоинствах Воронов, игнорируя простую человеческую вещь. Все они замечательные, только у Филипа хватает смелости это понимать и говорить, а у бесстрашного Каза Бреккера - нет. Подобный факт даже не задевает, ехидные насмешки Джорди в своей голове получается игнорировать. Каз даёт себе слово обязательно подумать над этим позже и когда-нибудь сказать лично.
Совсем скоро Бреккер оказывается в номере Роллинса, на той же тумбе. Мужчины ещё нет и ворон скучающе изучает скудный интерьер. Ничего необычного: продавленная койка с бельём не первой свежести, уродливая небольшая тумбочка рядом, зашторенное узкое окно, наверняка грязное, половицы с облезлой краской и потрёпанное кресло с умывальником в углу. Для Роллинса, который привык к комфорту, это должно быть сущим кошмаром, но тот вроде и не ворчал сильно.
Каз не успевает заскучать. Роллинс приходит вместе со Штурмхондом, на пороге останавливаются пара шуханцев. Парень с девушкой, внешне схожие и достаточно на вид свирепые, но оба послушно ретируются, после заверений корсара о том, что всё под контролем.
- Присаживайтесь. Надеюсь, скудный местный интерьер не нанесёт оскорбления вашему статусу, - усмехается Пекка, кивая на кресло и меж строк намекая, что он знает, кто Штурмхонд на самом деле такой.
Того это нисколько не смущает. Наоборот, парень широко улыбается, наталкивая Каза на мысль, что они с Роллинсом уже успели фигурально выложить друг перед другом карты на стол. С нарочитым изяществом, перекроенный равкианский король садится, приосанивается, после чего беззаботно закидывает нога на ногу и сверкает почти хищной, насмешливой улыбкой. На лице Пекки красуется такая же, а у Бреккера как будто в глазах рябит, и он не сразу замечает, что Пекка усаживается на кровать вместе с печатной машинкой. Громоздкая вещь так же не вызывает у Николая Ланцова удивления, он с праздным любопытством наблюдает, как мужчина заправляет бумагу и тянется к птице. Каз ловко уходит от рук, показательно щёлкнув клювом и сам перемещается прыжками на кровать.
- Какая прелесть. У меня на родине существует выражение, что врагов стоит держать ещё ближе, чем друзей, но ваше исполнение достойно оваций, мистер Роллинс, - Николай сверкает улыбкой.
Бреккер начинает тихо раздражаться, но совсем слабо. Атмосфера так же не кажется сильно напряжённой, Роллинс хмыкает и отшучивается:
- Под родиной вы имеете ввиду Равку? Иронично, да и ваше исполнение куда изящнее моего. Переманить шуханцев на свою сторону в этой войне очень смело.
Парень в ответ раздражается хохотом:
- Намекаете на моё происхождение? К вашему счастью, я не обидчивый. Хотите и дальше углубляться в политику или перейдём к чему-то более повседневному?
- Второе. Я всё-таки вор и преступник, а не политический деятель, - в тон ему смеётся Пекка.
- Не скромничайте, что в Керчии, что в Равке это уже давно одно и тоже.
Каз замечает одну вещь, припоминая тот же разговор Николая с Баретти. Роллинс и молодой король оба не теряют бдительность, но невооружённым глазом видно, что им всё равно достаточно комфортно в обществе друг друга. Подобный настрой в некоторой мере передаётся и самому Бреккеру, что и толкает его начать набирать текст.